Безумный экстаз
Этан передвинулся, на миг навалившись на нее всем телом, а затем встал на колени между бедрами Мишель. Простыня спустилась с его спины. Этан, подняв Мишель за бедра и не замечая, с какой силой она вцепилась в простыни обеими руками, вошел в нее.
Внутри она оказалась тесной, чересчур тесной. Этан понял, что причиняет ей боль, делает то, чего обещал не допустить. Он сдержался, стараясь не выказать досады и гнева, но его глаза вспыхнули голубым огнем в полутьме.
— В чем дело? — грубо спросил он, пока Мишель извивалась под ним. — Черт возьми, что с тобой?
Мишель не стала делать вид, что не поняла вопроса. Ее опасения выдать неловкими движениями свою неопытность вспыхнули с новой силой. Этан подозревал, пусть даже и не знал наверняка, что до последней минуты она была девственницей.
— Я не знала, что тебе это будет неприятно, — прошептала Мишель и вновь осторожно передвинулась.
Он чуть не зарычал от досады:
— Ради Бога, не шевелись!
— Ты же сам сказал, что еще ни один мужчина не доставлял мне наслаждения.
— Я не имел в виду, что ни одному мужчине не представлялось такого случая!
Мишель сочла, что сейчас не стоит говорить ему о том, чтобы в будущем он выражался яснее.
Глава 7
— Этан! — смущенно позвала она и подняла руки, пытаясь коснуться его лица. Она ощутила, как напряглись и затвердели его черты. — Разве ты уже не хочешь меня?
Закрыв глаза, Этан старался не думать о том, как приятно оставаться внутри нее, чувствовать ее ладони на лице, ее ноги рядом с бедрами. Даже начиная отстраняться, он чувствовал, как горячее, влажное лоно сжимается вокруг него.
— Чего я никогда не хотел, так это связываться с девственницей! — Он выругался, когда ее тело снова сжалось, — вероятно, Мишель даже не сознавала этого. Он не смог сдержать желания сдвинуться и понял, что Мишель приподнялась навстречу ему. — Черт бы тебя побрал! — вспылил Этан. — Прикажи мне остановиться!
— Я же говорила, что не смогу, — ответила Мишель и добавила помягче: — И потом, я уже не девственница.
Ее хрипловатый голос сделал то, что не смогла совершить атласная кожа рук и ног, — подтолкнул Этана к самому краю.
— Во всем виноват твой язык, — произнес он, склоняясь над ее лицом, — он никогда не доводит до добра!
Его движения стали сильными и уверенными. Он пытался растянуть наслаждение, продлить его, но было уже слишком поздно. Этан стремился взять ее одним порывом, хотел чувствовать, а не думать. Его бедра ускорили ритм, словно повинуясь приказу, идущему изнутри. Наслаждение усилило то, что Мишель задвигалась согласно с ним, жадно и торопливо, как и сам Этан. Такой обоюдной и полной страсти Этан еще никогда не испытывал. Руки Мишель ласкали его, рот умолял и дразнил, и когда она достигла вершины блаженства, губы приоткрылись, и Этан услышал, как она в экстазе произносит его имя. Этан был готов поклясться: он чувствовал наслаждение Мишель. Дрожь ее тела передалась Этану мгновение спустя. Он со сгоном излился в нее, и Мишель судорожно запустила пальцы ему в волосы.
Несколько минут они лежали не шевелясь, наконец Этан попытался отстраниться. Кровать скрипнула. Этан задался вопросом: неужели она скрипела так в продолжение всей их любви? Такое было вполне возможно. Но прежде Этан не замечал никакого скрипа.
Отшвырнув с дороги сапог, он направился к умывальнику, хотел зажечь лампу, но решил, что Мишель еще не готова к этому. Ополоснувшись, Этан принес таз свежей воды для Мишель поближе к постели.
— Наверное, у тебя кровь, — заметил он. — Может, хочешь помыться?
Усевшись на край постели, Этан почувствовал, как напряглась Мишель.
— Стесняешься или боишься меня? — откровенно спросил он.
— Стесняюсь.
— Хочешь, я сам тебя вымою?
— Еще чего! — Мишель села, радуясь тому, что комнату освещает только отблеск огня из печки. — Отвернись и прекрати ухмыляться. Я же знаю, ты ухмыляешься. И вид у тебя такой самодовольный, невыносимо самодовольный! Ты уже отвернулся?
— Само собой.
Мишель вздохнула свободнее.
— Кажется, крови почти нет, но есть что-то такое…
— Это от меня, Мишель вскинула голову:
— Что?
— Это мое семя. То, что перелилось из меня в тебя. Разве тебе никогда не объясняли, как это бывает?
— Конечно, объясняли, — фыркнула Мишель и швырнула мочалку обратно в таз. Брызги обдали спину Этана. Он взял таз и отнес его на умывальник, слыша за спиной слегка удивленный голос Мишель: — Только в отличие от объяснений действительность оказалась гораздо… реальнее.
Этан подавил улыбку.
— Вот именно. — Он надел подштанники и бросил Мишель ее рубашку. — Надевай. Впрочем, можешь спать и так.
Мишель склонила голову набок, не зная, правильно ли она поняла его слова.
— Ты имеешь в виду… опять… в эту же ночь? Этан пожал плечами.
— Ты сама только что недвусмысленно заявила — ты уже не девственница. И покончим с этим. Что бы ни произошло между нами, больше я не собираюсь спать на полу. — Этан развел огонь, пока Мишель надевала рубашку. Когда Этан вернулся к кровати, Мишель уже подвинулась, освободив ему место.
— Тебе незачем сдвигаться на самый край.
Мишель подвинулась к нему с преувеличенной боязливостью.
— Я еще не привыкла…
— Незачем напоминать мне об этом. Я хочу только узнать почему? — Этан повернулся на бок, опершись на локоть. Словно по собственному желанию, его рука потянулась к волосам Мишель. Этан стал гладить спутанные локоны.
— Что «почему»? — спросила она.
— Почему прежде у тебя никого не было?
— А если бы был? Ты чувствовал бы себя удобнее?
— Еще бы!
— Боишься, что теперь придется брать меня в жены? Этан покачал головой.
— Если помнишь, я предлагал тебе это в первый же вечер здесь. Ты отвергла меня. Не думаю, что с тех пор многое изменилось. — Этан обвил локон вокруг пальца. — А как же те парни, что были вместе с тобой в поезде?
— Я слишком долго добивалась, чтобы они приняли меня за свою, и не могла допустить, чтобы они считали меня всего лишь женщиной. Я хочу быть личностью. Но иногда это бывает невозможно. Мои спутники были репортерами — мужчинами, хорошими парнями. Даже за покерным столом короли ценятся выше дам. Я закончила женский колледж, но большинство профессоров в нем были мужчинами. Я училась лучше всех в классе, но была вынуждена занять положение ниже, чем занял бы любой мужчина с такими же знаниями и способностями. Нет, я была не против начать с самых низов, но мне казалось, что так же должны начинать карьеру и мужчины. Я карабкалась вверх, спотыкалась, падала и снова ползла и наконец заставила репортеров «Кроникл» увидеть, на что я способна. А не то, кто я такая.
— Но ведь ты женщина.
— Ты ничего не понимаешь, — резко перебила Мишель, доказывая свое. — Не то чтобы я не желаю быть женщиной, я просто хочу иметь такие же возможности, как мужчина. Я хочу гулять по улицам в одиночестве, чтобы при этом меня не считали проституткой. Хочу работать в отделе новостей, но чтобы мое присутствие не расценивали как забавную новость. Я хочу сделать карьеру, а не быть обязанной всем мужу. Хочу голосовать за будущего мэра из Таммани-Холл. И даже если эта кандидатка будет законченной идиоткой, по крайней мере я буду знать, что я имела возможность сделать ее мэром!
Этан задумался.
— А как насчет остального, чем должны заниматься мужчины?
— Наверное, ты говоришь о войнах? — спросила Мишель, сожалея, что ей не хватило красноречия, чтобы убедить Этана. — Похоже, любой такой спор заканчивается вопросом о воинах. Но разве я дала какой-нибудь повод думать, что откажусь воевать за свои убеждения?
Пальцы Этана замерли в волне ее волос.
— Нет, — возразил он и добавил спустя минуту: — Совсем напротив.
Этот ответ изумил Мишель, и внезапно ее глаза наполнились слезами. Она нетерпеливо смахнула горячие и жгучие капли ладонью. Слезы всегда заставляли вспоминать о женских слабостях.