Измена. Сохрани меня (СИ)

— Ты больна, Злата, — хриплю, пытаясь разжать ее пальцы. — Тебе лечиться надо.
— Зато ты у нас слишком здоровая. Все из-за тебя. Всё!
— Ты виновата сама, — цежу, и делаю усилие, удерживая ее руки. — Не нужно перекладывать ответственность на кого-то, — выдыхаю я и наконец удается отпихнуть от себя Злату.
И когда она вновь на меня бросается, я уже готова. Спустя мгновение уже я прижимаю Злату к стене, держа за руки и сдерживаю ее яростный порыв. Я и сама заведена.
— Никогда. Ко мне. Не прикасайся. Ни ко мне, ни к тому, что принадлежит мне. Уяснила?
Отталкиваюсь, разжимая пальцы, делаю шаг к двери. Все еще наблюдаю за каждым движением раскрасневшейся Исаковой.
Она тяжело дышит и теперь выглядит испуганной. А я качаю головой. Сумасшедшая.
— Лиза… Я просто… я в отчаянии. Лиза, подожди.
— Не подходи ко мне, ясно?
Она застывает, больше не делая ко мне ни шага, а я выскакиваю из туалета, громко хлопнув дверью. Сердце стучит у горла, я постепенно осознаю, что произошло. Меня начинает мелко потряхивать, все слова Златы звучат в голове эхом.
Они перемешиваются в диком хаосе, долбят по вискам, повторяются, звенят.
«Ты сама-то хоть знаешь, что тебе нужно?»
«Он мог меня остановить, но не стал».
«Ты едва своих собственных детей не лишилась»
«Ты сама-то хоть знаешь, что тебе нужно?»
Не разбирая дороги несусь по коридору. Слезы застывают в глазах, так и не прорываясь. Я вдруг понимаю, что я должна делать дальше, и черт возьми, только сейчас осознаю, что Злата хоть и не во всем, но права. Я сама уже приходила к такому выводу, но отметала его. Но сегодня, когда я увидела Вадима в ресторане, и после этой речи Златы, все встало на свои места. Неудобная правда. Но очевидная. Ослепленная догадками, я внезапно утыкаюсь в того, кто выходит из зала ресторана.
— Лиза? — Вадим хватает меня за плечи, в глаза заглядывает. Не дает отступить.
— Убери свои руки, — говорю тихо, но твердо.
— С тобой все в порядке? Где Злата?
— Твоя ненормальная любовница только что набросилась на меня в дамской комнате. Но не беспокойся, я оставила ее в живых, — усмехаюсь. Нервно.
— Лиза, что произошло? — моя шутка ему явно не заходит.
— Все хорошо, Вадим. Ничего нового не случилось. А теперь, пожалуйста, убери руки.
— Я же говорил, что встречусь с сыном и…
— И что все исправишь, — отвечаю бесцветным голосом. Внутри все сжимается.
— Если бы я знал, что ты будешь здесь, я бы выбрал другой ресторан.
— Может тогда, если бы ты знал, что мы поженимся, не стал бы спать со Златой. А еще бы думал о последствиях такой связи. И наверняка был бы острожнее, если бы знал, что от этого Федя появится. А еще, зная, что можно все наладить после нашего кризиса, ты бы не спускал пар с моей мнимой подругой.
— Лиза…
— Все уже случилось, Вадим. Все, что произошло, уже состоявшийся факт, — повторяю, усмехаясь. — Это не исправляется. Понимаешь?
  
Глава 51
 
Вадим смотрит на меня как на сумасшедшую, но мне становится все предельно ясно.
Я цепляюсь за то, чего нет. И закрываю глаза на очевидное. Я действительно готова простить Вадима? Или просто не желаю отдавать его Злате?
Если бы мы сошлись, последний вариант уничтожил бы нас окончательно. Меня бы уничтожил. Хочу ли я превращать свою жизнь в болезненную пытку?
Потому что совершенно очевидно — сейчас я не способна простить измену. Ложь все еще нависает над нами свинцовыми тучами. Не могу принять то, что есть Федя. Это неправильно, но я не могу. И сегодня я в этом убедилась.
Потому что согласна я или нет, но теперь Злата из нашей жизни не исчезнет. Исакова и так в ней негласно присутствовала все это время.
И даже если Соколовский никогда на нее не поведется, несмотря на все ее старания, я просто не в силах ему поверить. Нет доверия, а без него дальше никак. Мы в тупике.
— Лиз, ты знаешь, как я сожалею, — произносит Вадим. Его голос звучит виновато. Потемневший взгляд заставляет качать кровь по венам в два раза быстрее. Дыхание перехватывает.
 
