Антология советского детектива-44. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Ответ был чересчур многословен - Инна Антоновна умела давать более сжатые характеристики. Некоторая доля иронии не меняла положения. Но акцентировать внимание на этом, пожалуй не стоило.
- Как он смотрит на то, что Лариса встречается с Боковым?
- Искоса смотрел, и Лариса перестала встречаться с Донатом.
- Новицкий имеет на нее такое влияние?
- Лариса сама не очень серьезно относилась к поползновениям Дона. Она девушка неглупая и понимала, что для Доната ухаживание за ней не самоцель, но средство.
- Средство для чего?
- Ну хотя бы для того, чтобы стать зятем профессора Яворского.
- А как относилась к этому Надежда Семеновна?
- По-разному. Когда Матвей Петрович был здоров, она считала, что Ларисе не следует торопиться с замужеством. Но едва он слег, как Надежда Семеновна воспылала к Донату почти материнской нежностью. Она - женщина трезвая и понимала, что рискует потерять не только мужа, но и поставщика.
- Поставщика чего?
- В основном, дефицитных промтоваров. Надежда Семеновна большая модница и не допускает мысли, что в осенне-зимнем сезоне останется без югославской дубленки, или, допустим, итальянских сапожек.
- Лариса тоже пользовалась услугами Бокова?
- А чем она хуже мачехи! Мне кажется, это лишний вопрос.
- Простите, по своей наивности я подумал, что интеллигентным женщинам не пристало прибегать к услугам фарцовщика, - усмехнулся Ляшенко.
- Ну что вы! Разве так можно говорить о человеке с хорошими манерами, который был принят в доме Надежды Семеновны? О нем следует говорить: наш друг Донат.
- Кажется, вы не очень любите Надежду Семеновну?
- Это у нас взаимно!
- Тем не менее, бываете у нее.
- И она порой заглядывает ко мне. Мы мило улыбаемся друг другу и так же мило говорим друг другу гадости. А куда денешься! У нас слишком много общего: профессия, институт, приятели, память...
- Что за человек Боков?
- Неотразимый мужчина - это его основная специальность. По совместительству врач, по призванию великий комбинатор. Но при всем том, ужасно респектабельный: носит кольцо с печаткой, бреется два раза в день, говорит на трех языках, посещает секцию йогов.
- Матвея Петровича удовлетворяли эти качества?
- Я уже сказала, что Боков - великий комбинатор, а на каждой практической кафедре всегда чего-то не хватает, на что-то не достает денег. В этом смысле Боков не заменим. Матвей Петрович не вдавался в детали, довольствовался результатом. Кроме того, их связывали книги: Донат снабжал Матвея Петровича всеми новинками. - Профессор, увы, не был лишен человеческих слабостей!
- Какова судьба библиотеки Матвея Петровича?
- Часть книг Новицкий передал нашему институту.
- Так завещал Матвей Петрович?
- Очевидно.
- Оставшимися книгами распоряжается Новицкий?
- И Лариса. Но, на мой взгляд, они делают это не очень удачно: некоторые книги, как в воду канули.
- Что за книги?
- Обо всех не скажу, но недавно я попросила две книги по средневековой медицине - они мне понадобились для работы. Покойный Матвей Петрович берег их, как зеницу ока, даже мне давал их просматривать только в своем кабинете.
- Редкие книги?
- Уникальные! Лечебники двенадцатого века. Язык универсальный латинский. Но содержание более широкое - многие сведения почерпнуты из практики современных автору медицинских авторитетов, а также из трудов античных врачевателей, чьи рукописи, увы! - не дошли до наших дней. Латынь я знаю неплохо и кое-какие разделы заинтересовали меня. Я просила лечебники буквально на день-два.
- Их не оказалось?
Инна Антоновна развела руками.
- Вы просили лечебники у Новицкого?
- Да...
Ответила и тут же бросила на собеседника настороженный взгляд, видимо пожалев, что ответила утвердительно. Валентин сделал вид, что не заметил ее настороженности и счел за лучшее на время отойти от этой темы.
- Боков и сейчас бывает у Яворских?
