Охота аристократов (на клонов и не только) (СИ)

Его теоретические козыри в споре с ней только что превратились в тыкву, как та карета из сказки.
— Александр, пожалуйста, подождите нас наверху, — она добавила в мышцы мощности и незаметно для остальных развернула Барласова к лестнице. — Нам с коллегами кое-что обговорить нужно.
Долг платежом красен и долг конкретных налоговиков перед полицейским следствием сейчас нужно аккуратно зафиксировать. Официальных процедур нет, но есть рабочие — в том числе с участием полицейского искусственного интеллекта.
_______
— Мало ли, когда-нибудь и мы к вам обратиться можем, — подвела она итог кратких переговоров через три минуты. — Сделаете нам скидочку, раз всё выяснили по-дружески.
А с этим Барласовым действительно выгодно работать, подумала она, выходя из депозитария.
 *****
— С вами приятно работать, — Фролова появляется из хранилища ровно через три минуты (я засёк) и вид имеет удовлетворённо-радостный. — Поехали в следующий банк.
— А отсюда внести не хотите? — указываю глазами на зал расчётно-кассового отделения.
— Да можно и отсюда, в принципе, — она словно натыкается на стену. — Но лучше там. Нет, едем туда.
Следователь даже сама открывает мне двери, забежав вперёд.
— Разбогатели слегка на фискалах? — не могу удержаться от иронии.
Или не хочу. Тем более что наши с ней отношения теперь это позволяют, если делать аккуратно.
— Скорее, оформила бесплатный купон на платную услугу в будущем. Так, Александр, мне не нравится этот блеск в ваших глазах. — Она резко становится серьёзной. — Я отдаю должное вашему уровню бизнесмена, это ж надо додуматься так застраховаться... но я должна знать обо ВСЕХ ваших объектах собственности. Почему не рассказали про "Точку чистоты"?
— Не было команды, — искренне удивляюсь вопросу. — Я понятия не имею, что вам нужно знать, пока вы сама вопрос не зададите. Есть реестр собственников бизнеса, вы при желании наверняка можете получить к нему доступ? — наивное лицо.
— Не так просто, — она успевает сесть в машину до того, как я подхожу к месту пассажира. — Что у вас ещё есть?
— Занятный вопрос от сотрудника правоохранительных органов, — хлопаю дверью изнутри и даже не успеваю пристегнуться, когда меня вдавливает в спинку перегрузкой.
Стрелка спидометра резко прыгает к двум сотням.
— Что смешного в моём вопросе? Я спросила, вы бы лучше ответили.
— Историю одну вспомнил, очень на это всё похоже, — тычу большим пальцем назад через плечо. — В одном далёком месте финансовую полицию как-то переподчинили этим самым госдоходам. А коррупционные преступления государевых людей в той системе расследовали именно они, ещё раньше повелось.
— На югах где-то? — в вопросе сквозит едва уловимая нотка пренебрежения.
— Можно и так сказать.
— И что там?
— Одна из команд финполовцев бомбила своих коллег из МВД.
— Как?
— Проституция. Там крышевали криминальные полицейские. Уголовный розыск по-местному, кажется?
— И? — ей интересно, но вопрос она не комментирует.
— Обычный сержант-водитель финпола изображал из себя клиента. Уединялся, к-хм, с девушкой за деньги, потом заявлял ей: "Звони своей крыше, говори, что я над тобой издеваюсь. Пусть сюда едут, тебя спасать. Крыша же".
— Девушка звонила?
— Конечно! Это сержант, даром что сотрудник, рожу такую имел, да и внешность вцелом, что ему сложно было не поверить.
— Потом?
— Приносятся ближайшие сотрудники криминальной полиции и сходу начинают брать в оборот "грубого клиента". Следом входит физподдержка финполовцев и арестовывает уже ментов сразу по нескольким статьям — доказательная база налицо в процессе.
— Хм.
— Я без аналогий! Светлана, вы же просите рассказать вам всё о своих делах? У меня есть мои интересы, сорри.
— К чему вы этот южный случай вспомнили? Что за намёк?
— Оно бы так и шло тихо: районов в городе много, финики из своего городского департамента, ходят по кругу. Пока в одном конце города закончили, в другом уже люди сменились — можно заново начинать.
