Совсем не мечта! (СИ)
— Присаживайтесь, где удобно, — прозвучал участливый женский голос из-под двери. Чтобы лучше его слышать, я сполз по стене на пол и протянул ноги к двери напротив.
— Снова на «Вы», — не слишком удивленно подметил Марк.
— В рамках профессионального общения лучше придерживаться предписанного «этикета»… Эм… на пол — неординарный выбор. Вы не замерзнете, сидя на полу?
— Нет, я тепло одет.
— В тот раз Вы выбрали диван. Почему в этот выбрали пол?
— В прошлый я застеснялся.
Я откинулся затылком на фактурную штукатурку и услышал их приглушенный смех.
— Итак, — произнесла Александра. Зашумела кожа: она присела в кресло или на диван. — Что же еще изменилось с прошлого раза?
За дверью зависла тишина. Я почти ощущал напряжение, с которым Марк думал; Александра его не торопила.
— Мне снова… приснился кошмар… Хуже предыдущих. Намного.
— И что в нем происходило?
— Много всего. Это была череда кошмаров, последующий страшнее предыдущего.
— Это не ответ на мой вопрос, — мягко сказала женщина. — Что происходило в этих снах?
Марк молчал. Я мог только слышать их, но в моем воображении он на нервах заламывал руки.
— В общих чертах… — добавила Александра.
— Я видел смерть дорогого мне человека.
— Этот человек в настоящее время жив? Смерть была фантазией?
— Да, слава Богу…
— И кто этот человек для Вас?
— Какая разница? — с заметной грубостью в голосе отозвался Марк. — Это не имеет никакого отношения к нашей беседе.
— Имеет. Если я не буду знать, что для Вас представляет этот человек, я не смогу в полной мере Вам помочь.
— Он мой друг, ясно?.. Как член семьи… настолько близкий друг…
— В нашу прошлую встречу Вы говорили о нем же?
— Да…
— Вам снятся кошмары только с его участием?
— В последнее время да.
— И как же он умирал в Ваших кошмарах?
— Это важно разв…
— Да, — перебила его Александра, судя по шуршанию обивки, меняя позу. — Не думаю, что проблема в страхе потерять этого близкого друга. А для того, чтобы нам вместе разобраться, в чем именно она заключается, мне необходимо знать, что Вы видели.
— Я плохо помню, что было в первой части сна… Во второй рука мертвеца утащила меня на дно озера. В третьей… — Марк вздохнул так громко, что это было слышно мне. — Я не знаю, как это описать… Он был мертв, лежал со мной рядом. Я попытался его оживить, но он начал разваливаться на части, словно сделанный из керамики… Кровь заливала постель, он очнулся и начал кричать от боли, а я, не найдя решения лучше, — убил его… задушил…
— Он… лежал с Вами в постели?
— Вас что, из всего рассказанного именно это зацепило?! Это просто сон! Мог быть необитаемый остров, могла быть походная палатка, а могла быть постель. Случайно выбранные декорации, не более.
— Марк, сейчас Вы перечислили места, где двое людей могут остаться наедине друг с другом. И я не думаю, что случайности в психологии уместны. Помимо этого кабинета, я консультирую также в центре психологической помощи, ориентированном на ЛГБТ-сообщество. Не нужно выражаться эвфемизмами вроде «близкий друг» или списывать обстоятельства Ваших сновидений на случайность. Я пойму. Просто впредь говорите как есть. По поводу второй части сна… У меня создалось впечатление, что человек, смерть которого Вы видите, фигурировал и в ней тоже, это так?
— Я не знаю… Я не видел там никого. Никого из людей. Видел ужа. А потом рука схватила меня за ногу, и я утонул.
— Чья это была рука?
— Я не видел…
— Хорошо, как Вы думаете, чья это была рука?
— Вы… Вы ведь и так все прекрасно поняли, зачем мне это вслух говорить?! — вспылил Марк. Зашуршала ткань его брюк, следом донеслись неторопливые шаги, в просвете под дверью нарезала круги его тень.
— Вслух важно проговаривать не для меня, а для Вас же. Полезно уметь признавать очевидное.
— Ладно… — Марк опустился на кожаный предмет мебели. — Он убил меня. Я не видел его, но знаю, что это был он.
— А в последней части сна уже Вы его убили.
— Да… Но я это сделал, паникуя. Желая потушить терзающую его агонию. Навряд ли он решил спасти меня от муки, когда я просто плавал в озере.
— Вы обмолвились про ужа. Вы боитесь змей?
— Нет, это же уж, чего его бояться. Я с детства люблю ужей.
— Почему именно их?
— Я их часто видел. Озеро из сна — настоящее озеро, оно существует в реальности. И точно так же плавал в нем, когда был ребенком. И видел ужа. Это реальное воспоминание.
— И что Вы чувствуете, когда вспоминаете этот кусочек детства? Только его, не сон.
— Спокойствие… умиротворение… безопасность…
— Безопасность в окружении змей?
— Это уж! — рассмеялся Марк. — Он не ядовитый! Ужи никогда не были опасны, занимались своими змеиными делами, когда попадались мне…
На какое-то время в кабинет вновь вернулась тишина. Я продолжал практически лежать под дверью, отгоняя любые размышления. Сейчас, не зная всей картины, думать было опасно. Мысли бы увели меня в далекую степь.
— Хотите знать, что — лишь по моему мнению — могут значить Ваши сны? — наконец спросила Александра, и я напрягся. Сомневаюсь, что эта женщина могла упустить хоть что-то. То, что она скажет в следующий момент, и будет истиной…
— Хочу.
— Вы чувствуете, что этот человек разрушает привычный Вам стиль жизни. На озеро, где царили, по Вашим словам, спокойствие и безопасность, он привнес хаос и страх. Но при всем при этом… Вы считаете наиболее страшной последнюю часть сна. Что наводило на Вас больший ужас из всего происходящего там?
— Он кричал…
— Не убийство?
— Нет, то, что он… Я дотронулся до него, и поэтому от его тела начали откалываться куски… Ему было мучительно больно по моей вине…
— Вы когда-нибудь думали прервать с ним отношения?
— Да…
Что?..
— …но…
— «Но» — что? — спросил сосредоточенный женский голос.
— Но я не способен это сделать. И не потому, что это мания или… что-то вроде нее. Я не хочу расставаться с ним. Мне с ним комфортно. Я ни с кем никогда так себя не чувствовал.
— Вы не чувствуете себя в безопасности, когда он рядом.
— Да. И что? Может быть, мне нужна эта встряска?! Может быть, когда в моей жизни происходит что-то, а не размеренное, лишенное событий ее течение, я нахожу смысл жить?.. Саша, я понимаю, что мы придерживаемся правил, ролей «консультант-клиент», но сейчас я хочу сделать паузу. Прямо в этот момент я понял, что не представляю, зачем пришел сюда. Мне приснился тот кошмар только потому, что я испытывал вину. Вину за то, что не рассказал ему о наших с тобой встречах. Когда его не было рядом, мне нужна была помощь, и ты прекрасно выполнила свою работу, я спал как младенец. Но раз он снова рядом со мной, зачем мне приходить сюда? Если мы перестанем встречаться, то врать мне опять будет не о чем, чувство вины со временем сотрется, и кошмары уйдут.
— Ты ведь осознаешь, что в норме людей не мучают кошмары из-за чувства вины за нераскрытую тайну настолько небольших масштабов?
— Да. Ну и пусть. Я, ох, как далек от понятия нормы. По твоим же словам, я боюсь ему навредить, и это похоже на правду…
— Я этого не говорила.
— Возможно! Но ты навела меня именно на такую мысль. Я не чувствую в ней противоречий! И я, боясь ему навредить, оставил его дома в плохом самочувствии, чтобы встретиться с тобой и в ближайшем будущем в который раз ему солгать. Где гребаная логика?!.. Если случится так, что наши с ним дороги разойдутся, я, без вариантов, прибегу плакаться к тебе. Но пока он ждет меня дома, я со скрипом, со скрежетом, с треском — как угодно! — но должен поговорить с ним… Иначе меня хватит удар во сне и я умру по вине собственной глупости.
Дверь открылась слишком резко и со всей силы двинула меня по плечу. Я поднял глаза на Марка, ошарашенного, но все же счастливого. Я долго думал над тем, что же ему сказать, и в итоге нашел единственную верную фразу: