Сделка с ректором. Секреты древнего континента (СИ)

В комнате от моих манипуляций стало значительно темнее, потому как свет более не мог проникать сквозь стекло, но кого волновали такие мелочи? Меня вот ничуть.
С чувством мрачного удовлетворения я заняла оборонительную позицию за столом, готовясь к попытке прорыва или уничтожению плюща, или ещё чему-нибудь столь же неординарному.
Я так увлеклась, что самым непростительным образом упустила из виду самый доступный вариант. И поняла это лишь тогда, когда входная дверь с лёгкостью отворилась, являя взору… Ренара.
В этот раз он пришёл сам. Без цветов.
И начал с:
– Официанты видели, как после твоего ухода «подозрительный мужчина в чёрном» возвращался в наш кабинет. У меня есть все основания полагать, что, останься ты внутри, на тебя было бы совершено нападение, помешать которому оставленная на кабинете защита не смогла. Мне… очень жаль. Я был не прав. Ты поступила верно, уйдя.
Сидевшая на стуле за столом адептка третьего курса… осталась сидеть, молча глядя на собственного ректора и гадая, каких же усилий ему, гордому и не знающему проигрышей, стоило лично прийти ко мне и вслух признать свою неправоту.
Наверно, очень больших, потому что после долгой паузы лорд Армейд резко шумно выдохнул и выразительно добавил:
– Даже если твой уход противоречил моей просьбе сидеть на месте и ждать меня.
То есть «прости, я виноват, но не так чтобы очень»?!
– Просьбе? – я сощурилась, негодующе глядя на мага. – Это больше походило на приказ.
Как оказалось, успокоившийся не до конца архимаг полыхнул яростным взором, шагнул ближе ко мне, с грохотом захлопнул дверь, даже не взглянув на неё, уничтожил плющ на окне, не уделив взгляда и ему, и едва сдерживаясь процедил:
– Это и был приказ.
Я рывком поднялась, тщетно попытавшись компенсировать разницу в росте и добавить себе немного солидности, скрестила руки на груди и напомнила:
– Я твои приказы исполнять не нанималась!
– А тебя никто не спрашивал! – Армейд внезапно оказался впритык передо мной, навис устрашающей горой и нагло попытался задавить авторитетом.
Моя уязвлённая гордость вспыхнула лесным пожаром.
– Я заметила! – закричала практически. – Моим мнением в этих отношениях вообще не интересуются! Вообще не понятно, для чего я тебе нужна, если ты сам всё решаешь, сам всё узнаёшь и всю имеющуюся у тебя информацию тщательно от меня скрываешь!
– Я, – Ренар тоже едва сдерживался, – я мужчина! Я обязан принимать решения и обеспечивать безопасность своей женщины!
– Я не немощный ребёнок! – у меня от злости перед глазами потемнело. – Я взрослый самостоятельный человек! И всё это время я как-то выживала без чрезмерной опеки, и даже выжила!
– Случайность! – прошипел архимаг. – Тебе просто везло! А мы просто не подозревали, что для того, чтобы выйти на опаснейшего изобретателя Инфарнеля, достаточно громогласно поплакаться о помощи, и ты сама без раздумий себя выдашь! Сама выложишь все дезактиваторы, схемы, чертежи, пароли и явки!
Это было уже слишком. Я несла ответственность за себя и дорогих мне людей, за дело, в которое мы вложили всех себя, и обвинять меня в том, что я по наивности, по глупости, от желания помочь подвергну всё это смертельной опасности… Подставлю своих друзей… Это было слишком.
Злость, обида, недоверие и удивление из-за того, что он действительно это сказал – эмоции всколыхнулись внутри меня, поднялись стометровой волной, заслонив всё остальное, и в момент, когда из эмоций во мне осталась лишь ярость, я сделала то, чего делать, очевидно, не следовало.
Вскинув руку, попыталась со всей злости обрушить ладонь на лицо архимага, но Ренар Армейд был воином, и как воин умел молниеносно реагировать даже не на опасность – на намёк о ней.
Он легко перехватил мою ладонь, сжал пальцами тонкое запястье, не позволяя вырвать конечность, и стоял, мрачно ожидая, пока шипящая я перестану трепыхаться, силясь вернуть себе свою законную свободу.
Обидно! Обидно и больно до слёз! Сердцу больно.
