Антология советского детектива-44. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Объявится, — махнула рукой. — Бублик всегда объявляется. Без приглашения.
«Появлялся, — мысленно поправил ее Хаблак, — а теперь — черта лысого...»
— Бублик... — процедил презрительно. — Имя хоть имеет?
Как его фамилия?
— Не знаю. Михаил его Бубликом называл. И я также.
Хаблак понимал, что его любопытство чрезмерно, но остановиться не мог. Тем более что Инесса вроде бы не усматривала в его настырности ничего удивительного.
— Слушай, — сказал, — а как нам найти Бублика? Мне нужен человек именно из сферы обслуживания. Он телефон не оставлял?
— Нет.
— А какой он внешне? Я тут многих знаю, может, мы с ним и знакомы?
— Толстый. — объяснила. — Мужчина уже подтоптанный, за сорок, и денежный.
— Такой низенький?
— Не очень, немного ниже Миши, но я же говорю толстый. Брюнет, круглолицый, ничего себе, еще хорошо сохранился, и щедрый. У него в машине всегда коньяк и закуска в холодильнике. Класс.
— И холодное шампанское?
— Точно, Бублик умеет жить.
— И куда же вы ездили?
— В лес за Броварами.
— А потом?
— Привез сюда.
— В гараж не заезжали?
— Ну тебя: расспрашиваешь, как милиционер.
— Скажешь!.. Просто мы с Бубликом одно дельце обтяпали бы!
Инесса пошевелила кончиками пальцев:
— Такое?
— Догадливая. Вот покутили бы...
— Объявится, — сказала уверенно. — Никуда он не денется.
— А где Бублик живет? Не знаешь?
— Скорее всего, на Сырце.
— Сам говорил?
— Нет, Михаил. Когда из леса возвратились, Бублик к нам в номер хотел попасть, чтоб выпить, а Миша не пустил. Сказал: тебе еще до Сырца добираться, а и так уже клюкнул.
Информация не очень точная: у Бублика могли быть дела на Сырце или держал там машину. Хаблак подумал немного и спросил:
— А номер его «Волги» помнишь?
— Зачем это мне?
— Может, случайно...
— Нет.
— Жаль.
— А ты Мише в Одессу позвони. Он и скажет, как найти Бублика.
— Точно! — притворился, что обрадовался, Хаблак. — И как я сразу не допетрил. — Поднялся, так как вытянул из Инессы все, что мог. — Пойду закажу разговор.
— До вечера?
— Тут, в восемь. — Хаблак ушел, зная, что Инессе придется долго ждать, но совесть не очень мучила его: вряд ли она будет скучать в одиночестве.
12
Президент сидел в мягком кресле-качалке в лоджии высотного кооперативного дома на набережной, видел, как на Днепре за Гидропарком резал воду белый теплоход, как садилось солнце у Лавры, вызолотив ее купола, — видел и не видел, во всяком случае, ни теплоход, ни днепровские склоны не радовали его, просто не придавал всему этому никакого значения — был человеком деловым, и красоты природы редко восхищали его.
Слева от Президента за столиком на колесиках сидел полный круглолицый человек. Удивительно, как он ухитрился поместиться на пуфике, и при этом еще улыбался, угодливо наблюдая, с каким удовольствием Президент закусывает коньяк лимоном, слегка покачиваясь в кресле.
— Дальше, — приказал Президент. — Итак, приехали в Одессу, остановились у Майки...
— В гостиницу не рискнули.
— Правильно, — похвалил Президент, — лишний след...
— Позвонили тому фрайеру, не отвечает. Послали Майку, чтоб разнюхала. А что там нюхать: двери закрыты, в окнах не светится — усек, что к чему, и дал деру. Президент поморщился.
— Надо же такое! — раздраженно махнул рукой. — Невезение... Взрыв в воздухе — и с концами. Никаких следов и красиво!
— Взрыв вы придумали здорово! — польстил толстый. — И сделали мы все так, что не подкопаешься. Он сам чемодан упаковывал, потом Рукавичка его в соседнюю комнату для разговора позвал, я мину и подложил. Сам завел и проверил. Плюс-минус пять минут, даже учел, что рейс может немного задержаться. Перед Одессой должны были взорваться.
— А скажи мне, Бублик, — вдруг хитро прищурился Президент, — тебе не жаль было?..
— Манжулу?
— Нет, ведь самолет полон...
— На всех жалости не хватит.
— Вот-вот, — согласился Президент. — О себе должны заботиться, на всех прочих начхать.
— И наплевать. Так слушайте же дальше. Какая-то бабусенция сказала Майке, что сестра Михаила неподалеку в газетном киоске сидит. Ну мы не лопухи, позвонили на завод секретарше, она нам все и выложила: фамилию, имя и отчество директора, себя тоже назвала. Майка и подалась к киоску. А та бабка уши и развесила, все чин чинарем, мы его и выследили. На морском берегу и взяли.
Президент заметил:
— Не нравится... Как хочешь, Бублик, а это мне не нравится. Днем и на берегу — могли вас засечь.
— Нет, — возразил Бублик, — не волнуйтесь. Место там пустынное, никто не шатается, дачники за полкилометра на пляже...
— А как же он с вами пошел?
— Не хотел, — недовольно покрутил головой Бублик, — догадывался, что плохо ему будет, и не хотел. Не шел, пока Рукавичка ему нож не предъявил. Даже уколол немного. Тогда пошел...
— Ну-ну...
— А дальше все как по маслу. Берег крутой, обрыв, и камни внизу. Он удрал бы, да посредине шел. Я впереди, а за ним — Рукавичка. Рукавичка и подтолкнул его...
— И никто не видел?
— Там пляж, повторяю, в полутора километрах, а место совсем нелюдимое.
Президент потянулся к бутылке, и Бублик увидел, как дрожат у шефа пальцы. Улыбнулся снисходительно и сам наполнил рюмки. Президент выпил поспешно и жадно. Коньяк успокоил его, откинулся на спинку кресла и сказал умиротворенно:
— Все хорошо, что хорошо кончается.
— Падло! — свирепо воскликнул Бублик. — Он полез в наш карман. Сколько, вы говорили, заграбастал?
— Пятьдесят, не меньше. Чистых пятьдесят тысяч, а может, и больше.
— Разве можно простить?
Президент закрыл глаза, подставив лицо солнечным лучам. Сказал рассудительно:
— Можно, даже это можно простить, Бублик, ну вытащил Манжула из твоего кармана десять кусков. Ты бы не умер...
— Так почему же вы распорядились...
Победная улыбка засияла на лице Президента.
— Потому, Бублик, что наследил он. Деньги мы с тобой имеем и будем иметь, а из-за Манжулы на нас бы вышли.
— Откуда знаете?
— Господь бог анонимку подкинул.
— Ну вы и даете!
— Милиция ему на хвост села, в Карпатах где-то оступился, обэхээсовцы в Манжулу и вцепились.
— Вот оно что! А я думал...
— И правильно думал, Бублик. Ты у меня разумный: так будет с каждым, кто захочет обмануть Президента. — Это прозвучало несколько патетично, да и не совпадало с предыдущим заявлением Президента о том, что из-за десяти тысяч они не умерли бы, однако Бублику было не до психологических наблюдений. Сказал, потирая руки:
— Теперь оближутся... Манжула уже ничего не скажет.
Президент не ответил. Посидел немного с закрытыми глазами и наконец спросил, будто и некстати:
— Ты когда машину перекрасил?
— На вишневую?
— Ага.
— Прошлым летом.
— А инспекцию поставил в известность?
— Что перекрасил?
— Ну да.
— Зачем?
— Завтра отдашь Лазарю. Пусть снова сделает белой.
— Но мне же больше нравится вишневая.
— Скажите, пожалуйста, — преувеличенно вежливо, даже с издевательскими нотками сказал Президент, — а нравится ли вам это? — скрестил пальцы обеих рук.
— Нет! — Бублик не заметил иронии. — Не нравится.
— А если не нравится, делай как сказано.
— Лазарь за срочную покраску знаете сколько сдерет? — сделал последнюю попытку отбиться Бублик. — Пять сотен.
— А свою голову во сколько оцениваешь?
Бублик с уважением похлопал себя по лбу:
— Пока что тут кое-что есть...
— Нет, если вшивых пять сотен считаешь. А ты подумал: кто-то в Одессе или там, ну на берегу моря, увидел вишневую «Волгу»? Убит человек — и «Волга» неподалеку...
— Нет, — уверенно ответил Бублик, — милиция у нас... Кому на себя убийство вешать хочется? Спишут на несчастный случай. Мы с Манжулы даже часы не сняли, а у него японские, никто его не грабил и не убивал, шел тропинкой над обрывом и споткнулся...