80000 километров под водой

— В самом деле, — сказал я, — вы здесь в полной безопасности, капитан Немо. Что может грозить вам здесь, в недрах бездействующего вулкана? Но скажите, мне показалось только или действительно я разглядел в своде пещеры отверстие?
— Да, это бывший кратер вулкана, когда-то бурливший лавой, парами серы и столбами пламени. Теперь же он служит для того, чтобы снабжать мою гавань тем свежим, живительным воздухом, которым мы дышим.
— Какой это вулкан?
— Этот вулкан возвышается на одном из бесчисленных островков, усеивающих эту часть океана. Для проходящих мимо кораблей — это просто выступающая из моря скала; для нас же — это безопаснейший в мире порт. Я случайно открыл его, и этот случай сослужил мне немалую службу.
— Разве нельзя спуститься сюда через отверстие кратера?
— Это так же невозможно, как невозможно подняться отсюда к кратеру. Примерно футов на сто вверх еще можно взобраться по стенам, но дальше они наклоняются под тупым углом, образуют свод и подняться выше совершенно невозможно.
— Я вижу, капитан, что природа приходит к вам на помощь везде и всегда. Вы в полной безопасности в этом подземном озере, и ничье нескромное посещение не может страшить вас. Но зачем вам понадобилось это убежище? Ведь «Наутилус» не нуждается в гавани?
— Нет, господин профессор, но он нуждается в электричестве, чтобы двигаться, в батареях — чтобы производить электрическую энергию, в натрии — чтобы питать эти батареи, в угле — чтобы получать натрии, и в рудниках — чтобы добывать каменный уголь. Здесь же море поглотило целые леса, росшие в незапамятные геологические эпохи; окаменевшие, превратившиеся в каменный уголь, они являются для меня неисчерпаемыми складами топлива.
— Следовательно, ваши матросы превращаются здесь в рудокопов?
— Совершенно верно. Эти рудники находятся под водой, так же как и угольные шахты Нью-Кестля. Одетые в скафандры, с киркой и лопатой в руках, мои матросы добывают здесь уголь, избавляя меня от необходимости получать его из земных рудников. Когда я для получения натрия сжигаю каменный уголь, дым, поднимающийся над кратером, придает этой горе вид действующего вулкана.
— Увижу ли я, как добывают уголь ваши матросы?
— Нет, на этот раз не увидите, так как я спешу продолжить наше подводное кругосветное плавание. Я ограничусь тем, что заберу хранящийся здесь запас готового натрия. Как только мы погрузим его на борт, то есть не позже чем через день, мы снова тронемся в путь. Поэтому, если вы хотите ознакомиться с этой пещерой и обойти кругом лагуну, то воспользуйтесь этим днем стоянки, господин профессор.
Поблагодарив капитана, я отправился за своими товарищами, еще не выходившими из каюты.
Я предложил им последовать за мной, не говоря, где мы находимся.
Они вышли на палубу. Консель, по обыкновению ничему не удивлявшийся, нашел совершенно естественным, что, заснув под водой, он проснулся под землей. Что касается Неда Ленда, то он заинтересовался только одним — нет ли какого-нибудь выхода из этой пещеры на вольный воздух?
После завтрака, часов около десяти утра, мы сошли на берег.
— Вот мы и снова на земле! — сказал Консель.
— Ну, какая же это земля! — возразил канадец. — Да кроме того, мы не на земле, а под землей.
Между озером и подножьем стены пещеры расстилался песчаный пляж, наибольшая ширина которого не превышала пятисот футов. По этому песчаному берегу можно было легко обойти кругом все озеро.
У подножья стен пещеры были нагромождены в хаотическом беспорядке изверженные вулканические глыбы, обломки скал и огромные куски пемзы.
Расплавленная подземным огнем застывшая поверхность этих камней блистала под лучами прожектора тысячами огней. Слюдяная пыль, поднятая в воздухе нашими шагами, разлеталась во все стороны мириадами светлячков.
По мере удаления от озера почва возвышалась уступами, напоминавшими ступеньки лестницы, но передвигаться приходилось с большой осторожностью, так как камни ничем не были сцементированы между собой и шатались под ногами.
