Антология советского детектива-44. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
На контрольном пункте майор дал распоряжение наблюдать за всеми окружающими дорогами. И поспешил в город. Крепко держал завернутую в газету кепочку, как драгоценное сокровище. В конце концов, так оно и было - единственная неопровержимая улика против пока еще неизвестного вооруженного грабителя.
Балабан ковырялся в замке, а Климунда нетерпеливо переминался с ноги на ногу за его спиной. Проклятый комбинатор - запирает квартиру двумя такими замками, что и не подступишься. Балабан уже кое-чему научил Климунду, и тот разбирался в конструкции самых распространенных замков. Но замки, с которыми они сейчас возились, были нестандартными, и Лёха тихонько ругался, выбирая отмычки. Хозяина этой квартиры Романа Кирилловича Недбайло Климунда знал давно - они жили в соседних домах. Недбайло работал на мясокомбинате. Жил скромно. Не имел ни машины, ни дачи. Но его сосед, постоянный партнер Климунды в домино, уверял, что "мясокомбинатор" - человек с достатком. Его жена с ребенком все лето отдыхает в Сочи. А какая у них квартира! Хрусталь и ковры! Сосед был слесарем и видел, когда Недбайло вызывал его отремонтировать кран в ванной.
Именно квартиру Недбайло имел в виду Климунда, разговаривая с Балабаном в сквере.
Наконец лязгнул первый замок, второй поддался сразу, и Климунда вслед за Балабаном проскользнул в квартиру. Лёха задержался в коридоре, закрыл за Спиридоном дверь. Выглянул из-за спины Климунды, остановившегося на пороге гостиной.
- Чего стал столбом? - прошипел он.
Климунда отступил, пропустил вперед Балабана. Стоял и растерянно смотрел, как тот быстро и уверенно перебирает вещи в шкафу. Довольно усмехнувшись, Балабан снял каракулевую шубу, свернул и положил в чемодан.
- Погляди, что там... - кивнул он на письменный стол у окна. - Если заперт, попробуй... - подал отмычки.
Стол и правда был заперт, но Климунда легко справился с замками. Выдвинул ящики - какие-то тетради, папки с бумагами, журналы. Его внимание привлекла старинная бронзовая шкатулка. Попробовал отпереть, но замок не поддался. Позвал Балабана. Тот неохотно оставил шкаф. Увидев шкатулку, нетерпеливо сказал:
- А может, там деньги! - В его глазах вспыхнула жадность. Он сильно надавил на отмычку, очевидно, сломал замок, потому что в шкатулке хрустнуло. Открыл ее и даже свистнул от удивления. На дне лежали три пачки аккуратно перевязанных зеленых ассигнаций.
- Пять...пять и две тысячи... - прочитал цифры на наклеенных крест-накрест полосках.
- Двенадцать тысяч! - охнул Климунда.
- Подфартило! - выдохнул Балабан.
- Пересчитывать не будем... - счастливо засмеялся Спиридон. Недбайло считал для себя.
Балабан отдал ему одну пятитысячную пачку, но Климунда проворно выхватил у него из рук и вторую - двухтысячную.
- Ты что! - угрожающе поднял кулак Балабан. - Все пополам!
- Возьмешь себе барахло. Там больше чем на две тысячи.
- Но ведь его еще надо сбыть... - пробормотал Лёха, однако отступил.
Климунда вынул из шкатулки золотые дамские часы на цепочке, золотые запонки и две сберкнижки. Бросив Балабану часики, запонки взял себе. Заглянул в книжки.
- Двести рублей... - пробормотал презрительно. - И сто пятьдесят... Осторожный, денег на книжке не держит, да и эти, - подбросил на ладони пачку, - наверно, только мелочь...
- Прячет, свинья! - согласился Балабан.
- Давай поживее! - поторопил его Спиридон. Знал, что Недбайло раньше семи не возвращается и у них еще добрых четыре часа форы. Но у него все время было такое ощущение, будто кто-то уже стоит у двери. Сейчас она отворится - и тогда конец...
Закурил, глядя, как Лёха упаковывает уже второй чемодан, найденный у Недбайло. Оперся на тумбочку, где стояла высокая китайская ваза, - вдруг тумбочка закачалась, и ваза наклонилась. Спиридон успел дотянуться до нее, но не удержал - ваза упала, ударилась боком об пол и разлетелась на куски.
