Антология советского детектива-44. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Майор рывком поднялся с кресла.
— А куда бы вы от меня пошли, Телкин? — резко спросил он. — Куда? В армию? В свой полк? Да кто бы вам воевать позволил?! Вы что, младенец?
Вольф подметил, что пленный растерян.
— Вы попали в плен, Телкин, — напористо сказал Вольф. — Это несчастный случай, да! Вы сопротивлялись, да! Но кто вам поверит? И кого это интересует?! Вы что, не знаете выражения: «Советские офицеры в плен не сдаются!»?.. Знаете? И знаете, кому это выражение принадлежит? Так зачем вы тут дурака валяете, лейтенант? Ни в какую армию вы бы не вернулись. В самолет бы вас не посадили. Вас посадили бы в «смерш»! Знакомо вам это название?
Замешательство летчика было явным.
— У вас нет выбора, лейтенант! — стремительно продолжал майор. — Мы вас не тронем. А ваши же контрразведчики расстреляют. Побывав в плену, вы, по их понятиям, продались, пошли на службу в гестапо. Для них вы все равно будете шпионом и предателем. И вас расстреляют. Так из-за чего вы тут копья ломаете? Только из-за того, чтобы от «смершевской» пули погибнуть? Но если так, вы действительно неумны, Телкин! Неумны!
Пленный сгорбился так, что почти касался лицом коленей.
— Нет… — казалось, через силу выговорил он. — Меня не расстреляют… Поверят.
— Расстреляют, — твердо сказал майор Вольф. — Даю полную гарантию. Поступят точно так, как поступали с другими. А они вовсе не были нашими агентами, лейтенант. Им просто повезло, как вам. Мы их оставили в живых, и одно это послужило поводом к обвинению в измене… Расстрел, Телкин! Расстрел! Вот что ждет вас!
— Мои товарищи… — проговорил пленный.
— У вас нет больше товарищей! Они отрекутся от вас! Что вы, не знаете? А не отрекутся — разделят вашу участь. Впрочем, вы их и не увидите! Им даже не сообщат, что с вами сделали. А вашу семью сошлют. И родителей и жену, рсли у вас есть жена… Или эта Катя из Челябинска вам не жена, а невеста?
— Невеста…
— И невесту сошлют! Сунут в лагерь к уголовникам, а там из нее сделают лагерную маруху, пустят по рукам, в карты начнут разыгрывать! Вы этого хотите, лейтенант? Вы, мужчина, этого хотите?!
— Не сделают этого! — крикнул пленный.
— Сделают!.. Вот ваши письма. Держите. Перечитайте. Их писала чистая девушка, лейтенант!
Майор Вольф вынул из-под бювара письма Кати и бросил их перед Телкиным. Пленный не прикоснулся к письмам, словно боялся обжечься.
«Готов», — подумал майор.
Он отошел к окну, заложил руки за спину и стоял, разглядывая сад перед особняком. Игра сыграна, и сыграна чисто Раббе не верит в психологическое воздействие, а такой метод надежней любых пыток. Штурман Телкин — наглядное доказательство. Два часа назад он рвался из рук патруля, стрелял, начал с того, что отказался отвечать на вопросы, и вот — пожалуйста…
Майор услышал, что пленный пошевелился, и быстро обернулся. Лейтенант Телкин теребил ворот комбинезона.
— Вы! — с надрывом сказал лейтенант. — Вы же все равно горите! Чистым огнем горите! Вам же конец! Так что же вы перед Смертью жалите? Какая вам корысть? Зачем я вам?!
— Спокойней!.. Кто вам сказал, что Германия проиграла войну? Ваши генералы?.. Ерунда! Германия готовит новое, сверхмощное оружие, лейтенант! Русские армии погибнут, не успев понять, что случилось. А кроме того, Германия в ближайшие дни заключает договор с американцами и англичанами. Они станут нашими союзниками, чтобы покончить с большевизмом, лейтенант! Вот как обстоят дела! Мы не проиграли, Телкин, мы на пороге победы! И вам выпадет счастье разделить эту победу с Германией. Слышите?
Пленный, кажется, не понял ни слова из того, что говорил Вольф. Он тяжело дышал, облизывал губы, дергал «молнию» комбинезона.
— Я-то вам зачем? — опять спросил он, едва майор умолк. — Я-то зачем?! Господин майор!
— Вы тоже нужны, лейтенант, — успокоительно сказал майор. — Считаете себя слишком маленькой фигурой? Вас это не должно смущать!
— Должно, не должно… — сказал пленный. — Ну, чего вы хотите? Зачем я вам нужен? Зачем?
Взгляды майора и пленного встретились. В глубине широко открытого глаза пленного майор Вольф увидел тоскливую дрожь незащищенной, сломавшейся души.
 
