Антология советского детектива-44. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

На эту встречу, которую назначили в одной из контролируемых нами деревень, Гром явился все в той же шинели, под которой был мундир польского полковника.
— Не решились сменить мундир? — поинтересовался я.
— Вы мне можете предложить что-нибудь получше?
— Было бы желание…
— Если бы я надел мундир советского офицера или офицера польской армии, которая сформирована в вашей стране, я был бы горд и счастлив. Но разве можно отказываться от моего старого мундира, когда фашисты мне верят! Я знаю, что принесу больше пользы в этом качестве. Жду от вас настоящего задания. Мы ведь так договорились. Правда?..
— Если вы решили твердо, этот мундир вам еще пригодится…
Марчковский вопросительно смотрел на меня.
— Вы имеете доступ к командованию фронта?
Марчковский ответил не сразу.
— Я постарался зарекомендовать себя… И пользуюсь доверием… О чем конкретно идет речь?
— Нас интересуют оперативные планы фашистов на этом фронте. Вам известно, например, каким путем доставляются оперативные планы из ставки непосредственно в штабы?
— Самолетом. Это быстро и сравнительно безопасно. Специальные службы абвера заранее разрабатывают маршрут, который кажется наиболее приемлемым. Затем выбирают шесть офицеров абвера: наиболее тренированных во всех отношениях людей. Каждому доверяют кожаный портфель с планами и последними указаниями штабам армий. Но дело все в том, что каждый получает не полный план, а план без некоторых существенных деталей. Только все шесть частей плана вместе могут дать полное представление о нем. Здесь речь идет о страховке, все предусматривается до мельчайших подробностей. Офицеры, как правило, друг друга не знают и впервые встречаются за несколько минут до вылета самолета. Разумеется, все детали предстоящей операции хранятся в строжайшей тайне. Агенты следят за исполнителями и друг за другом. Никому не известно, с какого аэродрома вылетит в этот раз Ю-52.
— Кто-то ведь знает!
— Высшие чины гестапо и абвера.
— Ну а выяснить, где живут эти офицеры, которым доверены портфели, как-нибудь можно? Попытаться найти к ним пути?
— Не зияю. Об этом как-то не задумывался…
— Есть ли какая-нибудь возможность проникнуть к одному или даже к нескольким из них? Ведь и по отдельным частям планов можно в какой-то степени восстановить полную картину…
— Лучше, конечно, иметь все планы.
— Это само собой разумеется.
— Ведь это все в Берлине… Но я сделаю все возможное… Попытаюсь… Пока не знаю как. Но неприступных крепостей нет. Не так ли?
Марчковский улыбнулся и неожиданно добавил:
— К тому же вы даете мне задание весьма вовремя: готовится поездка в Берлин группы высших офицеров. Я попробую сделать так, чтобы меня включили в группу как консультанта. А дальше… Мне надо подумать. Иногда сами конкретные обстоятельства подсказывают, как надо действовать. Может быть, они подскажут что-либо и на сей раз.
— Хорошо, время у вас есть. Только хочу посоветовать одно: будьте более чем осторожны. Ищите самые надежные пути.
— Я сделаю все возможное. Но ведь мне понадобится связь…
— Это понятно. Наши товарищи найдут вас.
— А если мне срочно потребуется помощь?
— Подадите сигнал. Правда, для этого хорошо бы заранее знать, где вы остановитесь в Берлине, если поездка состоится.
— Это я вам могу сообщить сейчас. Я всегда останавливаюсь на Фридрихштрассе, в гостинице «Савой» — в специальных номерах для командного состава.
— Ну, вот видите, все очень просто. Прошу вас, когда вы остановитесь там и вам нужно будет найти связного, днем от часа до двух зашторьте окно в своем номере. Где вам удобнее встретиться с ним?
— Мм… Я думаю, в кафе «Линден». Это там же, на Фридрихштрассе.
— Хорошо. В два тридцать, после того как подадите знак, будьте в кафе «Линден». К вам подойдут. Если назовут Громом, поймете, что это связной.
Марчковский протянул мне руку. Он понял, что ему поверили.
Сейчас, когда прошло много лет, могу сказать, что в то время я еще не верил ему до конца. Но интуитивно чувствовал, что не подведет.
 
