Антология советского детектива-44. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Немного придя в себя, Леонид Павлович хотел спросить, какой дурак и за что выкинет такие деньги, но вовремя сдержался. Какое ему до этого дело, и чем меньше он будет знать, тем лучше.
Через три дня Гудзий пробил алюминиевый лист заводу, который, как выяснилось, должен изготовлять из него различную бытовую дребедень, что-то вроде садовых леек или детских игрушек, — и получил пачку денег, вожделенные пять тысяч. Положил их в дипломат, все еще боясь поверить в происшедшее, не шел домой, а летел на крыльях. Знал: Зина обалдеет, узрев.
Зина и в самом деле была поражена: пять тысяч — целое богатство. Она лишь мечтала о дубленке, с завистью поглядывая на женщин, которым пофартило, а теперь можно позволить себе еще и норковую шапочку, а Леониду — кожаное пальто.
Правда, Зина быстро подсчитала, сколько останется. Оказалось, учитывая ее неудовлетворенные потребности, не так уж и много. Досадливо покачала головой и только потом спросила: «Откуда?»
Леонид Павлович объяснил все чистосердечно: не привык таиться от жены, тем более что иногда она укоряла его: дескать, некоторые мужья умеют жить и как-то используют свое положение, и лишь мы...
«А это опасно?» — поинтересовалась Зина.
Леонид Павлович беспечно махнул рукой:
«В крайнем случае выговоряка за недосмотр. А принимая во внимание, что руководитель я молодой и ошибаюсь впервые, может и вообще обойтись».
«Пять тысяч за выговор — ерунда, — решительно отрубила Зина. — Если бы мне платили в десять раз меньше, и то...»
На том и столковались.
Когда Леонид Павлович где-то через полгода принес еще пять тысяч, Зина восприняла это как должное. Даже поинтересовалась, на что можно рассчитывать в будущем?
Но супруг не мог дать определенного ответа. Его заинтересованность делами весьма мелкого предприятия заметил заместитель начальника главка Гаврила Климентиевич Татаров — сухарь и ортодокс, с ним ни выпить, ни поговорить по душам, знает только работу и семью, старый кадр, как-то случайно очутившийся в главке и дотягивающий тут последние годы до пенсии.
Кстати, Гудзий уже сообщил об этом Манжуле: мол, рад бы в рай, да грехи не пускают — все, на алюминиевом листе надо ставить точку. Если он еще хоть раз сотворит такое, возникнет скандал, начнется расследование, комиссии, а кому это нужно?
Да, расследование, конечно, ни к чему, согласился Манжула, но следует учесть: сам Геннадий Зиновьевич требует найти какой-то выход, ведь дело с алюминиевым листом оказалось весьма перспективным.
Тогда Гудзий впервые услышал это имя — Геннадий Зиновьевич. А через день Манжула пригласил его на встречу с ним — шефом, как сообщил не без почтения.
Потом они встречались еще несколько раз, нечасто, лишь по необходимости, как и сегодня.
А Геннадий Зиновьевич потягивал холодное шампанское и смотрел на Гудзия холодно и внимательно. Думал: если этот слизняк сумеет организовать полиэтилен, стоит его поощрить, без вознаграждения не останется. Да, на полиэтилене можно неплохо заработать. Весной он ездил по пригородным селам, так сказать, выезжал на натуру, изучал спрос населения — полиэтиленовой пленки катастрофически не хватает, барышники, снабжающие город ранними огурцами и помидорами и занявшие теплицами едва ли не все свои приусадебные участки, готовы платить за полиэтиленовую пленку чуть ли не золотом.
И пусть платят, рассуждал Президент.
Поднял руку с фужером и изрек:
— Твое здоровье, Леня! Пью за твой острый ум, за умение все видеть и понимать, за твою жизненную хватку. И за наши общие с тобой позиции.
И они выпили, приветливо поглядывая друг на друга, как удачливые компаньоны: коньяк и шампанское разогрели им кровь, и все вокруг казалось им значительно лучше, чем было в действительности.
  