— Вы можете помочь очень многим! — строго сказал майор Вольф.
Он позвонил в колокольчик. На пороге возник адъютант.
— Миних! Карту фронта и бумаги, — приказал майор. — Лейтенант Телкин хочет дать показания.
2
Иоци Забо по сторонам не глазел. По сторонам тому глазеть хорошо, у кого ни забот, ни дум и на черный день припрятано. А если у человека долгов больше, чем блох на цепном кобеле, — голова сама на грудь свешивается. Ее и поднимать-то не хочется. Зачем? Чтобы другим людям завидовать, от красоты божьего мира расстраиваться?
Иоци Забо медленно брел по полям в помещичью усадьбу. Надо бы поспешить, а то управляющий опять, как вчера, на охоту уедет либо в город и не успеешь попросить его обождать с долгом, но вот не хочется спешить, что ты будешь делать? Не идут ноги, и все тут! Обратно повернуть норовят, проклятые! А им, ногам, только волю дай — известно, куда притащат. Эй! А кому какое дело до ног Иоци? Он сам себе хозяин! Волен и в корчму завернуть, коли пожелает! Может так посидеть у Габора, а может и палинки выпить. И никому до этого дела нет. А кто станет мешаться, пусть на себя пеняет! Иоци терпит, терпит, да ведь может и не вытерпеть! Даст по уху, и все тут!
Вытянув из кармана тряпку, заменявшую носовой платок, Иоци высморкался в сторону и вытер тряпкой пальцы. Эх-хе… Болтаешь, парень! Графу ты по уху не дашь, к примеру. И управляющему не дашь. Даже Габору и тому не двинешь…
Жизнь собачья! Дождешься при такой жизни правды. Видно, как перебивался из куля в рогожку, так и будешь перебиваться. А теперь еще немцев принесло. Спасители! В своих касках рогатых они не на спасителей, а на чертей похожи! Никто их и не просил Иоци спасать. Красными пугают! Эй! Что красные Иоци сделают? С него много не возьмешь А что сын его в армии, так ведь силой парня угнали! Какой бы дурак по своей воле пошел? И еще неизвестно, в армии ли Бакта. Слушок был, бегут ребята из армии-то. Вон у кривого Золтана первенец неделю назад объявился. Сбросил мундир, напялил старый кожух, взял хлеба и куда-то к дальней родне подался… Что ж, Бакта дурнее золтанового первенца, что ли? Всегда умнее был! Так, может, он и домой из опаски не зашел, а прямо куда-нибудь в тихое место махнул, да и отсиживается…
Сейчас время такое — всякому отсидеться нужно. Поглядеть, как дела пойдут. Куда ветер повернет. Эй!.. Ясно, русские со своими порядками здесь не нужны. Без их порядков обойдемся. Но если с их приходом землю делить начнут, как в двадцатом году после русской революции, милости просим! От такой подмоги не откажемся! В двадцатом не было подмоги — ничего и не удалось. А теперь русские сильны. Сильнее всех, видать. Жаль только, что безбожники они и какие-то колхозы в деревне устроили. А если бы…
 
 
Иоци не успел додумать своей думы. На глаза ему попался валяющийся обочь тропинки кусок трубы. Иоци медленно нагнулся, подобрал находку, колупнул, прикинул на вес. Эй! Вот так штука! Свинец. Фунтов на пять потянет! И откуда бы трубе взяться? Вроде вчера вечером тут ничего не было…
 
Иоци впервые огляделся, разыскивая взглядом того, кто бросил трубу. Но утренние поля оставались по-осеннему безлюдными. Кого из добрых людей понесет из дому в такую пору? Сейчас самое время на дворе сидеть: хлеб молотить, пиво варить. Только бедолаги нынче шатаются. Но бедолага добра не бросит и не обронит, а обронит — за семь верст воротится. Потому, если эту трубу расплавить, да пропустить свинец через дуршлаг, да накатать на сковороде — добрая дробь получится!
Иоци отер находку рукавом пиджака. Самому охотиться — ну его к черту! Поймают — не рад и зайчатине будешь. По пенго за каждый волосок заячий сдерут. Но вот продать дробишку — дело! Тот же Габор возьмет дробь-то. И уж пару бутылок палинки Иоци с него стребует, как бог свят! Ведь свинец! Чистый свинец!..