 
— Но?
— Но однажды кто-то из ментов полез в бутылку. Стрельба, три трупа, по одному с каждой стороны. Тогда это дело и вылезло наружу, а тамошняя безопасность за сутки всю историю подняла.
— Из мессенджеров? Или искин раскололи? — неподдельно оживляется Фролова.
Мимика говорит, что история зацепила её за эмоции. Занятно.
— Мессенджеры. Там все за пару лет так расслабились, что прям нагло пользовались такими каналами связи...
— Ясно. Вы сказали, три трупа, по одному с каждой стороны. Это то, что я думаю?
— Да. Один финик, один мент и сама девчонка. Которая вообще не при делах.
— А вам её жалко, — кивает следовательша, чуть свысока косясь на меня.
— Безопасность тогда очень глубоко копнула, да и дело резонансным было. Её биографию от журналистов скрывать не дали. Там было в чём сочувствовать, без деталей.
— У абсолютно каждой проститутки есть своя грустная история, как она до этого докатилась. Уж поверьте мне, я тоже понимаю в вопросе.
— Да я не спорю, но это же не отменяет сострадания. И моего намёка.
— Я даю вам честное слово, что мой разговор с фискалами сейчас вас не касался: ваше имя не упоминалось, речь шла совсем о другом и к вашим активам я их близко пускать не собираюсь, тем более делиться. — Чётко говорит она, не сводя с меня глаз.
— НА ДОРОГУ СМОТРИТЕ! ВЫ ДВЕСТИ ЕДЕТЕ! Принял, спасибо. Я именно это и хотел уточнить.
— Я чистокровная, могу ехать даже двести пятьдесят, пф-ф-ф. Хотите, покажу?
— НЕ НАДО! Бога ради.
— Вы кофе в стодвадцатьпятке каждый день хлещете?
— Э-э-э? — переход у неё получается неожиданным.
— У вас словно накапливается его воздействие. Уже сколько времени прошло, а я вашу ауру всё равно почти не вижу.
— Это называется эффект депонирования, — киваю. — Да, именно поэтому пью каждый день.
— Красиво жить не запретишь, если деньги есть... Вы с Огарёвым и нотариатом специально придумали или оно так исторически сложилось? Зачем?
— Специально. Начал подозревать жену, — хлопаю себя по животу. — Рассказал кое-что только ей, с Тимохой давно знакомы. Типа заминировал сигналкой ситуацию на будущее.
В этом месте у меня-нового возникает ещё больше вопросов к предшественнику, но его уже не спросишь.
— А вы жене не сильно доверяли, — отчего-то веселится сотрудница полиции.
— Это были самые загадочные отношения в моей жизни, — заявляю чистейшую правду. — Сейчас, когда всё в прошлом, у меня вопросов к самому себе в миллион раз больше, чем было вчера.
— Пха-ха-ха-ха-ха, жжёте. Но методы проверки нетривиальные, — она качает головой и становится серьёзной. — Не моё дело, но я бы не хотела, чтобы и меня муж... так же...
Несмотря на её периодические эмоциональные качели, у меня возникает стойкое ощущение, что момент (и маркер в чужом сознании) надо закреплять.
Беззаботно вздыхаю, откидываю спинку сиденья чуть назад:
— Знаете, там на югах и подобный случай тоже был.
— Какой? — с её языка слетает быстрее, чем я успеваю набрать воздух.
Это хорошо.
— Достаточно давно было, там ещё железная дорога вовсю работала.
— Нормальный транспорт в определённых условиях, — замечает Фролова. — И сейчас в центре континента много где используется.
— В общем, в тех краях это было самое богатое министерство: инфраструктура огромная, бюджеты колоссальные. Был ещё один непростой чиновник, который на тендерах очень хорошо себя чувствовал.
— Миллионы или сотни тысяч? — живо интересуется сотрудница полиции, на мгновение становясь похожей на беззаботную девчонку.
— Миллионы. Ему уже за полтинник было, жене также, дочери двадцать три. Начал он встречаться с подругой дочери...
— Пха-ха-ха.
— ... До серьёзного дошло: купил ей квартиру в столице, десять новых машин подарил, по одной в месяц, их ещё ставить некуда было.