Антология советского детектива-44. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Так вот оно что, — протянул Сергей, начиная понимать. — Значит, басмачи ограбили гробницу эмиров бухарских? Так?
— Не я говорю. Люди говорят. Люди обман делать не будут. Еще говорят, что бек золото из тлахона на Памире спрятал, в горах.
— А где? Знаешь? — не выдержал Гринько.
— Ахмед-бек знал, — чуть приметно усмехнулся узбек.
— Значит, на платку все ж таки план якийсь? От здорово! Да вы…
— Подожди… — остановил расходившегося друга Голубев, — здесь многое еще не ясно. Этот ли план на платке Джамги или другой? Извлекли ли уже басмачи из тайника сокровища или нет?
— Отвечу, Сережа, сразу отвечу. Джамга беку любимая жена была. Самая молодая… А сама совсем-совсем не любила. Молчала. Так народ говорит. Но он доверял ей. Не знал бек сердца женщины. Темное оно, как ночь в горах. Не мог знать…
— Пожалуй, похоже на правду, — задумчиво проговорил Сергей.
— Басмач тоже ничего не знает, совсем не знает. Тайна Джамга прятал. Никто не знал больше. Хотели у нее тогда в пустыне узнать — не смогли. Потому убили. Ничего не досталось шакалам. Тебе досталось. Шакалы за тобой ходят, твой след нюхают.
— Одного не уразумию, як они узналы, шо вин у нас, той платок, — пробормотал Гринько.
— Уши много, дорогой, было. Сережа громко-громко рассказывал. И друг и недруг слушать мог.
— Вот так-так! А я то думав, шо ты у меня платок отнял, потому как над басней посмеялся.
— Зря думал, дорогой.
— Значит, надобно поспешать! А то воны, бисовы души, нас обскачуть!
— Не спеши. Дело серьезное, — одернул Миколу Голубев. — Тут обмозговать все нужно.
Умар опять одобрительно кивнул.
— Верно говоришь. Памир — трудная дорога, легких людей не любит. Готовиться нужно. Хорошо готовиться. Советоваться надо.
— Может, завтра в ГПУ сходим, расскажем там все кому следует, — предложил Голубев.
— Снова ты за свое! — Гринько досадливо махнул рукой. — Чи мы сами не справимось? Верно, Умар?
Танджибаев недовольно посмотрел на Гринько:
— Сережа правильно говорит, совсем правильно. Идти надо. Только не ГПУ, а уком. Секретарь — светлая голова. А в ГПУ начальник дехканина не слушает. Плохо. Много-много о себе понимает…
Друзья еще долго обсуждали детали предстоящего путешествия. Они засиделись бы до утра, не вспомни Танджибаев о своем долге хозяина. Решительно поднявшись, он пригласил друзей следовать в отведенную им комнату.
На другой день Голубев с утра отправился к секретарю местного укома партии. Тот долго и внимательно слушал его, потом сказал:
— Что ж, попытайтесь, не возражаю. Но людей лишних у меня нет.
Чувствовалось, что секретарь не очень верит в эту историю. Она действительно выглядела не очень правдоподобной и смахивала скорее на легенду. Однако делать было нечего. Сергей не настаивал, но попросил помочь немного снаряжением и, главное — оружием. Секретарь, хоть и не очень охотно, обещал посодействовать и обещание свое выполнил. Через день в распоряжении друзей было самое необходимое. Наняв караванщиков и взяв проводника, трое приятелей двинулись в путь.
  
Глава восьмая
 
УКУС СКОРПИОНА
 
Поднимая густую лёссовую пыль, небольшой караван выехал из города и мимо Сулейман-горы направился в горы. Вставало солнце. Его огненные лучи золотили дорогу, змейкой убегавшую вниз и терявшуюся где-то далеко среди травянистых холмов. Сергей привстал на стременах и, обернувшись, посмотрел на город. Низкие глинобитные, налезающие один на другой домики, пышные сады, стройные ряды тополей, словно гигантские зеленые заборы, разрезающие городскую окраину на неровные квадраты. Конечно, эта теснота — не то, что их дальневосточное раздолье, где маленькое село может раскинуться на два-три километра. Сергей улыбнулся, махнул рукой, словно прощаясь с последним островком обитаемой земли, и решительно тронул коня. Впереди были только горы: высокие, серые, угрюмые.
— Ну, как тебе нравится проводник? — спросил Сергей у Танджибаева, ехавшего рядом. — Вроде неплохой, а?
— Турсун-ака? Давно, говорят, здесь ходит, — неопределенно отозвался Умар.
 
