Иной герой. Мир мрачный судьбы (СИ)

Но его не было.
Бросив на прощанье молчаливое прощание, Широ развернулся в ту сторону, из которой пришел, но звук гневного рычания заставил его остановиться. Взгляд на псину быстро перетек на то, на что она смотрела.
— Ох, сука, — сиплое восклицание на половину застряло в горле.
На другой стороне, почти каждый наблюдатель инстинктивно прикрыл глаза, бессознательно не желая смотреть в глаза тому, что было мертво. Даже такие как Зелретч и Арквейд не смогли долго смотреть на мириады немигающих глаз.
— Почему оно смотрит?! — Стуча зубами, обняла саму себя Тайга, глядя только и только себе на колени. — Оно должно быть мертво, должно!
Видя, как истерика все сильнее начинает сдавливать Фуджимуру, Медея тут же бросается к ней, быстро зачитывая заклинание успокоения. Пусть ей самой было страшно и неприятно, пусть она сама волновалась за Широ, здесь и сейчас её помощь требовалась дорогому Эмие человеку. Она обещала помогать несмотря, ни на что, и она выполнит свое обещание.
Логхоррен не двигался, его щупальца не извивались, но мертвые глаза неотрывно следили за застывшим Эмией. Маг не обольщался, он один, пусть с помощью фамильяров и использования всех доступных ему средств, был не способен победить Глас Х’тона, того, кто был глашатаем воли своего божества во время Мрачного Рассвета, м миллионы эонов до него, того, кого убивал буквально полубог Ульгрим и сравнявшийся в силе с Клинком Императора Недобиток.
Широ явно не обладал полубожественными силами, потому благоразумно решил поступить как мудрый воин, встретившийся с непреодолимой преградой — ретироваться. Благо тварь до сих пор просто смотрела на него, нервируя до невозможности.
С логичными для такого момента мыслями, полными трехэтажного мата, что удивительно, даже в голове произносимого шепотом, справедливо опасаясь чтения мыслей, Эмия мгновенно укрепил тело и бросился наутек, оставляя после себя только поднятый столб пыли.
Что же до псины и ворона? Они ощутили желание хозяина и не отставали ни на шаг.
— Давно пора! — Немного расслабилась, после исчезновения из поля зрения трупа то ли живого, то ли мертвого демона Тайга, шуточно пригрозив кулаком парню.
— Я бы на его месте уже была далеко, — поддержала подругу Токо, поняв, что та своими жестами и поведением пытается сбросить накопившееся напряжение.
— Эм, вам не кажется, что что-то не так? — Неуверенно спросила Илия, заставляя всех всмотреться в портал.
Широ бежал вперед, не разбирая дороги, не высматривая ориентиры, его главной целью было сбежать как можно дальше от того, с чем он справиться был не в состоянии. Но чем дольше он бежал, тем сильнее ему казалось это неправильным. Не помогло и использование доставшейся ему от Кирицугу магии ускорения, позволившей развить неимоверную скорость, которой могли позавидовать некоторые слуги, пусть и жертвуя целостностью организма. Да и в чем проблема, если регенерацию раньше обеспечивал Авалон, а сейчас эфирная магия.
Сначала погибла псина, связь с телом которой оборвалась, а сущность твари вернулась обратно к магу. После, то же самое произошло с вороном, тело которого камнем летело вниз, быстро истлевая прямо в воздухе.
Желание обернуться стало неимоверным. Оно было сродни тяге наркомана, знающего, что сокровенная доза лежит прямо перед ним, нужно лишь протянуть руку. Но, проявляя чудеса самоконтроля, Эмия держал себя в руках, стискивая зубы и не останавливаясь.
Конец приходит неожиданно. Переставшее слушаться тело кулем падает на землю, кубарем катясь по инерции еще с десятка два метров, останавливаясь только после удара об обсидиановый столб.
Но на теле ни царапины, вообще ничего, словно невидимая длань удержала хрупкую плоть от повреждений.
Проблема только одна — он все еще был там, откуда пытался убежать. Все те же тела, тот же труп демона, тот же пронизывающий до костей мертвый взгляд недвижимого чудовища.
