80000 километров под водой
Огромный корабль медленно погружался. «Наутилус» следовал за ним. Вдруг произошел взрыв. Сжатый воздух разорвал палубу корабля с такой силой, будто взорвался пороховой погреб. Давление воды было так велико, что «Наутилус» отбросило в сторону.
Теперь несчастное судно стало погружаться быстрее. Мелькнули его мачты, облепленные жертвами, реи, гнущиеся под тяжестью тел, потом верхушки грот-мачты, и, наконец, темная масса исчезла в водовороте со своим экипажем мертвецов…
Я обернулся к капитану Немо. Этот страшный судья, настоящий демон ненависти, попрежнему глядел в темноту. Когда все было кончено, он направился к двери своей комнаты, открыл ее и переступил порог… Я следил за ним глазами.
В глубине комнаты, на стене, под портретами его любимых героев, я увидел портрет совсем еще молодой женщины и двух маленьких детей.
Капитан Немо смотрел на них несколько мгновений и, упав на колени, разразился рыданиями.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
ПОСЛЕДНИЕ СЛОВА КАПИТАНА НЕМО
Страшное видение исчезло, и окна закрылись, Но свет в салоне не зажигался. Мрак и тишина царили на «Наутилусе». Казалось, капитан Немо стремительно бежал от этого страшного места. Куда он направил свой путь? На север или на юг?
Я вернулся в свою каюту, где Нед и Консель ждали меня в глубоком молчании. Я испытывал непреодолимый ужас перед капитаном Немо, Какие бы страдания ни перенес он по вине людей, он все же не имел права так наказывать их. И он сделал меня если не соучастником, то свидетелем своей мести. Это было уж слишком!
В одиннадцать часов зажегся электрический свет. Я прошел в салон. Там никого не было. Я посмотрел на приборы. «Наутилус» шел на север со скоростью двадцати пяти миль в час то по поверхности моря, то под водой на глубине тридцати футов.
Найдя наше местонахождение на карте, я увидел, что мы прошли мимо устья Ламанша и несемся теперь с большой скоростью к северным морям.
К вечеру мы прошли двести лье по Атлантическому океану.
Сумерки сгущались, и до восхода луны море покрылось мраком.
В эту ночь мне не удалось уснуть. Меня душили кошмары. Страшная сцена гибели судна неотступно стояла перед моими глазами.
С этого дня на карте в салоне перестали отмечать пройденный за день путь.
Кто может сказать, как далеко забрался «Наутилус» на север Атлантического океана, несясь вперед с неослабевающей быстротой посреди северных туманов? Приближался он к Шпицбергену или шел к берегам Новой Земли? Быть может, он проходил по малоизвестным морям: Белому морю, Карскому, Обской губе, мимо архипелага Ляхова, близ почти неизвестных берегов Северной Азии? Я не мог бы ответить на это.
Я потерял счет времени. Казалось, будто день и ночь не чередовались более в обычной своей последовательности. Я чувствовал, что вовлечен в область таинственного и страшного, более свойственного больному воображению Эдгара По [58], чем действительной жизни. Каждую минуту я ждал, что увижу, подобно герою произведения По — Артуру Гордону Пиму, «окутанную покрывалом человеческую фигуру, размерами своими превышающую все живые существа на земле, закрывающую доступ к полюсу».
Мне кажется, — но, может быть, я ошибаюсь, — что это странствие наудачу длилось пятнадцать или двадцать дней, и я не знаю, сколько еще оно продлилось бы, если бы не произошло событие, которое положило конец нашему путешествию.
Капитана Немо как будто не существовало на корабле, так же как и его помощника. Никто из экипажа не показывался ни на одну минуту. «Наутилус» почти все время плыл под водой.
Когда он подымался на поверхность, чтобы набрать воздух, люк открывался и закрывался автоматически. Я совершенно потерял представление, где мы находимся.
Ко всему этому канадец, истощив все свои силы и терпение, не выходил из своей каюты. Он упорно молчал. Консель не мог добиться от него ни одного слова и опасался, как бы он не покончил с собой в припадке отчаяния и тоски по родине.
Консель неотступно следил за каждым движением Неда Ленда.
Понятно, что при всех этих условиях жизнь стала невыносимой.
Однажды — не могу сказать, какого числа — я забылся на рассвете болезненным и тягостным сном. Когда проснулся, я увидел Неда Ленда, склонившегося к моему изголовью.
Он сказал мне шопотом:
— Мы бежим!
— Когда? — спросил я.