Дело в том, что Турсун-аку нанял Голубев. Проводник, прослышав об экспедиции в караван-сарае, пришел в дом Танджибаева и предложил свои услуги. Умара как раз не было дома. Сергей, поговорив с Турсун-акой и убедившись, что тот хорошо знает здешние места, дал ему задаток. Услышав об этом, Танджибаев с сожалением сказал:
— Другого проводника хотел звать. Хорошо знаю. Но раз так, Турсун-ака пусть будет.
Долго ехали молча. Говорить не хотелось. Каждый думал о своем, понимая, что впереди — нелегкий путь и что ушли они в горы надолго. Умар вспомнил, что забыл наказать брату Садыку сходить в только что организованную коммуну и достать кетмени: старые совсем поломались. Голубев жалел, что перед отъездом так и не успел ничего узнать о судьбе Фролова. И только Гринько не унывал. Дорвавшись наконец до седла, он не мог ехать спокойно. На своем низеньком лохматом жеребце Микола то вырывался на рыси далеко вперед, то галопом возвращался обратно и, довольный, ехал позади всех. Глядя на него, Умар улыбался. Но когда Микола вновь лихо пронесся мимо них, крикнув: «Догоняйте, бисовы души!», Танджибаев проговорил:
— Предупредить надо. Нельзя так ехать, никак нельзя. — И позвал Гринько: — Быстро не надо лошадь гонять. Гонять будешь — коня погубишь… В горы идем, коня беречь надо.
Гринько насупился. Нижняя губа у него оттопырилась, как у обиженного мальчишки. Сергей не выдержал и рассмеялся. Глядя на него, засмеялся и Умар. Настроение немного поднялось. Все трое поехали рядом.
— А шо, — заговорил через некоторое время Гринько. Он уже забыл о своей обиде. — Добудемо сокровища, я себе хатку пятистенну первым дилом зроблю. Коня куплю. А може, автомобиль? Як вы думаете?
— Дурья ты голова, — отозвался Голубев. — Разве мы для себя? — Он сердито посмотрел на Гринько.
Тот смутился:
— Я шо… Я ничего… На усех разделимо.
— Не разделим, а в фонд республики отдадим, — строго поправил Сергей. — На укрепление Красной Армии.
— Ну конечно… И я про те ж…
— Не будем говорить. Нехорошо говорить, — тихо заметил Умар, выразительно поглядывая на караванщиков. Все замолчали.
За первый день пути отряд прошел километров семьдесят: дорога все время была хорошей. Привал сделали, когда стемнело. Развели костер, вскипятили чай, поужинали и дружно полезли под одеяла. Однако поспать не удалось. Только Сергей задремал, как его разбудил отчаянный крик.
— Шо стряслось? — вскочил Гринько.
— Не знаю, — отозвался Голубев.
Пока они переговаривались, крик повторился.
— Поспешайте! — крикнул Гринько, выскакивая из палатки.
Они добежали до места, где ночевали караванщики, предпочитавшие спать на свежем воздухе. Вспыхнул факел, и Сергей увидел погонщиков, столпившихся в кучу. Перед ними лежал на камне один из караванщиков и тихо стонал.
— Что с ним? — спросил Сергей.
Стоявший немного в стороне Турсун-ака обернулся и коротко бросил:
— Скорпион.
Оказалось, что спящего караванщика укусил скорпион. Рука у него вздулась и быстро краснела. Умар натер руку пострадавшему каким-то сильно пахучим веществом и перетянул веревкой.
— А вин не умре? — со страхом спросил Гринько.
— Может быть, дорогой. Скорпион сейчас опасно. Время такое. Больно кусает. Злой. Больницу очень быстро надо. Сразу ехать. Провожать надо.
— Но наш отряд лишится сразу двух человек!
— Что делать, Сережа. Человек спасать нужно.
И Умар тут же приказал одному из погонщиков немедля везти пострадавшего в город, а остальным отдыхать, набираться сил для завтрашнего перехода.
 
Лагерь постепенно затихал. Сергей тоже хотел отправиться досыпать в свою палатку, но его озадачило поведение Умара. Узбек воткнул факел в расщелину между двумя камнями и стал внимательно рассматривать землю вокруг места, где лежал караванщик. Окончив осмотр, Танджибаев в раздумье присел на землю.