Ярче, чем солнце

Почувствовав, что ноги ее не держат, Нелл опустилась на стул.
— Я не могу принять то, что ты сказал. Дело в том, что я… беременна.
Его глаза сузились.
— Ты лжешь! Ты только что придумала это, чтобы меня удержать.
— Нет. Я догадывалась об этом еще неделю назад и окончательно убедилась сегодня, побывав у врача. Если не веришь, пойдем к нему вместе, и он подтвердит мои слова.
— Ребенок мой?
Нелл почудилось, будто ее ударили по лицу.
— Я забеременела во время твоего предыдущего отпуска. Можешь посчитать.
Кермит переступил с ноги на ногу, потом прислонился к косяку.
— И чего ты хочешь?
— Чтобы ты выполнил свое обещание. Я не хочу одна воспитывать ребенка.
— Тогда избавься от него. Твои фабричные подружки наверняка знают, что нужно делать. Если понадобятся деньги, я дам их тебе.
— За что ты так поступаешь со мной!
— Ты тут ни при чем, просто, как я уже сказал, мои планы изменились. Я зайду к тебе завтра и узнаю, что тебе удалось выяснить.
Ее тон был полон отчаяния и боли, а его — решимости и бессердечия.
Он ушел, оставив ее одну, и после ночи, проведенной в слезах, Нелл пошла на фабрику.
По дороге она думала о том, как же быстро все меняется в человеческой жизни. Еще вчера солнце омывало мир ярким светом, окружающее пространство казалось удивительно открытым, а ее сердце пело от радости. А сегодня из нее словно вынули душу, и все, что составляло ее счастье, рассыпалось прахом.
Когда в хорошую погоду над морем вставало солнце, внизу будто разверзалась огненная бездна; вода окрашивалась алым, оранжевым и золотым. Потом она делалась голубовато-опаловой, нежной, как шелк. Но сегодня небо застилали тучи, и цвет воды сгустился до черноты, она казалась ледяной. Внутри у. Нелл было так же мрачно и холодно.
Она понимала, что ей придется избавиться от ребенка: другого выхода нет. По-видимому, Кермит решил порвать с ней раз и навсегда, и Нелл чудилось, что она никогда не узнает, почему он так поступил.
На фабрике она обратилась к Сиене, которая, если верить словам Хлои, некогда попала в такую же беду.
Услышав вопрос Нелл, Сиена едва не рассыпала галеты.
— Ты же собиралась замуж!
— Да, но вчера мой жених заявил, что уходит от меня, и велел избавиться от ребенка.
— Но почему?
— Он отказался объяснять.
Сиена задумалась.
— Я слышала, Далтон бросал многих девушек. Ни с одной он не был так долго, как с тобой. Я полагала, что он взялся за ум и что его намерения серьезны. Может, он нашел другую?
— Так скоро? Еще утром он вел себя, как обычно, а в обед с порога заявил, что уходит.
— Он не мог узнать о тебе что-то дурное?
— Я не делала ничего плохого. Даже не смотрела на других парней! И он сам сказал, что дело не во мне.
Сиена сплела пальцы. В ее лице отразилось сомнение. Потом она нехотя призналась:
— Я знаю одну женщину, которая занимается такими вещами, только она дорого берет.
— Кермит обещал дать мне деньги.
Сиена кивнула.
— Только ты не должна никому ничего рассказывать — ведь такие операции запрещены.
— Клянусь, я буду молчать!
Хотя внешне Нелл держалась твердо, ее душа содрогалась от отчаяния и страха, сердце судорожно сжималось, а нервы были натянуты до предела. Зачем Кермит заставляет ее совершать нечто недозволенное, греховное, и это после того, как он сам убеждал ее ничего не бояться и уверял, что женится! Почему ее будущее должно зависеть от его воли и прихоти?
Когда Сиена дала ей адрес, Нелл решила убедить Кермита отправиться вместе с ней и подождать ее хотя бы снаружи. А когда он стал отказываться, напомнила:
— Когда-то я услышала от тебя такие слова: «Если мужчина нигде и никогда не проявлял героизма, то это вовсе и не мужчина». Разве это не трусость: отказаться помочь женщине, которая попала в беду по твоей же вине!
Кермит изменился в лице и скрипнул зубами, но в результате согласился с ней пойти.
