Танцуй для меня, девочка (СИ)

И пока я переваривала его слова, действительно достал из кармана уже брюк телефон и протянул мне. Я к нему потянулась скорее машинально, чем если бы собиралась и впрямь звонить. Просто… 
Это правда? Все, что он сказал. Не врет? По крайней мере, звучало все логично. Он и впрямь нигде ничего не конкретизировал. Это я восприняла все так, как мне показалось верным. Но в оправдание себе: разве можно было ту сцену интерпретировать как-то иначе? Мне тогда казалось все настолько прозрачным, что и ни капли сомнений не возникло.  
— Почему ты вообще ушла, не подошла?  
Хороший вопрос.  
— Я... я не знаю, — отозвалась тихонько, все еще пришибленная его признанием. — Просто… не смогла. Представила, как ты говоришь, что это правда, и… не смогла. Я… Прости… Я просто… Ты был так убедителен, что я… поверила. 
И да, расплакалась. В голос, с надрывом, более не в силах сдерживать бурлящий во мне поток эмоций. Он вылился в настоящую истерику. Я пыталась взять себя в руки, остановить слезоразлив, но становилось только хуже. Рядом чертыхнулся Тенгиз, а затем я в одночасье оказалась поднята на руки и усажена к нему на колени. Проделал он это все настолько аккуратно, чтобы не потревожить капельницу.  
— Моя глупая ведьма, — выдохнул, целуя меня в висок.  
Он больше ничего не сказал, но этих трех слов хватило, чтобы я успокоилась, так много в них было вложено нежности и любви. Столько же, сколько в моменте, когда его пальцы ласково собрали упавшие на лицо прядки и отвели назад, заправив за ухо. А я точно глупая. Тут он безоговорочно прав. Потому что мне стоило сразу во всем разобраться, как обычно всегда делала, а не сбегать.  
— Я тут подумал, — заговорил Ахалая вновь, когда я перестала плакать, — а поехали в горы, как тебя выпишут? 
— В горы? — удивилась, отстранилась слегка, чтобы иметь возможность заглянуть в черные глаза. 
 — Да. Поженимся без лишней суеты. Там же проведем медовый месяц. В задницу все эти масштабные мероприятия и гостей. Ну, разве что братца твоего с его девицей-красавицей позовем, чтоб совсем не заскучать на досуге. 
— Заскучаешь с тобой, как же, — проворчала я, прижимаясь к нему обратно, пряча от него таким образом довольную улыбку. 
Умеет он приятно удивлять, нечего сказать. 
— Это значит “да”? — уточнил, замерев. 
Улыбнулась шире. 
— Это значит “я подумаю”, — поправила деловито. 
— Подумай, — согласился он. — Только помни, что моя мама долго ждать не любит. А забота ее достигает достаточно масштабных размеров. А о тебе она решила заботиться в полной мере. Ну, знаешь, отвезти в отчий в дом, приставить сиделок, и все такое… 
Что сказать… 
— Умеешь ты уговаривать, — искренне прониклась я возможными последствиями своего отказа. 
Ну, нафиг такое счастье! 
— То есть сбегаем?  
Прифигела еще больше. Снова отстранилась, чтобы видеть его.  
— Ты это серьезно? 
Не то, чтоб я была против… 
— А как же это? — подняла руку с иглой. 
— Я решу. 
Вот так просто. 
И ведь решил!  
Уколы мне делать каждый день самолично… 
А я что? Я, как обычно, сдалась. Да и разве могло быть иначе с этим невыносимым мужчиной? Кто-кто, а Тенгиз Ахалая всегда добивается своего. Вот и меня… добился.
  
Эпилог
 
Небольшая площадка на вершине одной из кавказских гор с раскидистым деревом и аркой по ее центру была украшена белыми лентами и цветами. У арки стояли двое: я и Тенгиз. То есть трое, если считать ту, что сейчас зачитывала нам свадебную поздравительную речь, а за ней следом два заветных вопроса: 
— Согласны ли вы, Тенгиз Ахалая, взять в законные жены Баренцеву Валентину Михайловну, чтобы быть с ней в горе и радости, богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?  
— Согласен.  
— Согласны ли вы, Баренцева Валентина Михайловна, взять в законные мужья Тенгиза Ахалая, чтобы быть с ним в горе и радости, богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? 
— Согласна. 
Глаза в глаза, две одинаково счастливые улыбки, ласковые поглаживания больших пальцев на моей ладони, от которых по венам растекалось теплая нежность. 
 