Вулканическое происхождение этой гигантской пещеры подтверждалось на каждом шагу.
 
Я обратил на это внимание своих спутников.
— Представляете ли вы себе, как выглядела внутренность этой пещеры в те дни, когда она была наполнена кипящей лавой, когда уровень этой огненной жидкости поднимался до самого кратера горы, как расплавленный металл внутри горна?
— Отлично представляю, — ответил Консель. — Но не скажет ли нам хозяин, почему прекратился процесс плавления и как случилось, что в раскаленном жерле вулкана теперь мирно плещется вода?
— Вероятней всего, Консель, — сказал я, — что эта перемена произошла под влиянием землетрясения, вследствие которого в склоне горы образовалась трещина — та самая, через которую «Наутилус» прошел в эту пещеру. Через нее воды Атлантического океана хлынули в центральный очаг вулкана. Тут должна была произойти страшная схватка между огнем и водой, кончившаяся победой воды. С тех пор прошло, должно быть, много веков, и затопленный вулкан превратился в мирное подземное озеро.
— Отлично, — заявил Нед Ленд, — я принимаю ваше объяснение, но искренне сожалею, что отверстие, о котором мы только что говорили, господин профессор, находится под, а не над уровнем моря. Нам бы было выгодней обратное.
— Вы забываете, Нед, — возразил Консель, — что, если бы этот канал не был подводным, «Наутилус» не мог бы в него войти, и тогда нам не было бы от него решительно никакой пользы.
— Не говоря уже о том, что в этом случае и вулкан остался бы действующим вулканом, — добавил я. — Ваши сожаления, Нед Ленд, напрасны.
Мы продолжали подниматься. Тропинка становилась все круче и уже. Глубокие трещины преграждали нам путь, и через них приходилось перепрыгивать.
Порой скала, обвалившаяся на тропинку, заставляла нас искать обходный путь, ползти на животе, карабкаться на четвереньках. Но благодаря ловкости Конселя и силе Неда Ленда мы преодолели все эти препятствия.
На высоте примерно тридцати метров характер почвы изменился, но она не стала более удобной для ходьбы. Здесь трахиты и вулканические конгломераты сменились черным базальтом, то стлавшимся гладкой поверхностью, чуть шероховатой от застывших пузырей лавы, то вздымавшимся правильными призмами, которые поддерживали низко нависший в этом месте свод естественными колоннами — дивным образчиком архитектурного искусства природы.
Между базальтовыми скалами змеились застывшие потока лавы, в которые были вкраплены полоски битуминозных сланцев и широкие аморфные натеки серы. Рассеянные и блеклые лучи дневного света, проникавшие сюда сквозь отверстие кратера, тускло освещали эти изверженные породы, навеки погребенные в недрах угасшего вулкана.
На высоте примерно семидесяти пяти метров нашему дальнейшему подъему помешало непреодолимое препятствие; стены здесь наклонялись внутрь пещеры под значительным углом; пришлось отказаться от попытки подняться выше, и мы двинулись вдоль низкого свода.
В этом месте растительное царство еще не сложило оружия веред царством мертвой природы. Несколько кустов и даже отдельные деревца росли в выемках камней или пустили корни в трещины и расселины стен.
Я увидел здесь кусты молочайника, выделявшего едкий сок; несколько чахлых, лишенных запаха гелиотропов, кстати сказать, совершенно не оправдывающих здесь своего греческого названия — «обращенные к солнцу», — так как солнечные лучи никогда не доходили до них; чахлые хризантемы росли возле болезненного на вид алоэ; наконец, между застывшими потоками лавы цвели фиалки, и тут сохранявшие свой нежный аромат, который, признаюсь, я вдыхал с величайшим наслаждением.
С некоторых пунктов тропинки, вдоль которой мы шли, видно было все озеро. Прожектор «Наутилуса» ярко освещал его воды, зеркальной гладкости которых не нарушали ни волна, ни дыхание ветерка.
«Наутилус» был совершенно неподвижен. На его палубе и на берегу копошились матросы, черные силуэты которых резко вырисовывались в ярком свете прожектора.