Энергон (СИ)

Ёжик не успел ответить, потому что вернулся Криз и громко заговорил:
— Нужно семь добровольцев, чтобы сходить за едой. Я тоже пойду. Путь не очень близкий, а в свете последних событий, эта экспедиция может быть очень опасной. Но еда нам нужна, поэтому берём бурдюки и вперёд! Да и воды у нас осталось мало. Если добровольцев не наберётся, назначу сам, — сказал он.
— Давай мы с тобой тоже сходим, поможем, — сказал Пётр Кризу, — а потом ты с нами прогуляешься. Раз далеко идти не можешь, чуть-чуть проводишь нашу группу, покажешь направление, или даже карту нарисуешь. Когда мы принесём еду, твои люди тут будут в относительной безопасности. А взамен, мы вам чего-нибудь полезного подкинем. Может из оружия, может ещё чего интересного. Много не обещаю, но что-то обязательно найдётся.
Криз думал буквально секунду, потом принял решение.
— Идёт! После того как накормим людей, я готов уделить вам пол дня. Торговаться заранее не буду, верю, что дадите что-нибудь годное, — сказал он.
Добровольцы нашлись, видимо в такой трудной ситуации, лучше было не зарабатывать у Кризиса плохую репутацию. Потом дороже выйдет. А он всё видит и всё понимает. Кто мог бы пойти, но просто не хочет или боится. Впрочем, люди тут были сознательные, просто очень уставшие. И уходить из комфортного места, в котором они так внезапно очутились, не хотелось вообще никому.
Каждый надел на себя пустой бурдюк с лямками, чтобы можно было носить их как рюкзаки. Эта процедура для них была очень знакома и привычна. Они постоянно ходили за едой в те подвалы, где были устроены резервуары для роста биомассы. Пётр знал об этом по рассказам Ёжика.
Когда Кризис дал наставления тем кто оставался в саду, и все кто собирался за едой направились к выходу, их догнала девчонка с бурдюком за плечами.
— Я тоже пойду, — крикнула она Кризису.
— Женщин не берём, — сказал строго Криз.
— Так я на женщину пока не тяну, — дерзко ответила девчонка, она была по возрасту приблизительно как Ёжик.
— Реза, ну куда тебя опять несёт? — сказал Криз, — все остальные хотели бы остаться, но им приходится идти. А тебя оставляют, а ты всё равно не можешь усидеть на месте.
— Лишние руки не помешают, — с вызовом сказала девчонка.
— Ладно, — устало махнул рукой Криз, — не до церемоний. Хочешь, иди, но нянчиться с тобой никто не будет.
— А когда это со мной нянчились? — спросила девчонка.
Кризис опять махнул рукой, но отвечать не стал. Он понял, что спор может затянуться, а тратить на него силы не было никакого желания.
— Реза? — тихонько сказал Пётр Ёжику, — я думал, что ваши клички обычно что-то означают.
— Всегда означают, — кивнул Ёжик, — Реза это сокращённо от Резвая. И она, правда, такая. На месте вообще не сидит, очень активная. Резвая, одним словом. Кризис про неё говорит, что у неё шило в одном месте.
— Во, мы с тобой ещё одну резвую знаем! Не догадываешься, кто это? — спросил Пётр.
— Нет, — удивлённо сказал Ёжик, — кто?
— А кто тебе нож дал? Её тоже вполне можно резвой называть. Хотя там лучше подойдёт взбалмошная, наверное, — сказал Пётр.
— Взбалмошная и Резе тоже подходит, хохотнул Ёжик, — но потом спохватился, — а про кого ещё ты говоришь, я так и не понял, — серьёзно добавил он.
— Ладно, не понял он, — снисходительно сказал Пётр, но тему развивать не стал, — скажи лучше, далеко нам идти?
— Кажется не очень, — подумав, ответил Ёжик, — если я правильно понимаю, к какой кормушке поведёт нас Криз. Но это и не рядом. Потопать придётся.
— Надеюсь быстро управимся, — вздохнул Пётр, — тревожно мне, долго наши на одном месте сидят.
— Если бы мы к нашему дому шли, быстрее бы не получилось. Туда дальше идти намного. Одно на другое поменялось, может быть одинаково и получится, — сказал Ёжик.
— Я уже говорил, что ты философ? — спросил Пётр.
— Говорил, — почему-то недовольно ответил Ёжик. Видимо быть философом ему не очень хотелось.