— Ближайшей ночью. На «Наутилусе» не существует теперь никакого надзора. Судно как будто погрузилось в спячку. Вы согласны?
— Да. Где мы находимся?
— Вблизи какой-то земли. Мне удалось разглядеть ее сегодня утром в тумане, в двадцати милях на восток.
— Что ж это за земля?
— Я не знаю, но, какова бы она ни была, мы будем искать на ней убежища.
— Да, Нед… Решено, мы бежим этой ночью, даже если нам суждено погибнуть в море!
— Море бурное, ветер сильный, но сделать двадцать миль в легкой лодочке «Наутилуса» не так уже трудно. Мне удалось незаметно снести в нее кое-какие припасы и несколько бутылок воды,
— Я последую за вами!
— Знайте же, если я попадусь, я буду защищаться. Я готов скорее умереть, чем сдаться!
— Мы умрем вместе, друг Нед.
Я был готов на все. Канадец ушел. Я поднялся на палубу. Там едва можно было держаться на ногах, так сильны были удары воли. Небо, было грозное. Но так как за этим густым туманом находилась земля, надо было бежать. Мы не должны были терять ни дня, ни часа.
Я возвратился в салон, боясь и желая в одно и то же время встретиться с капитаном Немо; мне и хотелось и не хотелось его видеть. Что я ему скажу? Удастся ли мне скрыть тот ужас, который он внушает мне? Нет! Лучше нам не встречаться! Лучше забыть его! И все же…
Как долго тянулся этот день, последний день, который я должен, был провести на борту «Наутилуса»! Я оставался все время один. «Нед Ленд и Консель не разговаривали со мной из боязни выдать себя.
В шесть часов я обедал. Я не был голоден, но заставлял себя есть, несмотря на отвращение, чтобы не терять сил.
В половине седьмого Нед Ленд вошел в мою комнату.
Он сказал мне:
— Мы больше не увидимся до самого побега. В десять часов луны еще нет. Воспользуемся темнотой. Идите прямо к лодке. Я с Конселем буду ждать вас там.
Канадец вышел, не дав мне времени на ответ.
Я хотел проверить направление „Наутилуса“ и вернулся в салон. Мы взяли курс на северо-северо-восток и шли с чудовищной быстротой на глубине пятидесяти метров.
Я, бросил последний взгляд на чудеса природы и произведения искусства, хранящиеся в этом музее, на коллекции, не имеющие равных себе на всем земном шаре и обреченные па гибель, вместе с тем, кто собрал их здесь. Мне хотелось надолго удержать все это в памяти. Я целый час предавался безмолвному созерцанию сокровищ, разложенных под стеклом и освещенных ярким электрическим светом, мягко струящимся с потолка. Потом я возвратился в свою каюту.
Там я надел теплый костюм, собрал все свои заметки и спрятал их под платье. Сердце мое учащенно билось. Мое волнение, мой возбужденный вид, несомненно, выдали бы меня капитану Немо, если бы я попался ему на глаза.
Что он делал в этот момент? Я подошел к двери его каюты и прислушался. Я услышал шум шагов. Капитан Немо был там. Каждый шорох пугал меня. Мне казалось, что сейчас он выйдет и спросит, почему я хочу бежать. Страх овладел мною, воображение разыгралось. Это состояние было так мучительно» что я невольно спрашивал себя: не лучше ли войти в комнату и встретиться с капитаном лицом к лицу?
Конечно, это было безумием, и, к счастью, я во-время сдержал себя. Вернувшись в свою каюту, я растянулся на постели и постарался успокоиться.
Волнение мое понемногу улеглось, но мозг продолжал лихорадочно работать. Я вспомнил все пережитое на борту «Наутилуса», все счастливые и несчастные события со времени моего падения с палубы «Авраама Линкольна». Подводные охоты, Торресов пролив, новогвинейские дикари, стоянка на мели, коралловое кладбище, Аравийский туннель, остров Санторин, критский водолаз, Атлантида, ледяная ловушка, южный полюс, сплошные льды, битва со спрутами, буря в Гольфстриме, «Мститель» и, наконец, эта страшная сцена гибели военного судна со всем его экипажем! Все эти картины проносились перед моими глазами, как декорации, беспрестанно меняющиеся на театральной сцене, и во всех воспоминаниях неизменно участвовал капитан Немо. В моем воображении он вырастал в какого-то гиганта. Это был уже не человек, подобный всем людям, но какой-то таинственный, обитатель вод, гений океана.