13
 
— Надо ехать в Карпаты.
— Да, без этого не обойтись, — согласился Хаблак и посмотрел на Дробаху вопрошающе, хотя и так было ясно: ехать ему.
— Завтра.
Дробаха подвинул к Хаблаку блокнот, найденный в квартире Манжулы. Сказал:
 
— Я попросил сведущих людей проанализировать адреса и номера телефонов, записанные тут. Большинство, конечно, одесские. Их объединим в отдельную группу, и в случае необходимости ими займутся одесские товарищи. Есть также несколько киевских телефонов. Ничего подозрительного: министерства, главки, тресты, предприятия. Манжула — снабженец и, естественно, должен иметь широкий круг знакомств в этой сфере. Наконец, есть пятизначные телефонные номера. Советую обратить на них внимание. Как правило, такие телефонные номера принадлежат районным АТС.
— Возможность выйти через них на карпатских знакомых Манжулы?
— Да, но не утверждаю.
Хаблак полистал записную книжку, хотя знал чуть ли не на память все взятое им на заметку.
— Видите... — забрал у него блокнот Дробаха. — Откроем страничку на «К». Есть К, подчеркнутое дважды. За ним две буквы: В. С. и номер телефона: 5-15-24.
— В. С. — инициалы абонента, — сказал Хаблак уверенно.
— А К, подчеркнутое дважды? Есть еще К, подчеркнутое один раз и совсем без подчеркиваний.
— Вот это уже Манжулины секреты.
— Может, эти подчеркнутые и не подчеркнутые К обозначают названия населенных пунктов?
— Я думал об этом.
— Попросите товарищей из Ивано-Франковского розыска заняться ими.
— Безусловно.
— Тогда, — Дробаха обошел стол и обнял Хаблака за плечи, — я посоветовал бы вам ехать домой.
— Немедленно воспользуюсь вашим советом.
— Звоните ежедневно.
— Как с вишневой «Волгой»?
— Будто корова языком слизнула.
— Может, не киевская?
— Все может быть, Сергей Антонович, и вы это знаете не хуже меня.
Дробаха проводил Хаблака до дверей, и тот поспешил к станции метро, решив ничего не говорить Марине о завтрашней командировке — Для чего портить вечер? Он задумал провести его с семьей в Гидропарке.
Вечер и правда был удачным: сначала Степашка бегал по мелководью, потом по очереди купались он и Марина, сын визжал, не желая выходить из воды, а когда начало темнеть, расположились возле «Колыбы» — небольшого ресторанчика, — тут сами приготовили шашлыки.
Лишь возвратись домой, Хаблак сказал Марине о поездке в Карпаты и попросил собрать чемодан. Слава богу, это не испортило ей настроение, даже позавидовала:
— Надо же, на той неделе купался в море, а теперь — горы! Везет людям...
Но глаза жены смотрели грустно.
В Ивано-Франковске Хаблаку еще не приходилось бывать. Почему-то считал: маленький провинциальный город, а оказалось — большой, чистый, благоустроенный, с широкими проспектами новостроек и оживленным, с множеством зелени и цветов центром.
Хаблака принял начальник областного уголовного розыска — ему уже звонили из Киева и просили помочь майору, — пообещал обеспечить машиной и толковым помощником: старший лейтенант Стефурак, местный, знает горы как свои пять пальцев и не новичок в уголовном розыске.
Хаблак поднял руки: все, больше ничего не нужно!
Машина и товарищ, ориентирующийся в местных условиях, — об этом можно только мечтать!
Полковник смерил Хаблака оценивающим взглядом.
— Машина, правда, не очень комфортабельна... «ГАЗ-69». Но, думаю, останетесь довольны, на «Волге» по горным дорогам не очень-то разгонишься.
— Я не турист, товарищ полковник.
— Заночуете тут?
— Хотел бы выехать сразу в Коломыю.
— Стефурак предупрежден, машина в гараже.
Хаблак представлял, что чуть ли не сразу за городом начнутся Карпаты, а дорога петляла по пригоркам, прорезала широкие долины, горами тут и не пахло — обычный подольский пейзаж. Почувствовал что-то вроде обиды, как ребенок, которому пообещали игрушку и забыли купить, но глаз радовали веселые чистые села, и поля вокруг колосились пшеницей, она уже набрала силу и кое-где начала желтеть.
 
Вел машину сам Стефурак. Невысокий, приземистый, в надвинутой на лоб матерчатой кепочке — совсем не похож на инспектора уголовного розыска, обычный шофер районного начальника средней руки или председателя колхоза. Хаблак, правда, не очень-то походил на председателя, все же ощущалась офицерская подтянутость — впрочем, за заведующего отделом культуры или иного райисполкомовского деятеля вполне мог сойти. Это его устраивало, и майор приветливо поглядывал на Стефурака: кажется, парень дельный, хорошо, что сам предложил обойтись без шофера — водитель, пусть хороший и невзыскательный, все же требует дополнительных затрат, моральных и материальных, а тут все просто: номер на двоих организовать легче, чем на троих, не говоря уже о прочих мелочах.