Антология советского детектива-44. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Лучкай, чуть ли не двухметровый гигант в комбинезоне, появился минут через десять. Он буквально излучал силу и, казалось, гордился ею, крепко пожал Хаблаку руку, затем, будто играючи, двумя пальцами поднял за спинку стул, переставил к столу парторга, сел на стул осторожно, как бы испытывая его на прочность, и наконец спросил:
— Звали, Герасим Спиридонович?
— Нуждаемся в твоей помощи, Филипп.
— Считайте, что я уже в вашем распоряжении.
— Взрывчатка через твои руки проходит, Филипп...
Лучкай скосил на Хаблака внимательный глаз: видно, сообразил, что разговор не предвещает ничего приятного, вздохнул так, что стул заскрипел под ним, и подтвердил не весьма охотно:
— Ну через мои...
— И у тебя порядок?
— Не дети. Герасим Спиридонович. Взрывчатка — не мыло...
— Потерь не могло быть?
— Нет, — энергично замотал головой, — у нас со взрывчаткой глухо! Ни-ни...
— И никто у тебя не просил?
— А кому она нужна?
— Я тебя спрашиваю. Филипп.
— А я отвечаю: у нас глухо.
— Скажи, Филипп, в каких ты отношениях с Червичем?
— Митькой?
— Будто у нас еще есть Червичи...
— С Митькой у меня все нормально.
— Дружите?
— Не ссоримся.
— Он у тебя взрывчатку не просил?
Бригадир решительно покачал головой. Хаблаку показалось — чересчур решительно. Майору не очень понравилась открытая тактика парторга, но сидел молча, будто все это не касалось его.
— У нас глухо, — в который раз повторил Филипп, — порядок знаем.
— Я тебе, Филипп, верю. Не верил бы, не позвал и не стал бы выяснять, есть ли нарушения. Если есть — скажи.
— Глухо у нас, — упрямо твердил бригадир.
Парторг перевел взгляд на Хаблака: то ли ждал от майора поддержки, то ли извинялся — мол, сами видите, больше ничем не могу помочь.
Хаблак решил вмешаться.
— Дело в том, Филипп, что мы могли бы выйти на целую банду. Может, Червич у вас просил... Серьезная банда, Филипп, даже очень серьезная.
Снова стул заскрипел под бригадиром, он помолчал немного, будто решал для себя что-то, но ответил твердо:
— У нас со взрывчаткой глухо. Точно говорю.
— Тогда извини, Филипп... — Парторг снова зажал зубами карандаш. — Иди и работай.
Когда бригадир вышел, Хаблак спросил:
— Давно у вас Филипп?
— Вы ему не поверили?
— Не имею оснований для этого.
— Вот и я не имею. Хотите поговорить с Червичем?
— Хочу.
Парторг пошел к дверям, чтоб позвать девушку, уже бегавшую за бригадиром, но они распахнулись и в комнату боком протиснулся Филипп.
— Забыл что-то? — спросил парторг.
Бригадир, не отвечая, прошел к своему стулу, но не сел, а так взялся за спинку, точно хотел сломать, и сказал:
— Вы уж, Герасим Спиридонович, не сердитесь. Не хотел я, потому как затаскают и неприятности всякие... Вот и говорил, что глухо. А оно, видите, было. Только, скажу вам, — бросил взгляд на Хаблака, — при чем тут банда? Ну рыбу глушили. Митька взрывчатку взял, батя у него рыбалит и места знает, аж три ведра рыбы привез.
— Рыбу, говоришь? — резко повернулся к Лучкаю парторг. — Сукин сын ты, Филипп, и придется отвечать!
— Оно-то так, — потупился Филипп. — Мог бы и не признаваться, однако, думаю, тут о банде говорили... А у нас — рыба.
— А рыбу что, можно глушить?
Филипп оторвал руки от стула, наверно, хотел развести ими, но только безнадежно махнул правой. Сказал:
— Конечно, тоже неправильно...
— Позовите Червича, — попросил парторга Хаблак. Тот пошел сам, Филипп двинулся было за ним, но Хаблак задержал его.
— Посидите, — приказал, — разговор, кажется, начинается серьезный.
— Подумаешь, три ведра рыбы... — презрительно хмыкнул бригадир.
Майор не ответил. Вспомнил растерзанные взрывом чемоданы в аэропорту. И то, что могло случиться из-за преступной халатности этого оболтуса в комбинезоне.
Парторг пропустил впереди себя парня в берете, ковбойке и линялых джинсах. Тот, дойдя до середины комнаты, остановил взгляд на майоре.