Балабан испуганно огляделся...
- Ты что?..
Климунда прислушался: казалось, что звук разбившейся вазы услышали во всем доме. Но вокруг, как и до сих пор, царили тишина и спокойствие...
Нервно раздавил папиросу о полированную поверхность тумбочки.
- Ну, долго ты еще? - крикнул.
- Готово, шеф! - Балабан поднял чемоданы. - Ты иди вперед и бери такси. А я - за тобой.
- А-а, должничок пришел... - Губы у Иваницкого растянулись в деланно приветливой улыбке. Это напоминание о долге сразу испортило настроение Климунде.
Иваницкий отступил, пропуская его вперед. Климунда остановился перед зеркалом, поправляя прическу. А Омельян стоял сбоку и иронически кривился. "Кривись, дружище, кривись, в душе все равно завидуешь мне, - думал Спиридон, - чем не настоящий мужчина! Какая фигура, мускулы! Девушки сами пристают. А ты? Жалкий, плюгавый, жаба какая-то надутая".
Но достаточно было Климунде войти в комнату, как чувство превосходства над Иваницким сразу же исчезло. Просторная однокомнатная квартира, импортная мебель, холодильник, бар, заставленный бутылками, а на стенах - целый музей старинного и современного искусства. Климунда почувствовал себя никчемным среди этой роскоши.
Он неудобно, с краешка, сел в кресло и уставился на Омельяна, будто впервые увидел его: грушевидная голова с узким лбом, утиный нос, бледные губы, усеянные веснушками щеки и большие глаза, цвет которых словно то и дело менялся.
Да, красотой Иваницкий не мог похвалиться. Зато хватка - куда Климунде.
Климунда хорошо знал Омельяна - как-никак вместе учились в школе, хотя Иваницкий пришел в их десятый класс в середине учебного года. До того жил и учился в каком-то районном городке. Сначала Иваницкого в классе не замечали. Не замечал его и Климунда, хотя новичка посадили за его парту. Да и нечего было замечать: слишком невзрачен, бледен, раз ударишь - и готов... И все же новичок скоро заставил уважать себя. Через какой-нибудь месяц его авторитет признал даже первый ученик класса Борис Сойченко, попросив посмотреть, правильно ли он решил задачу по алгебре. Домашняя работа была действительно сложной, и только Иваницкий справился с ней...
И Спиридону стало немножко легче учиться. Поскольку он сидел с Иваницким за одной партой, то получил право первым списывать домашнее задание, не говоря уж о контрольных.
Как-то, возвращаясь вместе с Иваницким домой, Климунда начал расспрашивать Омельяна о его районном городке, но тот отвечал неохотно и перевел разговор на другое. Иваницкий не любил открываться посторонним.
Омельян и теперь, через много лет, даже в мыслях неохотно возвращался к своему детству. Родители его жили незаметно, немилосердно экономили на всем, держали в черном теле и своего единственного сына.
Потом Омельян понял почему: как-то ночью он подслушал их разговор. Из соседней комнаты доносился возбужденный шепот:
- Думаешь, все забыто? А дудки! Крота когда взяли? Через пять лет. Фраер был, фраером и остался. Пошиковать захотелось, два камушка спустил, а на третьем и погорел.
- А если умненько? Уехать куда-нибудь, найти перекупщика...
- И не думай... Пять лет еще сиди тихо. Они дело в архив спишут, а мы и развернемся.
Мать вдруг всхлипнула:
- Надоело прибедняться, считать копейки, делать вид, что едва дотягиваем от получки до получки. Иметь камешки, золото - а как нищие...
- Замолчи! - В голосе отца послышалась неприкрытая угроза. Забудь... Только разочек взять, оно и потянется... А от людских глаз ничего не спрячешь, новые туфли - и те заметят...
Мать зашлась сухим кашлем. Отдышавшись, тоскливо сказала:
- Помру я скоро, так хоть напоследок хотелось пошиковать.
- Сдурела! - разозлился отец. - И не думай!..
- Где прячешь золото? - вдруг спросила мать.
- А тебе зачем? Где прячу, там и лежит.
- Хотела бы знать, надежно ли?
- Не волнуйся! Сам черт средь бела дня не найдет.
- Эх, - вздохнула мать, - обидно. Кто вас тогда с Кротом на ювелирку навел? Я навела. Ты мне мою долю отдай...