Любимый с твоими глазами (СИ)

- Но я бы никогда не забрал у тебя ребенка.
- Ты теперь все можешь, а я ничего. Как и тогда, конечно, но…
- Пожалуйста, прекрати.
- А что мне еще думать, Олег?
Я впервые произношу его имя, и оно жжет мне губы. Резко и сразу пялюсь на свои пальцы и хмурюсь. Нет, правда ведь жжет. Дурацкая психосоматика…
- Я его не заберу.
- Обещай мне.
- Я тебе обещаю, Алиса.
Выдыхаю. Немного отлегло, но на всякий случай решаю закрепить — смотрю и твердо заявляю.
- Если попробуешь, имей ввиду — я тебя убью.
Олег вдруг смягчается и улыбается слегка, кивает.
- Верю.
- Я серьезно.
- Я тоже.
Ненадолго повисает короткая пауза, во время которой я хотя бы немного расслабляюсь. Олег дает мне паузу, так мне видится, ведь дальше спрашивает так…знаете? Невзначай.
- Раз с этим разобрались…Что он любит?
- О нет. Шпаргалку захотел?
- Не помешала бы.
- Извини, дорогой — сам, - усмехаюсь, он в ответ тоже.
- Подсказку хоть дашь?
- Он любит животных. Очень.
- Объемная подсказка.
- Узконаправленная, но какая есть. Если ты хочешь его узнать, тебе придется приложить для этого усилия и найти к нему подход.
- Судя по всему — это непросто.
- Если его не провоцировать, то нет.
Так. Стоп. Что происходит?! Почему я улыбаюсь сижу?! И он! Что это он тут растекся, блин?! Прекрати! Чертова кухня — все она. Как будто флюиды какие-то дурацкие…
Прекращаю, как и велела себе, закрываюсь от него.
- Уходи, пожалуйста. Хватит на сегодня.
- Да… - тихо отвечает, но потом поднимается вслед за мной, - Пора. Я завтра приеду к двенадцати, нормально?
- Да, мы уже проснемся.
- Хорошо.
Наблюдаю за тем, как Олег надевает начищенные до блеска туфли, и ежусь, он на это странно сразу реагирует и выпрямляется тут же во весь свой огромный рост. Так что даже свет мне закрывает — я снова в его тени. Так безумно захотелось от нее подальше отойти, будто даже ее касание меня дотла сжигает, но нет. Глупо это. Стою и смотрю в ответ — это по-взрослому.
- Я хотел попросить.
- Попросить? Необычно для тебя.
Он с улыбкой пропускает мимо ушей мой яд, вместо того мнется.
- Олег, я правда устала…
- Скинешь мне его фотографий?
Обычная просьба, казалось бы, а я сразу представляю, что его номер будет в моей телефонной книге, и внутри протестую. А глупо это. Теперь, когда он в курсе, его не сотрешь из нашей жизни — не выйдет. Мне придётся привыкать вновь хранить историю его звонков…
- Хорошо.
- Дашь номер?
- Давай лучше ты, я позвоню.
- Вы надолго в Туле?
- Мне дали месяц на работе.
- Хорошо.
- Что ты вообще тут делаешь? - не выдерживаю и выдыхаю — он издает тихий смешок.
- Матери дом присматриваю. На день рождение подарок.
М-м-м…мать. Понятно. Значит, они очень тесно общаются, как и прежде. А это значит — ненадолго вся эта блажь, да? Она его быстро обработает. Олег вообще не ведется, но мать свою очень уважает и ценит. Но что же будет с Давидом, когда все кончится?
- Олег, я хочу попросить.
- Что угодно.
- Не зарекайся.
- А ты не кусайся.
Щурюсь, но закатываю глаза и говорю.
- Не хочу, чтобы Давид знал, кто ты. Пока по крайней мере. Мы скажем, когда я решу, только на этот раз серьезно. Без самодеятельности.
- Если бы ты его не прятала…
- Олег, я не хочу это обсуждать. Будет так.
Ему такое не нравится вообще, но что поделать? Я ведь не собираюсь уступать, а он все-таки умный. Наверно. В теории. Понимает — если я захочу, сын к нему и близко не подойдет, так что куда деваться? Теперь ты будешь считаться со мной так или иначе.
- Хорошо.
- И еще.
- Ну куда ж без этого. Ну? И что еще?
- Я не хочу, чтобы мой сын общался с твоей этой. Аленой.
