Малиновка поёт лишь о любви... (СИ)

- В ваших словах есть резон, - ответила принцесса, улыбаясь, словно услышала комплимент. – Но в моем окружении нет никого, достойного меня. Даже милорд Босвел не слишком хорош для наследной принцессы. Так что ждать мне принца на золотом коне или остаться старой девой. А вот вам вполне может подойти кто-то попроще, чем Босвел. Например, лорд Клодвин… Он очарован вами.
- Нет, благодарю, - вернула Дьюлла ей улыбку. – Лучше оставьте лорда Клодвина в числе своих поклонников. В последнее время он постоянно крутится возле ваших дверей.
- Уж не ревнуете ли вы, моя милая? – изумилась принцесса.
- Никоим образом, ваше высочество. Лорд Клодвин не в моем вкусе.
- Но он красив… Конечно не так красив, как милорд Босвелл…
- Вы же знаете, что для меня ничего не значит телесная красота, - сладко заверила ее Дьюлла. – Для меня важнее красота душевная.
- Ах, понимаю, - Стелла-Гертруда кивнула с таинственным и значительным видом. – Кривобокий Рик прекрасен душевно…
- Вы такая умная, - подхватила Дьюлла.
Сестры прогуливались по парку, и со стороны их прогулка виделась, как самая задушевная беседа. Стелла-Гертруда взяла Дьюллу под руку, как будто желая доверить нечто сокровенное.
- Оставим пока обсуждение мужских достоинств, - заговорила старшая принцесса, понижая голос. – У меня к вам маленькая просьба…
- Исполню все, что в моих силах, ваше высочество.
- И не называйте меня «ваше высочество». Просто Стелла – мы ведь сестры…
- Едва ли я осмелюсь на это, - быстро ответила Дьюлла. – Моя почтительность к вам безмерна.
- А если так, то я осмелюсь просить вас… Маленькая услуга, ничего больше. Но все должно остаться в тайне. Только между нами. Не будете ли вы любезны отнести сладкий пирог моей няньке? Она сейчас живет за городом – попала в немилость… Ах, отец так суров иногда… А я страшно скучаю по ней. Но сама пойти не могу и не могу оправить никого из фрейлин – за нами следят. А вы пользуетесь известной свободой, присмотр за вами не так строг – вы ведь не наследная принцесса, всего лишь дочь короля… Поэтому вам не составит труда выйти из замка, и из города, и доставить удовольствие мне и порадовать мою милую нянюшку… Я не слишком много прошу? – она посмотрела на Дьюллу, широко распахнув глаза. Лицо старшей принцессы выражало надежду, и волнение, и искреннюю тревогу.
Дьюлла ответила ей внимательным взглядом, угадывая ловушку.
- Вы легко найдете ее дом, - принцесса перешла на шепот. - Едва минуете ворота замка, идите по главной улице, сверните у статуи святой Кассильды, направо… Увидите белый дом с красной черепицей – там и живет моя милая нянюшка Зезина. Передайте ей тысячи приветов и поцелуев! И пирог, разумеется. А потом приходите ко мне и расскажите, как она поживает. Вы можете переночевать у меня, и мы поговорим всласть… Я настаиваю. Бригита! - окликнула она, не дожидаясь ответа Дьюллы. - Передайте слугам герцогини, что они свободны до завтра. Я беру сестру под свою опеку, - она заговорщицки подмигнула Дьюлле. – А чтобы вам было не страшно, я отправлю с вами леди Ровену. Вы ведь подружились, пока служили у меня, вам будет не в тягость ее компания. Прогуляетесь с ней, а потом она подождет у статуи, пока вы порадуете мою милую нянюшку.
Назначь она в провожатые леди Бригиту или любую из фрейлин – Дьюлла отказалась бы. Но леди Ровена, а больше того – упоминание о няне, заставившее Дьюллу вспомнить матушку Зайчиху, и святая Кассильда, с которой когда-то Рик сравнивал ее, Дьюллу, поколебали уверенность.
- Вы согласны? – упрашивала принцессу. – О, не отказывайте мне!
- Конечно, ваше высочество, я выполню вашу просьбу.
- Вы такая душка! – восхитилась принцесса и расцеловала Дьюллу в обе щеки. – Вечером я пришлю к вам леди Ровену с подарком для нянюшки и буду ждать вашего возвращения.
Уже в сумерках леди Ровена появилась в опустевших покоях Дьюллы. Девушка держала большую плоскую корзину, из которой пахло свежей выпечкой и мускатным орехом, и выглядела смущенной.
- Вам не следует утруждать себя, дама Ботэ, - сказала она. – Я сама прекрасно справлюсь и отнесу пирог. А принцессе ничего не скажем.
 