– Ты не имеешь права так говорить, – осознав, что сопротивление бесполезно, безвольно затихла я, но горьких слов сдержать не сумела. – Ты не знаешь, как я жила и скольких людей спасла благодаря своим принципам и убеждениям. Не знаешь, сколько хороших людей избежало несправедливой смерти. Не знаешь, сколько… сколько погибло из-за моего бездействия.
 
В глазах лорда сверкнуло удивление. Видимо, действительно не знал, но и я не собиралась посвящать его в детали.
Увы, и замолчать я тоже не смогла. Слёзы хлынули из горящих болью глаз, побежали по бледным щекам, а слова сами слетели с губ:
– Ты не имеешь права так говорить, Ренар, потому что в конечном итоге, как бы сильно я ни рисковала, если кто и пострадает, то лишь я. Ни один из дорогих мне людей не повторит участи Эверна. Ни один.
И я запоздало замолчала, закусив губы и искренне, от всего сердца жалея, что не смолчала, поддалась эмоциям и сказала то, что только что прозвучало.
– Что? – тихо и жутко спросил бледнеющий архимаг.
Не ответила и резко отвернулась, ругая себя, на чём свет стоит.
Глупая, глупая, глупая! Нужно было молчать, нужно было держать себя в руках, нужно было!..
– Лия, – серьёзно позвал Ренар, требуя моего к себе внимания и продолжая сжимать запястье, – что ты сделала?
Я не ответила и теперь, молча глотая слёзы, а маг… он просто не стал больше спрашивать.
Рывок. Я вдруг оказалась крепко стиснута, практически до боли в рёбрах, прижата его руками к груди, а над головой прозвучал глухой отчаянный стон:
– Глупая ты девчонка!
Дёрнулась, намереваясь выбраться, отойти и желательно вообще куда-нибудь выйти, но Ренар без труда удержал и продолжил:
– Маленькая, самоотверженная и добрая до безумия!
– Я не маленькая, – возразила глухо, в целом сложно говорить, когда лицом в чужую грудь утыкаешься.
– В сравнении со мной ты вообще ребёнок, – отрезал архимаг и гневно потребовал. – Что ты сделала, Лия?!
Хорг я тебе хоть слово скажу.
Реакцией на моё молчание стало глухое, исходящее из глубины груди рычание.
– Не скажешь, – едва сдерживая охватившие его эмоции, констатировал архимаг.
Какой сообразительный, вы только посмотрите.
– Хор-рошо, – далёким от чего-либо хорошего тоном постановил он же, – сам узнаю.
Ну-ну, удачи. Одна только я знаю, что сделала и сделаю ради обеспечения безопасности дорогих мне людей. И я не скажу ему ни единого слова. Так как он собрался это узнавать? Очень интересно.
С величайшей неохотой, словно заставляя себя шевелиться, Армейд разжал пальцы.
Не тратя времени, я тут же отошла на несколько шагов, увеличивая расстояние между нами, и осталась стоять с гордо поднятой головой под злым, прожигающим насквозь взглядом ректора.
Он хотел что-то сказать, я это точно видела, но, поскрипев зубами и похрустев сжимаемыми кулаками, оставил все слова при себе, коротко мрачно кивнул, развернулся и вышел, не сказав ни слова, не обернувшись и от души громыхнув дверью.
* * *
К вечеру субботнего дня вернулась Каррин. Улыбающаяся так сладко и мечтательно, с помутневшим и откровенно невменяемым взглядом и бумажной коробочкой в руках.
– Ой, Ли-и-ия-а, – увидев меня, дриада расплылась в широкой счастливой улыбке.
Лениво толкнув дверь, проплыла по комнате, опустилась на моей постели рядом со мной, повернула голову и, помолчав, полным счастья голосом призналась:
– А я влюбилась.
Я это уже и так поняла, потому сидела и с грустной улыбкой наблюдала за подругой.
– В Элтона Лемира, самого гадкого и несносного некроманта современности? – поддела, повторив некогда сказанное самой Риной и дружески толкнув её плечом.
– Да-а-а, – не отреагировав на моё ехидство, затянула она.
Сунула мне в руки принесённую с собой коробочку, так вкусно пахнущую чем-то сладким и воздушным, разлеглась на моей кровати и с наслаждением потянулась, попискивая при этом:
– У нас было свидание… Сначала мы бродили по городским катакомбам, выискивая логово мятежных кланов оборотней, затем потерялись в Эрейском лесу… но под вечер, когда лекари зашили Элтона, а он сбежал из лечебницы, мы пошли гулять в парк, посмотрели на выступление приехавших из-за моря фей, ели уличные сладости… я и тебе принесла, кушай на здоровье.