Путь Крови (СИ)

Так что напились мы изрядно, потому как первых двух кувшинов нам не хватило. После четвёртого, правда, мне Питак попытался набить рожу, но после пятого успокоился, и его больше не нужно было держать, да и некому уже было к тому времени, если честно, их бы самих, кто на ногах удержал.
Поэтому уезжать я мог с чистой совестью, вот только… голова…
Я сел, зажмурил один глаз, когда мир вокруг качнулся и потемнел. Переждал эту жуть и поднял перед собой ладони.
Поток излечения не прояснил голову полностью, но сильно облегчил состояние, и на ноги я поднялся уже с улыбкой, ставшей лишь сильней, когда с одной из кроватей донёсся стон Питака.
Шагнул к нему и довольно спросил:
— Что, хреново?
В ответ меня послали. Очень далеко. К Безымянному, но с изрядным количеством поворотов и сложностей в пути.
Я всё это выслушал и посоветовал:
— Зерраум сортам зиарот — помогает от похмелья.
Питак попытался, но пальцы дрожали, и техника срывалась, добавляя ему прекрасных утренних ощущений.
Я покачал головой. Это не дело. Ещё минут двадцать, и парням нужно выдвигаться на пробежку. Что им придумает Закий, обнаружив, что они неспособны бежать, даже думать не хотелось. Да и мне, как виновнику, достанется. Как бы не пришлось забыть о поездке к Илиоту, а мне обязательно нужно с ним поговорить.
Выругавшись, я вскинул руки, проливая на Питака часть жара души.
Он с каким-то утробным стоном вытянулся струной, затем медленно открыл глаза и выдохнул:
— За такое можно всё простить. Прости, Лиал, погорячился я вчера.
Я невольно хмыкнул, глядя на его счастливое, сияющее лицо и шагнул к следующему.
Следующие пятнадцать минут, уже безо всякой улыбки, я метался от кровати к кровати и лечил страдальцев. Вернее, лечил самых сильных из страдальцев, заставлял подниматься и лечить дальше остальных, помогая мне.
Мы успели вовремя. Парни успели и умыть помятые рожи и избавиться от воняющего гадюшника во рту.
А я, я двинул вместе с ними. К воротам. И там наши пути впервые разошлись. Они побежали вниз и влево, к синей тропе через лес, а я остался рядом с учителем Закием. Спросил:
— Всё в силе, учитель? Я могу отправиться в город?
— Странный вопрос, — Закий ожёг меня тяжёлым взглядом. — Я давал повод усомниться в себе? — И тут же с ухмылкой добавил. — Четыре дня это много. Одного тебе хватит, чтобы повидаться со слугами.
Я скрипнул зубами и потребовал:
— Четыре, как вы и обещали, — напомнил ему его же слова. — Это ведь мне выбирать, на что тратить ваш дар, — заметив, как его перекосило, добавил. — И вы дадите мне разрешение посидеть в библиотеке.
— Всё странней и странней, — я выдержал взгляд Закия и он недовольно кивнул. — Хорошо.
Я выругался про себя. Нужно было просить больше, пять дней, а то и прежнюю десятицу, кто знает, сколько у меня займёт копирование нужных Илиоту книг? Но что сделано, то сделано. Спросил:
— Где мне взять лошадь?
Закий изумился:
— Может, мне ещё грауха тебе выделить? На своих двоих, Наглый, на своих двоих добирайся.
Мне очень, очень-очень захотелось повторить длинное утреннее ругательства Питака. Но я сдержался под насмешливым взглядом Закия, сложил перед собой руки в вежливом жесте:
— Конечно, учитель, тренироваться ведь нужно каждый день. Вам тоже уже пора, иначе парни доберутся к первой засаде на синей тропе раньше вас.
Закий хохотнул:
— Наглая язва.
Но затем шагнул за линию ворот и побежал, с каждым шагом набирая скорость.
Через два удара сердца, понадобившиеся мне, чтобы довести жар души до печатей ускорения, я рванул следом. А затем наши пути разошлись.
Закий налево, я прямо, к городу.
А стоило мне миновать пост стражников в лесу, как рядом, легко выдерживая мою скорость, оказался Ирал.
