Над всей Испанией безоблачное небо (СИ)
— Так-так, но если «союзники» нападут на Антанту, то американцы будут соблюдать нейтралитет, чтобы извлечь максимальную выгоду в идущей войне. Русские смогут остаться нейтральными — не станут же коммунисты спасать французских банкиров и английских лордов. Венгры и турки помогут своим германским союзникам по пошлой войне, они ведь лишились огромных территорий. Но тогда…
Португалец остановился, закурил сигарету. Асарола посмотрел на него с удивлением, тот ведь сделал вполне логичный анализ ситуации. Но ничего не говорил, давая время на размышление.
— В таком случае Ройял Нэви будет связан японцами на Тихом океане, силы там будут равны, ведь англичане могут получить поддержку от голландцев и французов — первые дадут свои крейсера, а вторые новые линкоры — пять старых «бретаней» все же останутся на Средиземном море. Германский и итальянский флоты уравновесят англо-французские морские силы. И тогда роль испанского флота неимоверно вырастет. Да и мы сможем оказать пусть слабую, но поддержку. Ведь так?
— Вы правильно рассуждаете, дон Жозе. Сам рассуждал примерно также — но у нас есть время, чтобы исправить то, что можно успеть сделать. Единственный наш козырь — флот и особенно авиация.
— Так вот почему вы не отменили уже выданные заказы на аэропланы и авиадвигатели. Что ж — становится многое понятным. А малые страны всегда могут стать жертвами сильных соседей. Потому Франция строит свою оборонительную линию на германской границе — теперь у них на многочисленные русские армии надежды нет.
— Зато есть мы, и три года на подготовку. Нам ведь не хочется увидеть германские дивизии на Пиренейских горах⁈
Премьер-министр Испании, доктор наук и профессор Хосе Перейра Хираль, решительно выступивший против мятежа — но время было упущено.
Корабельный состав испанского флота в годы гражданской войны 1936–1939 годов.
ИНТЕРЛЮДИЯ ПЕРВАЯ 23–24 августа 1938 года. Глава 18
Ялта
— Сеньор Сталин, вы вынуждаете меня, чтобы я дал вам ответ как политик, министр, но в то же время хотите, чтобы я дал ответ вам как моряк⁈ Но как смогу разорваться между двумя этими ипостасями⁈
— Мне было бы интересно ваше мнение как адмирала, господин Асарола, вы ведь сможете оценить возможное противостояние испанских и советских кораблей, пусть не в схватке между собой, а допустим с английскими или итальянскими крейсерами и эсминцами.
— К сожалению, сеньор Сталин, я не могу вас обнадежить — в таком бою участвуют не только корабли, но и авиация. Противовоздушной обороны у ваших крейсеров фактически нет — ее основу составляет скорострельная зенитная артиллерия калибром 40 мм, такие установки как «бофорс». Мы можем сравнить наши и ваши крейсера, мой «Либертад» и ваш лучший крейсер «Красный Кавказ». И тот, и другой имеет башенную артиллерию, только у нас спаренные шестидюймовые пушки, а у вас ординарные семидюймовые орудия — то есть примерное равенство по весу залпа. Средний калибр зенитной артиллерии тождественен — у вас 12 стволов 100 мм итальянских орудий, на «Либертаде» столько же орудий, но 88 мм германских. Примерно равные возможности, только у нас еще есть восемь установок спаренных «бофорсов» и двенадцать ординарных 20 мм автоматов, которых у вас нет. Против массированного удара пикирующих бомбардировщиков ваш крейсер не устоит, наш отобьется, он имеет большую устойчивость под налетом авиации.
Асарола пожал плечами, он не понимал, зачем Сталин его спрашивает об этом. Разговор шел на русском языке, адмирал мог на нем изъясняться, благодаря «справочнику», пусть и плохо.
— Потому мы и приобрели у вас два новых эсминца и минный заградитель, как у итальянцев заказали лидер, вот только там не спешат с его достройкой, потому мы и обратились к вам. С нашим новым эсминцем, который вы посетили, свои корабли сможете сравнить? Только честно!
