Измена. Сохрани меня (СИ)

— Там строительный инвентарь, но…
— Именно. Строительный, а не детский.
Беспомощно смотрю на Дарановскую, которая замолкает, она отводит глаза. Мужчина хмыкает. Тревога в груди закручивается все сильнее.
— Но этот шум был, потому что я оступилась, я бы не позволила случиться чему-то…
Голос пропадает, во рту пересыхает. Ужас пробирается под кожу.
Только сейчас понимаю, что все это чья-то жестокая игра. Просчитанная до мелочей. Эти двое здесь вовсе не случайно.
Вспоминаю, как удивленно няня объясняла, что никаких долгов в налоговой у нее нет, но вызвали срочно. Я знаю, что она ни при чем, а вот тот, кто ее вызвал, очень даже.
Этот проект слишком простой, и, конечно, его доверили, именно мне. Заказчик знал, что велика вероятность, что именно я приеду на объект.
Холодеют ладони, замирает сердце.
Мужчина что-то достает из нагрудного кармана, видимо, удостоверение, говорит формальные фразы, какие-то надуманные основания, которые я миллион раз слышала, просматривая ролики, где у матерей забирают детей.
Я крепче прижимаю к себе Аришу и Артема. Леденящие постановкой фразы едва пробиваются сквозь гул в голове, но отчетливо я слышу лишь то, что мужчина добавляет в конце своей речи:
— Соколовская Елизавета Алексеевна, мы вынуждены изъять у вас детей, ради их безопасности.
  
Глава 44
 
— Нет!
Короткое, но емкое слово звучит слишком громко. Да, комиссия застала меня врасплох, но осознав, что происходит, пытаюсь лихорадочно взять себя в руки.
Меня словно перемыкает. Не могу себе позволить быть неуверенной.
Бываю нерешительной, растерянной, какой угодно, когда дело касается Вадима, но дети — моя самая большая слабость, и именно они сейчас делают меня сильнее.
— У вас нет достаточных оснований. Вы не имеете никакого права.
Говорю твердо, несмотря на то, что внутри все дрожит от ужаса. Все больше накрывает волной сопротивления. Я буду бороться. Крепче прижимаю Аришу, она все еще хнычет, как и Артем, к которому подходит эта женщина. Мужчина тоже приближается.
Я не отдам им малышей! Ни за что! Не отдам!
К горлу подкатывает тошнота, она сковывает, сердце стучит через раз. Когда я искала материалы дел со схожими ситуациями, я много кадров пересмотрела, в том числе, где детей силой забирают у матери.
Ролики душераздирающие, истории, заставляющие сходить с ума, выворачивали наизнанку все представление о справедливости. Каждую я прроживала снова и снова, но время сыграло злую шутку — и я потеряла бдительность, считая, что сама не окажусь героиней таких сцен.
— Имеем. Пока что до выяснения всех обстоятельств. Учитывая, что это не первая жалоба на вас, Елизавета Алексеевна, у нас есть на это основания. Рекомендую не оказывать сопротивление, вы напугаете детей. И себе сделаете хуже.
Вкрадчивый голос мужчины все же зарождает в груди чувство паники. Нет, нет. Я не отдам им детей. Нет… Это все какой-то абсурд.
Женщина уже цепляется руками за Аришу, которую я отворачиваю всем корпусом, Артема берет за руку мужчина, сын пытается вырываться, визжит.
— Уберите свои руки! Не трогайте детей!
Никогда еще моя ярость не достигала таких размеров. Все вокруг плывет, в ушах растет гул. Я практически на грани.
Я мир в клочья готова порвать, ради детей.
Все, что озвучил этот мужчина и женщина чистая постановка, бред.
Не отдам, не отдам.
— Мама, мамочка! — Артем и Ариша цепляются за меня так сильно, не отдам…
— Что здесь происходит? — слышу сквозь шум в ушах и туман в голове. — Какого черта, я спрашиваю, здесь происходит?!
Распахиваю глаза, оборачиваясь на вход, не верю ушам. Да и глазам пока что.
— А вы?.. — лепечет мужчина.
— Я Соколовский Вадим Александрович, — зловещий голос бывшего мужа заполняет помещение, вмиг накаляя обстановку еще больше. — Я отец детей. И последний раз спрашиваю, что здесь происходит?!
Грозное эхо отбивается от высоких потолков, проносится по холлу и возвращается отголосками, леденящими все внутри. Атмосфера осязаемо меняется.
 