Шли они часа два. Потом ещё возвращаться придётся столько же, ещё и с грузом. Нужное место оказалось большим, полуразрушенным зданием, мало чем отличимым от сотен и тысяч других таких же. Но отличие было. В подвале этого здания раньше был большой резервуар. То ли резервный запас воды там находился, то ли ещё что-то, теперь этого уже было не узнать.
 
Вот его-то умельцы и приспособили под выращивание биомассы для питания. Ни одному человеку в здравом уме эта дрянь нравиться не может, однако это был их основной рацион. И если выбирать между этой едой и голодом, то все без исключения выбирали эту еду. Дураков не было. А если и были, то уже давно умерли от голода.
Резвая, действительно, оказалась очень резвой. Она прошла расстояние в два, а то и в три раза больше чем остальные. Она постоянно исчезала куда-то, потом неожиданно появлялась с разных сторон, как будто периодически обегала их небольшую группу вокруг, проверяя всё ли в порядке и нет ли кого поблизости. Хотя разведка была, всегда два человека шли впереди и внимательно смотрели по сторонам. Но Резвой этого казалось мало.
Криз не обращал на неё внимания, видимо привык к такому поведению и не хотел мотать себе нервы, вступая в бессмысленную перепалку. Хотя ему, кончено, было бы спокойнее, если бы она тихо шла вместе со всеми, а не шарахалась по сторонам. Она так могла не только увидеть опасность, но и сама засветиться и привлечь внимание к их группе. Всё-таки опыта в этих делах у неё было мало, всё держалось на голом энтузиазме. А вот его было хоть отбавляй.
Пётр понаблюдал за ней некоторое время, и когда она в очередной раз вернулась и пробегала мимо него, окликнул её. Она с удивлением обернулась.
— Резвая, можешь поговорить со мной? — спросил Пётр.
— Могу! — быстро ответила та и пошла рядом.
— У тебя родители есть? — спросил Пётр.
— А что? — подозрительно уставилась она на него.
— Интересуюсь, учит ли тебя кто-нибудь жизни, и тому, как ей лучше распорядиться, а не спалить по глупости, — сказал Пётр.
— Родителей нет, а учителей много, — сказала Резвая, — все пытаются на путь истинный наставить. Но я и сама неплохо справляюсь!
— Это тебе так кажется, — сказал Пётр, — энергия из тебя так и хлещет. Если не научишься её контролировать, она тебя уничтожит.
— Как уничтожит? — скептически спросила Резвая.
— Не знаю, — пожал плечами Пётр, — потащит тебя туда, куда не надо. Или заставит делать то, что не надо. Ты собой плохо управляешь. Вы тут живёте в сложных условиях, странно что ты протянула… кстати, как давно ты здесь? И где родители? Я просто любопытствую, без всякой цели.
— Мне сны начали сниться года два назад, ушла из дома года полтора как. Сюда добиралась пару месяцев… вот, с тех пор живу тут. Правда, сменила уже три общины, — усмехнулась Резвая.
— Вот об этом я и говорю. Энергия тебе мешает нормально жить в обществе. Я тут человек новый, но со стороны это видно невооружённым глазом. Ты как будто временно здесь. И не факт что ты уйдёшь, скорее просто погибнешь. Как будто на тебе метка стоит, что ты уже приготовилась на выход, — сказал Пётр.
— Мне не нравится то, что ты говоришь! — резко сказала Резвая.
— А я и не хотел, чтобы тебе это понравилось. Я озвучил то, что увидел. Сегодня жизнь нас разведёт в разные стороны, и мы больше никогда не увидимся. Но ты мои слова услышала, а вот что с ними делать, решать уже тебе. Можешь забыть, а можешь запомнить и обдумать. Вдруг я в чём-то прав? — сказал Пётр.
— Я так и не поняла, что ты мне предлагаешь, — сказала Резвая недоверчиво.
— Ничего я не предлагаю. Я просто говорю что вижу. У тебя энергии очень много, но ты её тратишь впустую, распыляешь по сторонам. И не нужно говорить, что это характер у тебя такой. Каждый человек может быть тем, кем захочет. Ты могла бы горы свернуть, если бы научилась себя сдерживать и направлять свою энергию на достижение определённых целей. Нужно учиться себя контролировать и управлять своим потенциалом, — сказал Пётр.