— Господин, самое время попытаться совместить Шаги сквозь тьму и эту печать скорости. Вы можете это сделать, вы…
Мне нужно было удерживать печать, я не мог использовать язык жестов, но и подслушать на бегу меня было некому, поэтому я выдохнул, перебивая его:
— Тебя не смущает, что это два разных умения?
 
— Не умения, а…
— Неважно, — снова перебил я его. — Не хочешь дождаться, когда Илиот попытается переделать печати Шагов?
— Нет, господин. Это лишь потеря времени. Вы впервые за много дней остались без присмотра. Я тоже беспокоюсь, чтобы вы стали сильней как можно скорей. Вы должны как можно быстрей добраться до основной силы идара, овладеть аурой меча и научиться использовать свою волю для удара. Возможно, тогда вам и не понадобятся эти переделанные печати.
Я недовольно скривился:
— Опять ты за своё.
— Господин, — на лету, двигаясь спиной вперёд, вздохнул Ирал. — Сначала дети учатся ползать, затем встают, делают первые шаги, держась за стену, затем отпускают поддержку и шагают в пустоту, пытаясь не упасть и только затем учатся бегать, прыгать и всё остальное. Идары сначала отказываются от голосовых активаторов, которые становятся ненужной подпоркой, затем… — он прервался и поправился. — Сейчас идарам доступно лишь первое, от печатей они все так же зависимы, но раньше идары, взрослея, набираясь сил, отказывались и от печатей, обходясь лишь силой воли, затем они шагали ещё дальше, познавая суть силы Предка и отыскивая свой путь к ней.
Мне было не так легко разговаривать на бегу, как давно мёртвой тени, но я справлялся:
— И ты думаешь, я сумею пройти их все?
— Вы — Оскуридо, — твёрдо ответил Ирал. — Вы сумеете всё, нужно только набрать больше силы. Сгустить ихор, убить больше врагов…
— К чему смешивать разные пути? — повторил я свои мысли из темницы. — Так мы не поймём, какой из них верный, какой нет.
— Господин, к чему терять время? И как, может быть, вы откажетесь убивать врагов?
Я понял его, но мне не понравилось, как он жульничает в этом разговоре и я буркнул в ответ:
— Нет, я просто не буду совмещать Шаги и печати, и не буду больше сгущать ихор.
Ирал тут же возопил:
— Господин!
Я ухмыльнулся, довольный эффектом, но тут в разговор вмешался Молак, догнавший меня слева:
— Господин, это неразумно, вы ведь уже не дитя, на вас лежит ответственность…
Теперь я оскалился, невзирая на то, что ветер тут же рванул в рот, заставляя меня давиться воздухом. Опять этот советник пытается давить на мой несуществующий долг короля. Но приказать замолчать я не успел, Молак оказался хитрей, чем я ожидал.
—…за вашу семью и договор. За вашу жизнь. Негоже отказываться от лежащего рядом ножа и пытаться освежевать добычу с помощью щепки.
Выругавшись под нос, шёпотом, едва ли не про себя, я чуть укоротил шаг, подстраивая его под зло стучащее сердце, а через мгновение толкнулся, выворачивая ступню точно так, как требовали Шаги сквозь тьму.
Что я могу сказать? Ирал был счастлив. Шаги сквозь тьму рода Оскуридо отлично совместились с печатью «херристра потег». Не просто совместились, а сложили свою скорость. Дальше я мчал, куда там лошади. Не всякий граух в конюшнях Денудо был способен так быстро и так долго скакать — кусты вдоль дорог сливались в одну полосу, взгляд с трудом выхватывал детали, а путь через лес, четыре лиги до Иструма я пролетел минут за двадцать, не больше и мог бы пробежать ещё столько же.
Заметив впереди маячащую тень, сжал левую руку в кулак, ломая печать и скорость. С трудом успел перестроить шаг, чтобы не полететь носом в пыль. Ирал рядом довольно прогудел:
— Отлично, господин, отлично.
Ещё бы ему не радоваться, господин же послушно выполняет его указания.
Тем временем из леса на дорогу бросились четверо. Кодик и три воина.
Да, тень отмечала мне именно их. Жаль, конечно, что сегодня здесь очередь не Илиота, с другой стороны, какая мне разница? Часом раньше, часом позже.
Один из воинов качнул головой:
— Господин, вы так изменились за эти десятицы, ещё сильней стали похожи на владетеля Нумеро.
Кодик же беспокоило совсем другое: