Совсем не мечта! (СИ)
Когда я вернулся к Лизке, она уже полностью успокоилась, только малиновые пятна вокруг глаз, как у панды, напоминали о недавних слезах. Она доедала найденные в холодильнике куски торта, и чем больше сладкого поглощала, тем спокойнее и веселее выглядела.
— Я привыкла к тебе приходить, — печально поделилась она, облизывая ложку.
— А я привык, что ты ко мне приходишь, — умиленной улыбкой ответил я на ее признание.
— У меня бы все равно с Антоном ничего не получилось… раз он такой… как ты…
— Боюсь, что так, — подтвердил я, опираясь на стойку.
— Я готова тебя простить…
— Спасибо!
— …за исполнение ста желаний.
— Чего? — нахмурился я.
— За исполнение ста съедобных желаний, — пояснила она, избегая смотреть мне в глаза. — И не за один день же… А вообще… постепенно…
— Хорошо, — с родительской нежностью в голосе согласился я. Ни для меня, ни для Лизы не было секретом, что ее съедобные желания я буду исполнять всю жизнь и не ограничусь сотней.
Всхлипнув остатками грусти, Лиза спустилась с барного стула и обняла меня, обхватив вокруг пояса. Абсолютно счастливый, я обнял ее в ответ. Наши объятия продержались три секунды, как и молчание, нарушенное Лизкой:
— У тебя что, под халатом ничего нет?.. Я через него не чувствую резинку от трусов…
— Слишком низко обнимаешь. Да и для этого халаты и существуют вообще-то — чтобы под низом ничего не было.
— Мой отец носит халат поверх пижамы…
— Это твой отец…
Я слишком требователен?.. Я не умею ценить счастье?.. У меня есть Лиза. Теперь у меня есть и Антон. Все члены моей семьи живы и здоровы, насколько я знаю. Я научился быть откровенным с Диной, хотя и не собираюсь с ней тесно общаться. Я помирился с Лизой, и она приняла меня, несмотря ни на что. У нас с Антоном был самый потрясающий в моей жизни… нет, язык не поворачивается назвать это «сексом». Я не знаю, что это было. Но оно, безусловно, было просто умопомрачительным!.. И вот теперь я сижу и ною, потому что Антон мне не позвонил. За окном вечерело, включались фонари, уставшие люди возвращались домой с работы — он уже должен был закончить. Надеюсь, он нормально добрался… после такого-то… Быть может, оказавшись дома, он тут же завалился спать, вымотанный, обессиленный вдобавок еще и учебой, а я сижу и сам себя накручиваю… Идиот…
Раздался звонок, и я как безумный схватил телефон. Но звонили в дверь. Лизка что-то забыла?.. Вернулся Антон?.. Мать нагрянула для исключительной насыщенности моего дня?..
Я открыл дверь, по глупости не спросил: «Кто?» — и пара сильных мужских рук впечатала меня спиной в стену.
— Где он? — обыденным тоном спросил Влад, и я почувствовал, как его ладони медленно, но верно смещают мои кости.
— Его здесь нет, — простонал я, морщась от боли. — Я думал, он дома…
Влад отпустил меня и заметался по прихожей, запуская пальцы во взлохмаченные светлые волосы.
— Вы с его друзьями связывались? Звонили ему?
— Разумеется, звонил. А друзей у него нет. Кроме тебя. Так, — он резко развернулся, поднося указательный палец к моему лицу, и я вжался обратно в стенку сам, — оставайся здесь: если он придет, пусть сразу же позвонит мне. Ты понял?
Я кивнул, и Влад умчался из моей квартиры, будто его и не было.
====== Глава 18 ======
После ухода Влада я сам неистово нарезал круги по прихожей, как плененный зверь. Антон… Антон… Антон… В голове пульсировало лишь его имя… Что с ним могло произойти?.. Зачем я его отпустил?.. Через окно лестничной клетки я смотрел, как он уходит, а теперь он пропал… На сколько он задержался? На несколько часов?.. Это ведь не фатально?.. Не обязательно означает трагедию, правда же?.. Антон…
Дыхание было сперто, будто кто-то все сильнее сжимал мою шею. Я оперся на стенку, перед глазами все плыло. Нет, только не снова… Я не могу проявлять слабость сейчас — когда неизвестно, где он и что с ним… Я должен что-то сделать…
«Но ты ничего не можешь, — пробудился внутренний голос. — Как и много раз до того…»
И что, мне просто ждать?.. Сесть у входной двери и молить Бога, чтобы с Антоном было все хорошо?..