Когда Тенгиз предлагал сбежать в горы, чтобы там пожениться, я не особо верила в эту затею. Все же у него свой бизнес, у меня токсикоз, анемия и давление, да и родители бы такого не поняли. И ерунда это — все мои сомнения. Потому что Тенгиз пресек возражения одним взглядом. Разве что уступил доктору, да и то потому что это касалось моего здоровья. Так что поженились мы спустя только две недели. Точнее обвенчались в одной из церквей Краснодара на радость всем родственникам, и только потом улетели в горы, где и проходила в данный момент церемония бракосочетания, которая свяжет нас уже на государственном уровне. 
— Тенгиз и Валентина, вы объявили о своём твёрдом намерении жить вместе в любви и согласии на протяжении всех дней, подаренных вам судьбой. Теперь вы можете в знак верности обменяться кольцами, древним символом, простым и священным. Пусть они всегда напоминают вам, что ваша любовь бесконечна. Тенгиз, наденьте кольцо своей жене Валентине, теперь вы, Валентина, наденьте кольцо своему мужу Тенгизу. 
Затаив дыхание, я проследила за тем, как Тенгиз берет с небольшой бархатной подушки одно из двух обручальных колец и подносит к моей поднятой ладони, а затем аккуратно надевает на безымянный палец. Не дышала я и пока повторяла его действия, но уже с другим кольцом.  
— Властью, данной мне вами, объявляю вас Мужем и Женой! Теперь Валентина, вы по праву можете носить фамилию Ахалая. В знак объединения прошу скрепить ваш союз поцелуем. 
Тенгиз шагнул ближе. Горячая ладонь легла на мою щеку, ласково стирая с нее скатившуюся каплю, прежде чем коснуться моих губ нежным поцелуем. Да, я плакала. Оказывается, свадьба — это так волнительно. Ну и что, что это уже вторая по счету церемония? Да первая вообще прошла мимо меня. Все эти сборы, внимательные взгляды гостей, последующие шумные поздравления утомили еще накануне самой свадьбы. Да и в самой церкви от запаха свечей мутило так, что я до сих пор не понимала, как выдержала и не сбежала оттуда. Только ради Тенгиза и держалась. Здесь же… Здесь и сейчас я наслаждалась каждым мгновением происходящего, растворялась в нем, жила. Чувствовала от и до. Не таясь. Ведь рядом со своим мужчиной мне не нужно было сдерживаться и строить из себя сильную и независимую женщину. Я была собой, с распахнутыми настежь эмоциями, которые, я знала, Тенгиз никогда не обесценит. Наоборот, укроет меня собой ото всех бед. Никому не позволит навредить. Крепкие объятия как ничто иное лучше всего говорили о том же. 
— Моя жена. 
И столько в этих двух словах было гордости и счастья, что я расплакалась еще больше. Чертовы гормоны! Объятия усилились, макушки коснулся еще один ласковый поцелуй. Тенгиз ничего больше не говорил и не делал, но этого и не нужно было. Именно в таких с виду скупых, но полных любви действиях, осознаешь, что ты любишь и любима. 
— Печать-то в паспорта ставить будем?  
Тихий голос вкупе с теплом его тела убаюкивал, если честно, так что я не сразу сообразила, что именно он мне предложил. Зато, как поняла… 
— Что значит “будем”? — возмутилась. — Они уже должны были быть поставлены! Разве нет? — оглянулась на ведущую церемонии, что с улыбкой ждала как раз, когда мы отлипнем друг от друга, заберем документы и отпустим ее. 
— Обычно мы ставим после того, как молодожены оставят роспись в тетради регистрации, — пояснила она. 
Точно!  
Про слона-то я и забыла… 
— Конечно. Мы сейчас все проставим, — тут же сориентировала, отстраняясь от Тенгиза. 
Тот на мою активность только весело ухмыльнулся. И весь такой из себя довольный-предовольный… В общем, не сдержалась я! 
— А можно мне самой печати проставить в паспортах? — обратилась к ведущей церемонию. 
Та заметно растерялась, но по итогу согласно кивнула, пусть и не особо уверенно.