- Она все равно узнает, - ответила Дьюлла, набрасывая темный плащ поверх простого серого платья. – А мне до смерти надоело сидеть здесь, как пленнице. Прогулки по саду – это ужасно уныло. Давайте проведем время вместе и весело. И заодно порадуем ее высочество.
Девушки вышли из замка, и никто не разглядел под плащом и опущенным капюшоном великолепную герцогиню. Ровена несла корзину и развлекала Дьюллу беседой. На углу одной из улиц они купили по горячему пирожку с вареньем и дорога стала еще приятнее.
- Господин Вальдерик не дарил принцессе кольцо, - сказала вдруг Ровена, и Дьюлла от неожиданности уронила недоеденный пирожок на мостовую. – Он носил кольцо на шее, на цепочке. Однажды принцесса увидела и спросила, откуда это украшение. Господин Вальдерик сказал, что это – самая большая драгоценность для него, кольцо, что когда-то носила его мать. Принцесса сказала: если вы чтите и любите меня, как свою госпожу и повелительницу, подарите мне это кольцо. Господин Рик выполнил ее просьбу. Сказал: я не могу отказать вам ни в чем. Но особого счастья на его лице я не увидела.
- Зачем вы говорите мне это? – резко спросила Дьюлла, на которую рассказ произвел огромное впечатление. Неужели, все произошло именно так? И кольцо не было подарено, а было выпрошено. Вытребовано – потому что разве Рик мог отказать принцессе? Значит, это не дар любви! Но Ровена… - Вам ведь нравится Рик, - сказала Дьюлла. – Вы… по-моему, вы даже влюблены в него.
- Он умен и учтив, - ответила леди Ровена, глядя прямо перед собой. – Разве вы полюбили его не из-за этого?
- Речь сейчас не обо мне.
- Он страдает, - сказала Ровена, по-прежнему глядя куда-то вдаль. – Разве вы не страдаете вместе с ним?
- Вы хотите стать его женой? – как ни старалась Дьюлла казаться спокойной, голос подвел ее и дрогнул.
- Женой? – отозвалась эхом Ровена. – Что вы, он и не смотрит на меня. Он смотрит только на вас.
- Боюсь, это ничего не значит, - произнесла Дьюлла с горечью.
- Вы невеста его брата. Разве может он быть с вами? Господин Вальдерик – человек благородный, он никогда не поступит подло.
«Признаться в любви и отстаивать свою любовь – это не подлость», - подумала Дьюлла, но вслух ничего не сказала.
Девушки оказались возле статуи святой Кассильды, и Дьюлла попросила задержаться. Ей хотелось получше рассмотреть святую.
Статуя была сделана из мрамора и изображала святую Кассильду как раз в тот момент, когда грозный муж заставил ее открыть подол, а вместо хлеба в нем оказались розы. Лицо святой изображало безмятежную радость, глаза смотрели открыто и прямо, а из подола ворохом сыпались каменные розы, вырезанные так искусно, что казались живыми.
- Святая Кассильда помогает смягчить суровые мужские сердца, - сказала Ровена, тоже разглядывая статую, - и помогает тем, чьи сердца кровоточат.
Дьюлла достала из кошелька монетку и положила ее к подножию статуи, где лежали нехитрые подношения простолюдинов – цветы свежие и уже увядшие, и рукодельные розы, сделанные из шелковых лент.
- Давайте корзину, - сказала она. – Пойду уже, отдам этот пирог, и отправимся домой.
- Лучше бы мне пойти, - предложила Ровена. – Это не занятие для принцессы – носить гостинцы простолюдинкам.
- Оставьте, - отмахнулась Дьюлла. – Ее высочество потом начнет расспрашивать меня о своей няньке. Мне все равно надо хотя бы посмотреть на старушку.
- Я буду жать вас здесь, - пообещала Ровена.
 
Взяв корзину, Дьюлла направилась к дому с красной черепицей. Он стоял в тупике, на отшибе, в огромном дворе, окруженном высоким глухим забором. К крыльцу вела ровная дорожка, а дверь была дубовая, обитая медными полосами. На стук открыла угрюмая краснощекая женщина в чепце служанки и в белом переднике, выслушала и пригласила войти. Дом оказался старинным – большим и темным, и даже шторы были опущены на всех окнах.