- Последнее время он обходит их дом за версту.
- Что так?
- Новицкий спустил его с лестницы, - оживилась хозяйка. - Вместе с каким-то чемоданом. Хотя, возможно, чемодан был спущен раньше, точно не скажу.
- Из-за чего произошла ссора?
- Я уже сказала, точными сведениями не располагаю, хотя об этой истории мне стало известно от самого Доната. Я встретила его в тот же день в нашей поликлинике, куда он вынужден был обратиться после объяснения с Новицким.
- Донат сообщил вам только о факте?
- Он комментировал его и довольно пространно. Но я не решаюсь повторять этот комментарий по причине его абсурдности и непристойности содержания.
- Что вы думаете о причине их ссоры?
- У Новицкого давно чесались руки на Доната, но приходилось считаться с Матвеем Петровичем.
- И все-таки должны быть какие-то причины.
- Их было немало: начиная от попыток увлечь Ларису, кончая импортными вещами, которыми Донат ублажал Надежду Семеновну.
- Не сыграли ли своей роли книги Матвея Петровича?
- Возможно.
- И в частности, лечебники двенадцатого века?
Инна Антоновна развела руками, то ли затрудняясь, то ли не желая отвечать на этот вопрос, но затем сказала:
- Я не присутствовала при их объяснении. Спрашивала Пашу, но он не счел нужным посвятить меня в это.
- Во время выдворения Боков сопротивлялся?
- Судя по синякам на физиономии Доната, такая попытка была. Дон не учел, что спорить с Пашей опасно: когда тот выходит из себя, его не остановит и танк.
- Как реагировала на это Надежда Семеновна?
- Была огорчена, но пришлось смириться. Паша не часто переходит ей дорогу, но если делает это, то весьма решительно.
- Не слишком ли смело для сына?
- Для сына? - усмехнулась Инна Антоновна. - Надежду Семеновну передергивает, когда ей напоминают, что у нее такой взрослый сын. Паша называет ее Надей, и это ее вполне устраивает. Странно? А как по-другому называть женщину, которую ты до своего совершеннолетия видел считанные разы, когда она возвращалась из очередной загранкомандировки и уже через неделю уезжала в Ялту, Сочи, на Рижское взморье с чужим дядей, оставив тебе ворох подарков и запах французских духов?
- Как давно Новицкий выставил Бокова?
- Примерно месяц назад. Погодите, сейчас скажу точно. В тот день, когда я встретила Доната, было заседание ученого совета... 3 июня.
Ляшенко прошелся по комнате, остановился у книжного шкафа, с верхней полки которого скалился лобастый череп, заглянул в пустые глазницы.
- Конечный итог всех наших треволнений, споров, проблем, - следя за ним, сказала Инна Антоновна. - Я поставила его на виду, чтобы не забывать об этом.
- Кто был с Ларисой в ресторане вечером двадцать восьмого? - все еще глядя на череп, спросил Валентин.
- Этого я не скажу.
- Причина?
- Сугубо личная.
- Этот человек близок вам?
- Валентин Георгиевич, побойтесь бога!
- Так или иначе мы установим его личность.
- Но без моей помощи. Странная позиция? А вы не торопитесь давать оценку моей позиции. Определите лучше свою. Это не упрек - совет.
- Что вы имеете в виду? - пристально посмотрел на нее Ляшенко.
Она выдержала его взгляд, улыбнулась.
- У вас красивые глаза, Валентин Георгиевич, и они смущают меня. Но не в том плане, в котором вам хотелось бы. - Улыбка исчезла с ее лица.
Валентин вспыхнул, но сдержался, отошел к машинописному столику, взглянул на заложенный за валик машинки наполовину уже отпечатанный лист. Непривычные слова, мудреные фразы...
- Научная статья?
- Увы!
- Инна Антоновна, позвольте быть бесцеремонным?
- Любопытно, как это у вас получится... Ну что же вы? Валяйте!
- С кем вы советовались по поводу предстоящей беседы со мной?
Она сняла очки, положила их рядом с машинкой.
- Считаете, что я нуждаюсь в чьих-то советах?