Ночники
- Не думаю. Это...
Подростки уставились друг на друга.
- Набережная! - выдохнули они.
Набережная их родного городка, Тимирязева, змеёй тянувшаяся вдоль безымянного канала. Этот канал нёс свои воды из одного водоёма в другой, он жил собственной жизнью, то мелея почти полностью, то превращаясь в бурный поток, и все мальчишки и девчонки, жившие по его берегам, умели предсказывать по интенсивности течения погоду, пробки в центре города, судоходную проходимость ближайшей крупной реки, Ангары, и много чего ещё.
Затейливая ограда смотрелась очень хорошо на старых фотографиях родом из восьмидесятых, где родители, а иной раз бабушки и дедушки этих ребят прогуливались под руку по мощёным цветным камнем дорожкам и сидели на типично советских скамейках, поедая типично советское мороженое из картонных стаканчиков.
За прошедшие годы всё, что могло развалиться, развалилось, всё, что можно было сдать на металлолом, было оприходовано и переплавлено. Скамейки в девяностые пустили на дрова, оставив только бетонные столбики, плитка вспучилась, будто там, под землёй, ползали крокодилы. Витым прутьям ограды находилось множество применений: их вкапывали на огороде, чтобы подвязать помидоры и чахлые огурцы северных широт, из них делали сварные решётки в окна первого этажа частных домов. Они попадались на глаза тут и там, так, что местный житель вскоре и вовсе переставал обращать на них внимание.
Но невозможно было не заметить этот прут здесь, в брошенном посреди тайги автомобиле.
- Тот, кто его порешил, мог быть твоим соседом, - сказал Даниле Таир. Задумчиво прибавил: - Или моим...
- Ты что, хочешь сказать, что дядя Миша - убийца? - Данил выглядел потрясённым. Он приложил ко рту руку и шёпотом сказал: - Я видел, как он разделывал барана на заднем дворе, но я бы никогда не подумал...
Он с подозрением уставился на Таира.
- А с чего ты вообще взял, что это дядя Миша...
- Замолкните! - вскрикнула Даша, поразившись тому, как странно высоко звучит её голос. Медведь, который затих было снаружи, с новой силой забарабанил по корпусу машины. Листовой металл дрожал, но не сдавался. - Это орудие убийства, разве вы не понимаете? И это не игра. Этого мужчину действительно кто-то убил.
Прут глухо зазвенел об устланный опрелыми иголками пол. Данил вытер руки об одежду, а Егор посмотрел на Дашу с лёгким осуждением. Она никак не могла взять в толк почему. Он ей нравился, этот мальчишка. Он, с его всегда непроницаемым лицом, с его едкими шутками, от которых краснеешь или давишься от смеха. Но почему теперь он смотрит на неё так, будто она подняла запретную тему?
- Это просто вшивый бродяга, - сказал он, не отрывая от неё насупленного взгляда. - Разве не так?
- Я не уверена, что...
- Разве не так? - повторил Егор, шагнув к ней. На мгновение Даше показалось, что сейчас он схватит её за запястье.
- Так, - признала она.
Егор расслабился, на губах его появилась рассеянная улыбка.
- И у нас есть проблемы посерьёзнее. Эта зверюга хочет поиграть в кошки-мышки. И чтобы не проиграть слишком уж быстро, нам стоит придумать план. У кого какие идеи?
В этот момент Таир, опустившись на колени, заглянул под одно из сидений и крикнул:
- Нашёл что-то ещё!
Он выпрямился и продемонстрировал кирпичик из синего пластика. В верхней половине его располагался экран, в нижней - жёлтые и зелёные кнопки. На экране Даша разобрала надпись: "Нажмите start, чтобы начать новую игру". Надпись медленно плыла из левого нижнего угла экрана в правый верхний.
- Всё ещё работает, - сказала она.
- Игровая приставка, - со знанием дела сказал Таир. - Геймбой позапрошлого поколения. У моего старшего брата была такая, только белая. Он иногда давал мне поиграть в Принца Персии или танчики. Как она сюда попала?
- И как нам это поможет? - хмуро спросил Егор. - Или ты думаешь, что медведь захочет поиграть в игрушки, а мы ускользнём из-под его носа и затеряемся в лесу?
Даша увидела, что Данил что-то хочет сказать, однако встретившись с ней взглядом, опустил голову и уставился на свои испачканные в глине коленки.
- Данилка, у тебя есть какая-то идея? - услышала она свой голос. - Скажи нам.
- Нет, - он покачал головой и, не глядя на нее, забрался обратно на переднее сиденье. Даше был виден только его затылок. Она услышала, как он пытается вращать руль, но тот не поддавался. - Ой!
В лобовом стекле вдруг появилась лохматая морда. Таир выронил игровую приставку. Данил отпрянул назад и перекатился через спинку сидения, которое откинулось назад под его весом. Он едва не свалился на покойника. Оставляя носом влажные следы, медведь совсем по-человечески нахмурил кустистые брови, пытаясь разглядеть излишне шуструю пищу. Пищу, которая так близко, которая так сладко пахнет и так аппетитно шевелится, но всё ещё недосягаема. Пока недосягаема. Разглядев кого-то из ребят, он... вдруг улыбнулся.
- Ну и клыки! - зашептал Таир.
"Зубы в фольге... - вдруг вспомнила Даша. - Зубы в фольге у меня в кармане".
Таблетки! Вот, что это такое!
Она колебалась ровно секунду. А потом упала на колени и принялась шарить по карманам жилета усопшего. Потом вытащила несколько мягких цилиндров, на поверку оказавшихся отсыревшими хлопушками, сдутые воздушные шарики, бумажник, канареечно-жёлтую прямоугольную коробочку, смятую с одного боку, прочный синий шнурок, завязавшийся в узел и похожий на внутренности какого-то мелкого животного. Наконец извлекла из левого кармана сложенный пополам блистер на двенадцать ячеек. Две из них были пусты.