— Вы звали? — спросил. — Герасим Спиридонович сказал: кто-то приехал и хочет побеседовать.
— Дмитрий Лукьянович Червич?
— Весь перед вами.
— Для чего брали у Лучкая взрывчатку?
Червич взглянул на бригадира, словно спрашивая, как вести себя, но тот и бровью не повел, тогда Червич искренне удивился:
— Зачем мне взрывчатка?
— Спрашиваю: брали?
— Нет.
— Не отпирайся, Митька, — сказал Лучкай. — Брал, так и признавайся.
— Когда брали и для чего? — спросил Хаблак.
— Отец попросил... — как-то сразу обмяк Червич. — Рыбу глушить. И нам дал...
— Когда?
— Примерно месяц назад.
— Точнее.
Червич пошевелил губами, будто подсчитывал, но тут же спросил у Лучкая:
— Когда, Филипп?
— Недели три прошло.
— Точно, в начале месяца, первого или второго.
«За неделю до взрыва», — отметил Хаблак. Все совпадало, и майор сказал:
— Сейчас мы составим протокол. Предупреждаю: будете отвечать за ложные показания... — Достал из портфеля бланки. — Прошу сесть, дело это не такое уж быстрое...
Во второй половине дня Хаблак встретился с Дробахой и доложил о событиях в карьере. Теперь не было никакого сомнения: почти все нити преступления в их руках — на следующий день решили арестовать Бублика и Рукавичку. Дробаха взял также постановление на обыск в квартире Червича-старшего. Хаблаку оставалось только договориться о деталях операции с Каштановым, и он возвратился в управление.
Дежурный подал майору записанный на клочке бумаги номер телефона и, подмигнув несколько фамильярно, сообщил:
— Вам, товарищ майор. Какая-то дамочка уже дважды звонила. По голосу чувствую — симпатичная.
Хаблак взял бумажку.
— А что вы еще чувствуете? — спросил, как ему показалось, недостаточно строго.
— Будет у вас свидание с хорошей девушкой.
— Тоже мне — пророк, — на ходу бросил Хаблак, — конечно, если попросит увидеться... — Он поднялся в свою комнату и позвонил Каштанову, однако полковник куда-то уехал, пообещав вернуться лишь в конце дня. Тогда Хаблак набрал номер, обозначенный на бумажке. Назвался и в самом деле услышал весьма приятный голос:
— Да, я звонила вам по делу. Помните, Юлия Трояновская? Вы еще приезжали ко мне в Дубовцы...
Майор сразу вспомнил ее: пепельные волосы, поблескивающие в солнечных лучах, сад, цветы, загорелая женщина в качалке. Точно, дежурный не ошибся, симпатичная, даже красивая. Но что ей нужно? Они ведь выяснили тогда все вопросы, и конечно, Юлия Трояновская не имеет никакого отношения к взрыву.
— Да, я помню вас, — ответил. — И слушаю, Юлия Александровна.
— Даже так?.. в ее голосе прозвучали игривые нотки. — У вас прекрасная память, майор.
— Не жалуюсь.
— Не могли бы вы уделить мне несколько минут?
— Я весь внимание.
— Нет, нет, надо увидеться.
— Пожалуйста. Приезжайте. Я закажу пропуск.
— Не лучше ли встретиться где-нибудь в другом месте?
— Хорошо. Напротив нас — сквер.
— Знаю. Через полчаса?
— Меня это устраивает.
Трояновская опоздала. Хаблак ругался сквозь зубы, сидя в сквере на скамейке, ну был бы он хотя бы влюблен, но ждать какую-то женщину ради разговора, вряд ли заинтересующего его.
Готовясь к встрече с Хаблаком (Трояновская позвонила в уголовный розыск и уточнила: именно такая фамилия у майора, приезжавшего к ней в Дубовцы), Юлия перебрала несколько платьев, ни одно не понравилось ей. Наконец остановилась на вельветовой паре, коричневые брюки и жилет, еще блуза с высоким воротником. Подумала и решила обойтись без лифчика, немного рискованно для тридцатилетней женщины, но Юлия не сомневалась, что выглядит не более чем на двадцать.
Она поставила «Ладу» рядом с милицейской «Волгой» И сразу заметила в сквере того симпатичного майора. Переходя улицу, приветливо улыбалась ему издали как старому знакомому, не без удовлетворения уловила улыбку и на его лице. Села рядом, вроде бы случайно откинув полы жилета, чтоб не оставил без внимания и оценил все ее прелести, сказала, будто речь шла о чем-то совсем незначительном: