Связанные венцом (СИ)

До Нзана ехать не так уж и долго. Всего два дня. Лишь разок придется переночевать в повозке, а к вечеру должны показаться уже стены города.
Обоз движется медленно, не спеша. Огромные быки, которые называются волами, шаг за шагом тянут телеги. Они не отличаются быстротой. Зато выносливы и сильны. Именно так объясняет мой сосед, с которым я делю телегу. Кроме него еще четверо, но я ближе всех общаюсь с Готаром и его побратимом Реккэ, которые пустились в опасное путешествие землями Ньелокара в поисках лучшей доли.
– … Бесольская ведьма… – шепчет мне почти на ухо Реккэ, испуганно озираясь. – Да-да, именно она. Зуб даю. Моего брата с того света вытащила. Одной ногой парень был уже за гранью. Могущественная жуть. Страшная. Говорят, род ее от той самой Виенны… Той самой, которая создала венец!
Затаив дыхание, едва падаю с ботика телеги, где удобно устроилась, чтобы перекусить. Видимо не зря я решила местных парней расспросить о ведьмах, живущих в округе. Мне внезапно пришла в голову гениальная идея – а не может ли мне помочь “коллега по цеху” создательницы венца. Вдруг обряд можно обратить вспять. Да и узнать о перемещениях между мирами тоже не помешает. 
– Да не заливай, – фыркает Готар, недоверчиво покачивая головой.
– Я же говорю тебе – зуб даю. – обиженно хмурится Реккє. – Она все-все знает и может. Поговаривают, что и в подземное царство к своему хозяину для черных месс спускается… Можно смело к ней обращаться. Только дорого это...
– К ведьме? Дракону? Даже полукровке? – ржет оппонент рассказчика. – Вышвырнет в три шея! Еще и проклянет. Люди никого не любит, ни нас, ни оборотней… 
– Она, между прочим, живет почти у границы. Между Ньелокаром и Гораром… В Бесоле.
– Людская ведьма? На землях оборотней? – фыркает “Фома неверующий”. – Это какая-то неправильная ведьма...
Даже не замечаю, как крепко сжимаю чашку с молоком, пока пальцы не начинают ныть. Попутчикам я, естественно, не рассказывала о своей проблеме. Так удочку закинула, надеясь на авось. И не прогадала. 
Парни уже давно перескочили на другую тему, а я продолжаю невидящим взглядом сверлить проплывающий мимо пейзаж. Ведьма, из рода изобретательницы венца. Могущественная. Сильная… Если кто и может мне помочь, то только она. Наверняка, Виенна передала знания своим потомкам. 
Стараюсь не обращать внимания, на то, как начинает покалывать сердце, при мысли о разрыве связи. Глупые чувства к королю так просто не отпускают. Но на то мне и дана голова, чтобы принимать верные решения, пользуясь логикой и холодным рассудком. 
Ночь проходит спокойно. Плотная ткань плаща защищает от холода, а набитый сеном тюфяк кажется мягким, словно пуховая перина. И на рассвете обоз снова трогается в путь. 
Последний день путешествия я стараюсь посвятить переводу. До Нзана совсем чуть-чуть осталось, а расходы возросли. Сколько затребует загадочная ведьма за свои услуги, неведомо. Поэтому нужно как можно больше постараться заработать. Да и скрыться на землях оборотней от упрямого дракона будет легче. Вряд ли он догадается, что человеческая девушка, изнеженная принцесса, отважилась на такой поступок. 
К воротам Нзана подъезжаем уже в кромешной темноте. Лишь огоньки на сторожевых башнях освещают деревянный мост, перекинутый через ров. Только часть повозок останется в этом городе. Остальные двинутся в глубь страны к большому торговому городу на берегу моря. Тут я прощаюсь со своими новыми друзьями и от всего сердца желаю им удачи. Богатый приморский Ирвид манит Готара и Реккэ, как древний Константинополь викингов. 
– Береги себя, Ана, – крепко обнимают меня парни. – Будем рады встретиться вновь.
– И я, – шепчу в ответ.
Расставания всегда наполнены грустью. Даже за два дня можно привязаться к человеку и почувствовать с ним родство. Стараюсь не замечать, как влажнеют глаза, и торопливо ухожу. Чем быстрее прощание, тем меньше болит. Словно пластырь сорвать одним махом.
Таверна, которую мне посоветовал Агта, находится почти в центре Нзана, на главной улице. Проживание тут явно стоит недешево. Но и людей много, а значит можно заработать. Если конечно, хозяин требуется менестрель. 
 
А он ему требуется, как заверяет меня высокий худой блондин за стойкой в зале. И позвав молоденькую девушку-подавальщицу, просит проводить меня к господину Онберто. 
Попав в небольшой захламленный кабинет, с любопытством рассматриваю кругленького щекастого мужчину за столом. Его пышные курчавые бакенбарды смешно шевелятся, когда он шумно вздыхает, отрываясь от толстого гроссбуха.
– Здравствуйте, господин Онберто, – слегка кланяюсь. – Мне сказали, что вам нужен менестрель на вечер.
Колобок меряет меня заинтересованным взглядом.
– Нужен… – медленно отвечает. – Но абы кого я не принимаю на работу. Тут порядочное заведение, лучшее в городе. И работники должны соответствовать данному званию. В том числе и временные. Даже те, кто устраивается на работу на один вечер, – сверлит меня многозначительным взглядом
– Понимаю, – слегка киваю. – Вам продемонстрировать свое мастерство?
Глаза мужчины лукаво блестят.
– Удиви меня, малышка, – криво улыбается он.
Небрежно повожу плечом, снимаю тяжелый мешок и достаю инструмент. 
Подтаскиваю ногой стул для посетителей и присев, привычно размещаю на коленях бандорину – теперь я знаю, как называется этот инструмент в мире Мизелья. Выбираю для представления любимую песню и приступаю.
Не могу не ощущать удовлетворение, когда взгляд господина Онберто из недоверчивого превращается в восхищенный. И испытывать гордость не только за свое умение передать в песне эмоции и чувства, но и заразить ими слушателей. Пожалуй, работу я таки нашла. Иномирные песни пришлись по вкусу драконам.
С каждым разом выходить к публике становится все легче и легче. Интуиция безошибочно подсказывает, с какой композиции начинать концерт, какая вызовет у публики наибольший интерес и привлечет слушателей. И, исполняя родные сердцу песни перед злобными и непредсказуемыми драконами, я с удивлением понимаю, что счастлива. Счастлива делать любимую работу. Счастлива пропускать через себя мелодию, звуки, слова… Счастлива делится своими эмоциями с окружающими. И счастлива видеть, как они находят отклик в душах этих, по словам мадам Кану, жестоких ящеров. Разве могла я подумать, что сбегая из золотой клетки дворца, обрету счастье, скитаясь по Ньелокару и играя за деньки в кабаках и трактирах.
Мой кошель заметно тяжелеет после концерта. Перекинувшись парочкой фраз с хозяином таверны и пообещав всерьез подумать над его предложением, сыграть еще и завтра, поднимаюсь по ступеням в свою комнату. С лица не сходит радостная улыбка. Успех заставляет поверить, что не такая я уж и никчемная, как твердили все вокруг, что я тоже чего-то стою и могу добиться в этой жизни.
А вот и мой номер. Простая дубовая дверь, медная ручка. Ключ легко проскальзывает в замочную скважину и плавно проворачивается. Толкаю створку и шагаю внутрь. Как же я устала. Сейчас бы завалится в постель и проспать до полудня. А о дальнейших планах можно и завтра подумать.
Рука тянется к выключателю. Кромешная тьма немного пугает. Луна, спрятавшись за тучами, не дает света, и я едва-едва различаю очертания предметов. Интуиция вопит тревожной сиреной, заставляя дрожать от страха.
– Здравствуй моя строптивая жена, – звучит знакомый голос. И над кроватью вспыхивает тусклый светильник. – Я тебя уже заждался, – криво улыбается король Сильвестр, удобно развалившись на моей постели. 
* В тексте использованы слова украинской народной песни “Задумала Гандзя жати”. 
Глава 15
В первую секунду сердце сладко екает внутри. Рвется из груди, едва услышав хрипловатые нотки в до боли родном голосе. Опускаю глаза и крепко сжимаю кулаки. Прячу неуместные чувства. А вместо них в душе просыпается злость, замешанная на отрезвляющем ощущении страха. 
– Как вы меня нашли? – разочарование так и сквозит в каждом слове.