— Знаю, Вадим. И мне тоже очень жаль…
Он берет мое лицо в ладони, замирает. Вглядываюсь в глаза Вадима. Запоминаю его таким: уже не моим, но еще не чужим. Рассматриваю будто в последний раз, цепляюсь за детали: родинка на щеке, крапинки на радужке, длинные ресницы. Складка на лбу, когда он хмурится, и уже по-привычному отросшая щетина. Я все еще люблю, до дрожи, до помутнения.
Но мы оба не готовы к сближению.
Вадим не из тех, кого можно сломать. Давить на него, ставить условия, подозревать — все это я уже проходила. Именно мое недоверие в совокупности с прочими условиями привело к его предательству. И с большой вероятностью, приведет к более губительным последствиям, повторись все по кругу.
Сейчас выход лишь один. Если сам Вадим не может отступить, это придется сделать мне.
Конечно, из жизни друг друга мы навсегда не исчезнем — у нас есть дети. Но продолжать игру в семью больше не выйдет. Никак.
— Советую тебе в кратчайшие сроки оформить отцовство на Федю, — нарушаю я повисшую паузу. Пытаюсь сменить тему на не менее важную. — Скорее всего, тебе придется сопровождать сына в поездке на операцию.
— Лизка, прекрати, — произносит Вадим тихо. — Я же тебе все объяснил. Злата сама с ним поедет. Я останусь. С вами.
Лишь качаю головой, отступаю.
— Я вечером приду. Пожалуйста, не делай выводов. Мы поговорим и…
— Мы уже говорили.
— Да что изменилось? — не понимает Вадим, он немного повышает голос — нервничает, ведь ситуация выходит из-под его контроля. Пытается взять за руку, свою убираю. — Да, я перенес встречу, но чтобы провести выходные с вами! С тобой и детьми. Вы для меня все.
— Ты тоже был для меня всем, Вадим…
Он оставляет попытки взять мою ладонь.
— Почему ты так говоришь? — Соколовский словно чувствует, как ускользает то немногое, что оставалось между нами. — Мы можем сохранить семью, можем. Лиза, слышишь? Ты и сама видишь, у нас начало получаться снова. Если дело только в Феде, то и так с ним почти не вижусь, после работы сразу к вам лечу. Но он помнит меня, звонит. Злата, конечно, ему все рассказала.
— Она еще та рассказчица, — усмехаюсь.
— Это всего пара часов. Я здесь сегодня не ради Златы. Я поддерживаю Федю перед операцией. Пара часов, Лиз. Мальчик ни в чем не виноват, он скоро уедет, и мы…
— Да, они уедут, а у нас с тобой сразу все наладится.
Я смотрю прямо, хотя, конечно, сказанное сейчас ирония, Вадим прищуривается.
— Тогда что с тобой?
— Это называется просто — прозрела, — растягиваю улыбку.
— Я сегодня приеду, — повторяет Вадим.
— Хорошо.
— Лиза…
— Все хорошо. Правда, Вадим.
Вздыхаю, глубоко, жадно. Пора.
Отстраняюсь.
Пора, Лиза.
Быстро обходя Соколовского, на ватных ногах следую в зал ресторана. Там моя сумка, и Даша наверняка ждет.
Вадим идет за мной, слышу его шаги, тяжелое дыхание. Я по-прежнему окутана ароматом его одеколона и с точностью могу определить, каким взглядом он смотрит мне вслед. Но не оборачиваюсь — больше ни шагу назад.
Замечаю Дашу с Федей, подхожу, мальчик видит нас:
— Тетя Лиза, представляете, Вадим и мой папа тоже. Вы знали?
Я присаживаюсь перед ним на корточки.
— Нет, Федя, — говорю устало. — Я не знала.
Детская непосредственность обескураживает. Федя рад, что у него появился отец и спешит со всеми делиться. Он еще не понимает, что означает «и мой папа тоже». О том, как это произошло, не задумывается. Наверняка Злата ему наплела небылиц, конечно, наплела, но я вижу в глазах мальчишки искреннюю радость.
Он счастлив, а у меня в сердце скребется отчаяние.
Странно, что Федя меня не ненавидит. Ведь я столько лет «отнимала» у него отца. Понимание придет к нему позже. А пока что он считает абсолютной нормой, что «Вадим и его папа». И если этот «папа» не налажает, у них могут сложиться неплохие отношения в будущем.