— У вашей «семерки» — ведь такой номер типа — преимущество одно, но реализовано может быть в бою один на один. Однако таких «рыцарских турниров» в войне на море не бывает. Да, четыре 130 мм орудия мощнее, чем наши четыре 120 мм пушки, но на этом достоинства заканчиваются. У нас корабли крупнее на двести тонн водоизмещения, корпуса прочнее, и пусть меньше скорость, но мореходные качества лучше, и дальность плавания намного больше — ведь мы строим их для океанского плавания, а вы для ограниченного театра внутренних морей. Торпедное вооружение равнозначное, по два аппарата. Но у нас три спарки «бофорсов» и восемь эрликонов, и при этом главный калибр является универсальным по примеру американских эсминцев, на ваших «семерках» зенитная артиллерия откровенно слабая. Потому вывод простой — без прикрытия в воздухе истребителями, а такое трудно обеспечить, действуя у Босфора. Там русская эскадра может понести серьезные потери при массированном ударе на нее пикировщиков и торпедоносцев. Простите за прямоту, сеньор Сталин.
— Тем ценно ваше мнение, адмирал. Мы давно обратили внимание, что испанский флот перевооружает свои корабли на универсальные орудия, которые вы сами производите. К сожалению, республика отказалась продать крейсер, у вас их немного, но и два ваших эсминца с минным заградителем ценное приобретение — все они нового типа.
— Сделка взаимно интересная, сеньор Сталин. Мы приобрели у вас три сотни танков, которых наша промышленность не производит. А взамен отданных эсминцев заложили шесть новых.
Асарола улыбнулся — получение Т-26 и БТ-7 взамен кораблей для испанской армии стало выгодным обменом. И сохранило валюту в казне, которой было немного — зато за два прошедших года промышленность стала куда мощнее, производство росло как на дрожжах. Испания теперь твердо закрепилась в десятке великих государств, сразу за Италией, которой уже практически ни в чем не уступала, если не считать кораблестроение. Зато по выпуску автомобилей, авиадвигателей и самолетов догнала своего извечного противника по Средиземноморью.
— Мне сказали о том, — Иосиф Виссарионович усмехнулся в усы, — как и то, что все наши танки вы вооружили своими сорокамиллиметровыми пушками и приварили дополнительные броневые плиты.
— Только со лба корпуса и башни, которые наиболее часто подвержены обстрелу из противотанковой артиллерии — избежать излишнего утяжеления, что чревато частыми поломками ходовой части.
— Мы решили поступить также — на вооружении армий поступают еще противотанковые ружья, и в больших количествах, которым вполне по силам пробить тонкую броню, — Сталин раскурил трубку, посмотрел на море — напротив дворца стоял изящный испанский крейсер, рядом с которым «Червона Украина» выглядела неказисто.
— Пожалуй, вы правы и в другом — для кораблей опасным врагом станет и авиация, недаром все морские державы поспешили обзавестись авианосцами. Наши моряки заверили, что 130 мм пушки можно переделать, что бы они стали способны стрелять по вражеским самолетам — стволам нужно придать большой угол возвышения. Так что мы произведем перевооружение, которое проделали вы — если опыт полезный, то почему его не перенять.
Сталин присел в кресло напротив испанского адмирала, пыхнул дымком и задумчиво посмотрел на собеседника. Негромко произнес:
— Мы скоро наладим производство собственных скорострельных пушек и крупнокалиберных пулеметов — есть очень хорошие образцы. И перевооружим ими соответственно все корабли нашего флота. Скажите, почему вы отказались от строительства авианосцев и новых линкоров?
— Они действуют в океане, сеньор Сталин, для ограниченных морских театров не нужны, ведь там они быстро станут жертвой массированной атаки пикировщиков и торпедоносцев берегового базирования. Мы провели учения, и пришли к этому выводу. Лучше построить несколько сотен самолетов — их можно использовать с большим эффектом, а по стоимости намного дешевле. Да и зачем — на итальянские линкоры есть британские, а на японские Ройял Нэви и американский флот. Колоний у нас немного, да и те уже не колонии, а составные части республики, которым никто не угрожает. Так что строительство линкоров и авианосцев ни к чему — как и вам. Достаточно крейсеров, субмарин и сильной морской авиации берегового базирования, чтобы отбить охоту у любого потенциального агрессора.