Чувствую, что Аришу от меня больше не отрывают, Артем радостно кричит «папа», и я понимаю, что Вадим мне не привиделся. Да, он здесь, сжимает кулаки и хмуро смотрит исподлобья, да так, что эти двое из комиссии пятятся, Ольга растерянно переводит взгляд с меня на Соколовского. Ей явно тоже не по себе.
Сердце принимает гулко колотиться в груди, словно получает спасительный заряд энергии. А я все еще пеленой окутана. Не могу до конца осознать, что во всем происходящем меня так сильно смущает.
Женщина снова озвучивает все, в чем меня подозревают, голос мужа в пустынной комнате снова раздается угрожающе, я больше не слышу слов, они сливаются. Впрочем, спор не затягивается, с Вадимом спорить никто не решается.
Видимо, нападать на женщину с детьми комиссии привычнее, чем на мужчину с внушительными размерами. Спустя время все удаляются, Вадим говорит, что подождет на улице. Детей нужно одеть, а мне собраться. Мы с Аришей и Артемом остаемся одни.
— Они ушли? Они нас не заберут? — спрашивает тихо Артем.
— Никто бы не забрал, я бы не отдала, милый.
— Я боюсь, — тихо шепчет Ариша.
— Папа супермен, папа нас спас! — это снова сын.
— Супен мен, супен мен, — пытается повторить новые слова дочь.
Прижимаю обоих и целую по очереди в макушки, на щеках наконец выступают слезы. Их я быстро вытираю. А потом подхватываю сумку и, успокоив детей, что все позади, веду их на выход.
Я уже вызвала такси и направляюсь к парковке, вдруг обращая внимание на темный джип у обочины. И замираю, останавливая и Артема, который плетется рядом. Ариша на руках.
Осень уже вступила в свои права и холодными порывами напоминает о приближении морозов. Вот только ладони леденеют не от погоды.
Автомобиль принадлежит моему мужу, но не сам джип меня впечатляет, а то, что из него выходит парочка. Мужчина и женщина.
И совершенно точно, Вадиму незачем пожимать руку этому ужасному человеку. И улыбаться женщине тоже незачем. Они только что хотели отнять у меня детей, и честно говоря, я считала, что Вадим их по стенке размажет.
Но точно не станет мило беседовать.
Парочка удаляется, переговариваясь. Вадим же смотрит им вслед, засунув руки в карманы брюк. Он меня не видит, спиной ко мне стоит, а я разглядываю его напряженные плечи, постепенно понимая, что все это может означать.
Соколовский вдруг оборачивается, долю секунды у него в глаза растерянность, а потом он словно отмирает и идет к нам. Артема тут же подхватывает на руки, Аришу перенимает из моих рук, дети вжимаются в папу.
— Все хорошо, — поднимает на меня взгляд, — произошло недоразумение.
Да, эти слова сейчас звучат для детей, но я-то понимаю, что подставить меня хотели вовсе не ошибочно.
— Нас заберут? — ищет поддержки в глазах отца Артем, обнимая того за шею.
— Нет, конечно. Вас перепутали, но я все уладил.
С одной стороны, я благодарна Соколовскому. Даже представлять не хочу, чем бы все закончилось, если бы он не появился. Но все же внутри что-то крутит и оседает тяжестью.
События последних месяцев меня не только сильно подкосили, но и заставили снять розовые очки. С наивностью давно покончено, она осталось в прошлом. Там же, где я находила Вадиму оправдания и верила каждому его слову. Случайно ли бывший муж оказался сегодня здесь?
— Садись в машину, Лиз, вам нужно успокоиться.
Но я с места не двигаюсь. И все же задаю крутящийся на языке вопрос:
— Почему ты приехал, Вадим?
  
Глава 45
 
Взгляд Соколовского замирает:
— Ты мне писала, смогу ли забрать детей, указывала адрес, где вы будете, забыла?
Медленно киваю, кутаясь в пальто. Сегодня ветрено.
— Ты говорил, что не получится.
— Получилось. И как вижу, я вовремя.
— Да, ты на удивление. Вовремя.
Прищуривается, но ничего не добавляет. Качает головой.