В данном случае мы шли на риск. Но этот риск был оправданным: нам необходимо было узнать, как доставляются планы гитлеровского командования. И когда я доложил Центру о задуманной операции, то получил ответ: «План одобрен. Действуйте».
  
2. В Варшаве
 
В Варшаву поезд пришел ночью.
По перрону сновали носильщики с тележками, высматривая пассажиров с чемоданами.
Раньше немецкие офицеры привозили драгоценности, антикварные вещи, меха, икру, коньяки и дорогие вина… Теперь их чемоданы были заполнены награбленным тряпьем, дешевыми колбасами, бутылками с самогоном. Времена менялись.
— Не забудьте, Марчковский, я вас отпускаю ровно на сутки, — напомнил генерал. — Вы мне нужны в Берлине.
— Я не подведу, господин генерал!
— Вы прилежны и исполнительны, Марчковский, знаю. Но что может вас, одинокого человека, привлекать в Варшаве? Наверное, женщина… Угадал? — Генерал улыбнулся, отечески положил руку полковнику на плечо. — До отхода поезда еще остается время. Я позвоню в комендатуру и вызову для вас машину. Думаю, это будет не лишним. Рассказывают, что в Варшаве активизировались подпольщики. Лучше проявить осторожность…
— Буду вам очень благодарен, — Марчковский поклонился.
Через полчаса Марчковский сидел в удобном, мягком на ходу новеньком «опеле» и задумчиво смотрел в окно на ночные варшавские улицы.
Кругом было темно и тихо. Только фары автомобиля вырывали участки улиц, площадей, дома…
— Костел святого Яна знаете? — спросил полковник шофера.
— Это недалеко от Вислы? Там два костела…
— Да, два. Один — святого Яна, другой — святой Анны.
— Туда ехать?
— Да.
— Господин полковник католик?
— Вы много разговариваете, лейтенант.
— Простите…
— Остановитесь у костела.
— Слушаюсь, господин полковник!
Автомобиль проехал по набережной Вислы, поднялся по одному из переулков чуть вверх и затормозил на небольшой площади.
— Как вас зовут? — спросил Марчковский шофера.
— Курт Остен.
— Дайте мне ключи от зажигания, Курт. Кто знает, сколько времени я проведу в костеле. Вам незачем дожидаться меня в машине. Я вас отпускаю.
— О, спасибо, господин полковник! Я еще успею к друзьям в одно заведеньице… Простите, господин полковник… Один из друзей празднует день рождения.
— Хорошенькое заведеньице?
— Кормят и поят не по первому разряду, но остальное достойно внимания…
— Вы будете гулять до утра? Запишите для меня адрес.
— Но господин полковник хотел направиться в костел…
— После молитвы я могу немножко и согрешить. Помните слова апостола Луки? «На небесах будет более радости об одном грешнике кающемся, нежели о девяносто девяти праведниках, не нуждающихся в покаянии». Апостол знал, что говорил. Не так ли?
— Так точно, господин полковник!
— Вы не заблудитесь, Курт?
— О нет! Туда я дойду и с завязанными глазами.
— Так я заеду…
Марчковский подождал, пока Курт скрылся в переулке. Потом включил зажигание, проехал вверх метров двести, свернул в ворота и втиснул машину между большим ящиком для мусора и стеной дома.
Запер дверцу. Под аркой прошел в следующий, крохотный дворик, вошел в подъезд.
Тут звонок был еще старого образца, со шнурком.
Он дернул красивую костяную ручку два раза. За дверьми раздался приятный звон. Но никто не открывал. Марчковский немного выждал и позвонил еще раз.
Наконец послышалось какое-то движение. Потом раздались шаркающие шаги и сонный женский голос спросил по-польски:
— Кто здесь?
— Тереза, это я, Викентий.
 
Замок щелкнул, и дверь отворилась.
Через мгновение женщина уже обнимала его. Он ощутил мягкую скользящую ткань халата, хрупкое тело, запах духов и пудры.
— Что так поздно? — прошептала Тереза.
— Только что с поезда. Еду в Берлин. Здесь проездом. И не мог не навестить тебя. Хоть на секунду. Как у вас тут?..