Он сопровождал ее оба раза: первый, когда Нелл договаривалась с женщиной, а во второй — когда она пошла делать операцию.
Дул резкий ветер, валил мокрый снег. Нелл прятала озябшие руки в карманы. И она, и Кермит молчали, и это молчание было тяжелым. Нелл была поглощена тревожными размышлениями, а он втайне злился, мечтая, чтобы все поскорее закончилось. К тому же сегодня его ждало куда более приятное и важное событие: они с Мирандой собирались пожениться.
 
Женщина — миссис Пул — не понравилась Нелл. Было ясно, что она очень любит деньги (Кермит был сражен ее таксой) и равнодушна к своим пациенткам. Она не скрывала того, что думает об их распущенности, и держалась довольно грубо.
— Снимай панталоны и ложись, — сказала она Нелл, показав на кушетку. — И не вздумай кричать, чтобы не услышали соседи.
Нелл стояла в одном белье, и ее кожа покрылась пупырышками от холода и от страха.
— Будет больно?
Сверля ее своим острым взглядом, миссис Пул усмехнулась.
— А ты что думала: приятно, как и тогда, когда тебе делали этого ребенка?
Нелл напряглась. А ведь она хочет уничтожить уже зародившуюся жизнь! Самое страшное не остаться одной с малышом, а убить его. Как горевала ее мать об умерших братьях и сестрах, а что собирается сделать она? Пусть ею владеет страх перед будущим, пусть ее надежды рухнули, она справится.
Как там сказал Кермит: «Мои планы изменились»?
— Я ухожу. Я передумала, — твердо произнесла она и добавила: — Верните мне деньги. Они мне пригодятся.
Женщина смотрела на нее с полным недоумением: должно быть, она еще не сталкивалась с такой ситуацией.
— Зачем же ты сюда пришла?
— Говорю вам, я передумала.
— Когда?
— Только что.
— Ты украла мое время, так что деньги я тебе не верну, — заявила миссис Пул. — А насчет того, избавляться или нет от беременности, это твое дело.
Нелл поняла, что останется одна, без поддержки и без гроша в кармане. Однако она была слишком измучена, чтобы спорить с кем бы то ни было. Девушка молча оделась и вышла за дверь.
Кермит ждал под голым деревом, ветки которого были осыпаны снегом. Он не стал спрашивать, почему она так быстро справилась, только бросил:
— Все в порядке?
Нелл кивнула. Ею овладело странное оцепенение, все чувства словно отдалились и побледнели, как в забытье, у нее будто не осталось ни ума, ни сердца. Под снежным покровом зимы все вокруг наводило уныние, внушало печаль. Да и сама Нелл выглядела не лучше: бледное лицо, глубокие тени под глазами.
— Можешь меня не провожать, — сказала она, не глядя на бывшего жениха, — я дойду сама. Прощай.
Кермит пожал плечами. Похоже, он жаждал поскорее расстаться с нею, забыть обо всем, что их связывало.
На следующий день Нелл переехала в дешевый пансион, думая о том, что рядом со счастьем всегда таится горе, терпеливо поджидавшее случая, чтобы поймать человека в свои сети.
У нее не осталось подруг, с которыми бы она могла поделиться своими мыслями и настроением. Хлоя непременно напомнила бы ей о своих предостережениях, а Сиена наверняка сказала бы, что решив оставить ребенка, Нелл поступила глупо.
Зато зайдя в выходной день за Аннели, старшая сестра решила сообщить младшей, что летом у нее, возможно, появится племянник или племянница.
— Я очень надеюсь, что к тому времени мы сможем поселиться все вместе.
— С Кермитом?
— Кермита с нами не будет.
— Почему? Он же твой жених.
— Уже нет.
— А как же ребенок? — девочка смотрела на старшую сестру большими серьезными глазами.
— Он ему не нужен, и я тоже не нужна, — ответила Нелл и коротко рассказала, как было дело.
— Разве можно разлюбить кого-то так быстро? — удивилась Аннели.
— Вероятно, он никогда меня не любил.
Да, не любил, а просто использовал для удовлетворения, так сказать, естественных потребностей. Она подвернулась ему под руку, как могла бы подвернуться любая другая девушка, и Кермит оставался с ней, пока…