«С самого начала не стоило к нему привязываться… Ты же знаешь, чем это чревато…»
Знаю… Я закрыл глаза, царапая ногтями стенку. Чем хуже мне становилось, тем отчетливее я видел лицо Антона и его улыбку… тем отчетливее слышал его смех… Не хочу, чтобы от него у меня осталось только это, блекнущие с каждым годом все больше воспоминания, рассыпающиеся на части, как тлеющая бумага, пока не останется ничего, за что можно было бы ухватиться…
«Тебе сказали ЖДАТЬ…»
— Нет! — выкрикнул я давящей тишиной квартире, в полную силу давая себе пощечину. — Нет…
Боль в правой щеке позволила сконцентрироваться, зрение сфокусировалось, но я по-прежнему задыхался. Ничего… Я рванул в «рабочий кабинет» за большим листом бумаги и ярким красным маркером. Написав размашистые буквы, я вернулся с запиской в прихожую и накинул пальто. Не смогу ждать… Не могу ничего не делать, пока ему страшно, больно или он вообще лежит где-нибудь без сознания!..
«Или пока его убивают в этот самый момент…»
— Заткнись, заткнись, заткнись… — шептал я, зажимая голову в висках. Я не сумасшедший, я не слышу голоса — но никуда не могу деться от собственных мыслей…
Я закрыл дверь, но не запер: если Антон придет, пока меня не будет, пусть ждет внутри, а не на лестнице. Плевать, что могут обокрасть — пусть выносят хоть все из квартиры!.. На ручку двери я повесил записку:
«ПОЗВОНИ ОТЦУ!»
И сбежал вниз по бетонной лестнице. Он сказал, что пойдет в школу — мне больше негде его искать. Но даже если все будет впустую, я обязан сделать хоть что-то, пока могу…
— Его отец уже приходил сюда, и мы вместе осмотрели каждый этаж, — пренебрежительно заладил свое школьный охранник в холле. — Здесь он быть не может: у нас камеры в коридорах и на каждой лестнице, классы запираются учителями сразу после завершения занятий.
— Учителя сдают ключи? — нетерпеливо спросил я.
— Конечно, под роспись.
— Когда психолог сдал ключ от класса, где проводил тренинг?
— Психолог — не штатный учитель, он должен отдавать ключ кому-то из учителей, кто будет сдавать за него.
— Психолог всегда проводит занятия в семнадцатом классе?
— Так, я — охранник, моя задача охранять, а не следить, кто где кого учит, — закатил он глаза. — Идите домой, ребенок погуляет и сам верне…
— От семнадцатого класса ключ сдан? — Я гневно ткнул пальцем в сторону толстого черного журнала, который охранник держал под мышкой.
— Нет, не сдан, но учитель мог забрать его с собой — такие случаи очень част…
— Зачем тогда вообще нужна отчетность, если всем насрать на нее?! — вспылил я, размахивая руками. — РЕБЕНОК ПРОПАЛ. Ключ — не сдан. Так, может, класс не заперт?..
— Я ежечасно делаю обход, и если бы кто-то в школе был, я бы зн…
— Могу я сам осмотреться тут? — в который раз беспардонно перебил я доходящего до точки кипения охранника. — Я похожу туда-сюда, увижу сам, что тут пусто — и сразу же уйду домой, успокоюсь!
— Ваше дело… — взмахнул журналом он, уходя к себе на пост — досматривать юмористическую телепередачу.
Задыхаясь, я несся по темному коридору, освещаемому лишь неярким светом уличных фонарей, сквозящим через толстые оконные стекла. Я пытался вспомнить, как в прошлый раз добрался до семнадцатого класса, когда приносил Лизке форму, — но в потемках все выглядело совсем по-другому. Цифры на металлических табличках я мог различить только наощупь, водя по ним пальцами, точно слепец. Это, кажется, было «12»… Значит, еще пять дверей… Мои вдохи сопровождались оглушительными в абсолютной тишине хрипами, шаги болью отдавались в ушах. В таком состоянии я не смогу добраться еще куда-нибудь, не уверен даже, сумею ли вернуться домой… Пожалуйста, пусть он окажется здесь… Пожалуйста… Я знаю, что каждый день достаю тебя, прося уберечь от гибели тех, кого я знаю и люблю!.. Но сейчас я умоляю тебя, пусть с ним все будет хорошо… пусть он будет здесь или вообще у меня дома, не понимания, с чего мы развели такую панику всего лишь из-за того, что он опоздал на автобус после занятий, или по вине еще какой-нибудь ничего не значащей чуши… Умоляю тебя…