Не успел маг дернуться, как весь мир вокруг него распался, вновь увлекая рыжего в продолжительное падение.
 
— Опять?! — Не удержался Эмия, размахивая руками, чтобы стабилизироваться.
Вот только отличие от прошлого раза, «тоннель» по которому он падал, был другим, да и конец его был куда ближе.
— Это… То, о чем я думаю? — Спросила ошарашенная Брюнстад.
— Да, — решил ответить ей Арчер. — И почему-то я перестаю удивляться происходящему.
Удар о гладь он не почувствовал, погружаясь все глубже и глубже, влекомый в бездну алых глубин неизвестной силой, противостоять которой не мог, как бы не пытался выгрести на поверхность.
— Как были сотворены люди из крови Х’тона, так и прислужники древнего немертвого бога являлись его продолжением, в чьих омерзительных телах текла та же кровь.
Гнилостный шепот из замогильных глубин вновь заставлял содрогнуться.
— Что он хочет нам сказать, черт возьми?! — Стукнула кулаком по подлокотнику Тосака, чьи нервы начинали сдавать.
— Спокойнее Рин. — Голос появившейся неожиданно рядом с его мастером Брюнстад заставил Арчера дернуться. Но одного взгляда на вампира было достаточно, чтобы понять — та пыталась успокоить брюнетку. — Кажется, нам пытаются что-то объяснить, только и всего.
Арквейд не уточнила, что, говоря это, она руководствовалась в первую очередь опытом просмотренного кино и прочитанных книг. В них же почти тоже самое, что в жизни, так? Ну и зачем в таком случае ей говорить лишнее?
— Я понимаю, но все это слишком неожиданно и нелогично! — Всплеснула руками Тосака. — Не вижу связи слов и происходящего.
Брюнстад ничего не ответила, лишь сжала аккуратно плечо девушки пальцами в жесте поддержки.
Бордовый свет, пробивающийся со дна бездонного алого океана, убаюкивал Широ, усыпляя его сознание, и противиться этому он не мог, слишком сильно были влияние.
Напряженно застывшие наблюдатели не проронили и слова, молча провожая парня взглядом, ясно понимая, что кричи — не кричи, все бесполезно.
— Каждый человек являет собой каплю крови древнего бога, после смерти возвращаясь в лоно своего невольного прародителя. — Шелестел Голос, Сопровождая Погружающегося Все Глубже Мага. — каплю, в которой заключен бесконечный потенциал. Все люди — дети его, все они — возлюблены им, пусть и не понимают этой любви. Порой жестокой, иногда по настоящему маниакальной, но всегда искренней и непонятой.
Из алого небытия, навстречу бессознательному телу, медленно поднимались десятки черных щупалец. Они мягко обняли Эмию, так нежно, как не могла никакая мать.
— Х’тон — жесткий, но любящий отец, в чьих обязанностях не только наказывать нерадивых детей, но и помогать им найти нужный путь, когда тропа их жизни терялась в непроходимых зарослях судьбы или вовсе обрывалась. Как это произошло с его последним ребенком. Тем, кто по незнанию смог скрыться от древнего зла, тем, кто сохранил в своей душе историю своего мира, до того, как захватчики и сектанты окончательно не низвергли тот в пучины небытия.
— Так получается, Широ — единственный оставшийся человек своего прошлого мира? — Спросила, ни к кому конкретно не обращаясь, Брюнстад, ощущая странное покалывание в груди.
— Так должен ли отец бросать свое последнее, единственное дитя на произвол судьбы, даже если то покинуло колыбель, отправившись так далеко, как только могло? Должен ли отец, видя, как его ребенок страдает от лап более сильных, взывая о помощи, не протянуть руку, оставаясь пассивным наблюдателем?
Арквейд не могла не вспомнить битву с Роа, когда Эмия воззвал к неизвестным ей силам, которые хоть и помогли, но оставили на душе парня свои следы. Было ли это появлением «отца» Широ? Проявлением его своеобразной любви?
Она помнила то, с какой нежностью несуществующие руки, боле похожие на щупальца, обнимали не только тело, но и естество парня, поднимая в воздух, ближе к порталу в неизвестность. Помнила, как на него смотрело непонятное нечто, не проявляя и капли агрессии.