Губы его растягиваются в улыбке, и на этот раз не сквозь зубы, Олег соглашается. Даже, кажется, мягко.
- Хорошо.
Я удивлена.
- Так просто?
- Да, так просто.
- И без моралей?
- Моралей?
- Ты же знаешь, как я хотела ее назвать.
- Знаю.
- Ну и? Где «как тогда»?
- Осталось «тогда». Ты имеешь право называть нас, как тебе угодно.
 
«Нас» бьет прямо в сердце, и я отворачиваюсь. Не хочу показывать горечь, но она просачивается в моем голосе сама по себе.
- Ты изменился.
- Было шесть лет на «подумать». Спокойной ночи, Алиса. До завтра.
Глава 5. Особенный
Олег
Я надолго замираю у нашего дома, глядя на окна, где все еще горит свет. Забавно, как так получилось в итоге — когда-то я не хотел там быть, а теперь не хочу уезжать. Но много лет назад я все решил, и теперь ничего не остается, как пожинать плоды.
Сажусь в машину и уезжаю. Не хочу, но настырно жму педаль газа, добираясь до новых высоток в самом сердце Тулы. Здесь я снял апартаменты, где меня встречает тишина и темнота. Нет, я не боюсь ни того, ни другого, уже привык. Захожу, раздеваюсь и иду в душ. Алиса прислала мне последние фотографии сына, и уже после я долго изучаю их, улыбаюсь. Он чудесный. Я по-другому назвать не могу — чудо, а не мальчик. На нее похож… внешне моя копия, но характер от Алисы. Эта его способность говорить что-то, от чего ступор ловишь, эта его непринужденность, а главное контактность. Он, как она, вряд ли имеет проблемы с налаживанием связей, когда мне, как щенку с улицы, который видел слишком много, пришлось этому учиться. Я до сих пор учусь. Все еще испытываю ряд сложностей в понимании многих вещей, ведь сюрприз-сюрприз — в жизни все не так, как я представлял себе раньше. Все гораздо запутанней и хитрее, а во мне этого нет. К сожалению или к счастью, но я привык, что все вокруг — линейно. Ты сказал одно — держишься этого до конца, а по факту что? Сплетений дофига, как у огромного дуба, который рос когда-то в моем дворе и своими корнями уходил так глубоко, что его выкорчевать не могли неделю.
Вы
А есть фотографии, где он совсем маленький?
Пишу это, а в уме держу другое. Я хочу увидеть, какой она была беременной, но не решаюсь попросить. Вряд ли Алиса это оценит, снова начнет кусаться — не буду просить, нет. Может быть, когда-нибудь…
Телефон вибрирует, и я сразу открываю еще пару снимков, где Алиса держит Давида совсем крошкой. Усталая вся, но такая счастливая, он улыбается…а я все пропустил. Глаза сразу щиплет — черт, не думал, что так близко восприму это. Видите? Я снова не думаю, и снова мой мир сотрясается.
Приближаю другой снимок. У Давида нет еще зубок, но он во всю жует какую-то печенюшку, и я тихо смеюсь — счастья полные штаны. Потом перевожу ракурс на Алису. Она его на коленях держит, на него только смотрит, но я могу разглядеть ее длинные ресницы и две маленькие родинки под правым глазом, тонкие ключицы и длинную шею. Знаю, что тоже с правой стороны ближе к груди у нее есть еще одна родинка. Мне она всегда напоминала сердце, и я любил ее целовать.
Черт. Мне все тело, как током обдает, который уходит вниз живота и давит. Так, что я думать не могу, но надо.
Вы
Куда ты его еще не возила?
Алиса
Много куда
Холодная. Алиса холоднее льда, а раньше была такой теплой…Уверен, она теплая и сейчас, но не для меня. Для меня она спрятана за толстыми стенами и высоко в башне, как принцесса. Только вот дракон, которого надо непременно убить — наше прошлое и мои ошибки. Уверен, что такого дракона не убил бы сам Геракл, что обо мне говорить?
Вздыхаю и быстро набираю сообщение. Что делать? Теперь мне надо искать к ней подход, раз все так сложилось.
Вы
Может быть есть особенное место?
Алиса отвечает не сразу. Я уже думаю, что вот сейчас возьмет и пошлет меня снова в пеший, эротический маршрут, а нет. Вон пишет.
Алиса
Мы хотели на озеро съездить.