Совсем не мечта! (СИ)
Антон вышел из кабинета гранитной походкой, как голем, имитирующий движения человека даже с несгибающимися суставами; ступал тяжело — пол должен был содрогаться под напором его немой ярости, но кто-то попросту забыл добавить в нашу реальность такой спецэффект.
— Идем, — процедил он сквозь зубы, сжимая переноску так крепко, словно намеревался из ручки выжать пластиковый сок.
Я последовал за ним, наша цепь укорачивалась, наматывалась на невидимую рулетку, и вот уже я не мог быть от спины Антона дальше, чем на тройку вполне скромных шагов. Выйдя из ветклиники, мы свернули в усаженную широколиственными деревьями аллейку, дошли до ближайшей скамейки, Антон сел. Песок дорожки влажно скрипнул под опустившейся на него пустой переноской. Я стоял перед скамьей провинившимся ребенком, загнанным в кабинет директора школы…
— Это ведь не первый раз, да?
— Не первый раз чего?
— Не притворяйся идиотом! И сядь уже. Как давно у тебя проблемы с сердцем?
Я не спешил отвечать. Мятежного духа хватило и на то, чтобы не сесть на скамейку, — каков баламут!..
— Когда ты собирался мне рассказать? — спросил нахмуренный Антон.
— Никогда, — мягко ответил я, сунув руки в карманы. Смотреть на него было страшно: разочарование в глубине его глаз — вот тот монстр, что может сожрать меня без остатка. И пусть пока я его не приметил, в любую секунду он может объявиться и огласить о прибытии громким раскатистым рыком.
— По-твоему, это все шуточки?
— Нет. Но когда ситуация ужасная, страшная, кошмарная, а ничего поделать с ней ты не в состоянии, единственное, что тебе остается, — рассмеяться ей в лицо.
Вот только никому из нас было не до смеха. Не хватало сил даже на сарказм, на малюсенькую язвительность, чтобы показать Антону, что я в порядке. Я и стоял-то едва-едва, может, из-за лекарства, превращающего мышцы в вату. Нетвердыми шагами я все же приблизился к скамейке, качнувшись, сел и откинулся на спинку, подставил болезненно бледное лицо разгорающемуся солнцу, что просачивалось обрывками сквозь трепет далекой листвы.
— Ты пойдешь к кардиологу, — однозначно заявил Антон.
— Мх, — из последних сил ухмыльнулся я, — нет, не пойду.
…Пойти к врачу — признать, что проблема реальна. Когда специалист скажет, что все плохо, дела действительно станут таковыми. Но сердце болит у всех! У моей матери болит, болело у отца, брат тоже годы назад жаловался. Это же ничего не значит, это как мигрень, верно?.. Как простуда или… боль в мизинце от удара о тумбочку…
Подавшись вперед и оперевшись локтями на колени, Антон повернул ко мне мраморное лицо, и этого ледяного взгляда через плечо стало более чем достаточно, чтобы понять, где я окажусь сегодня…
В светло-желтый кабинет кардиолога Антон вывел меня на коротком невидимом поводке, как породистую собаку на выставку. Сам он сел у двери на стул, предназначающийся, наверное, сумкам, точно подозревал меня в планировании бегства. Я и сам допускал бы такую возможность, вот только мне с Антоном жить — бежать уже слишком поздно и, банально, некуда. Кардиолог, строгая на вид брюнетка лет тридцати, закончила печатать, перевела взгляд на меня, боковым зрением заметила Антона и одарила его кратким удивлением: обычно ее пациенты приходят без сопровождения.
— На что жалобы? — сухо спросила она, постукивая естественного цвета ногтями по столешнице, персиковой, как и вся деревянная мебель в кабинете.
— Сердце побаливает. Немного. Время от времени. Изредка, я бы даже сказал. По особым случаям.
Она вполне готова была поверить в это чудовищное преуменьшение, ведь не ее работа быть детектором лжи, управиться бы со словами всех пациентов, не то что с утайками! Но — вполне ожидаемо — «с галерки» очень зло вмешался Антон:
— У него полтора часа назад чуть сердце не встало. Мы в тот момент были в ветклинике, и ветеринар дала ему выпить какие-то капли, чтобы он прямо там кони не двинул.
— Перенервничали? — весьма отстраненно осведомилась врач. Я молча кивнул, пристыженный уличением в жалком вранье. — Почему не вызвали скорую?
— Он «сбежал», — оскорбленно припомнил Антон.
Врач закатила глаза, наверняка про себя цыкнула: таких пациентов, до бредовых потуг отрицающих болезни, терпеть невозможно; норовят оспаривать диагнозы, встревают с вычитанными из Интернета глупостями, подвергают сомнениям полученные за почти десятилетнее обучение медицинские знания и практический опыт. Чего ж вообще к врачу пришли, раз сами себе «медики»?
На мониторе, повернутом строго к ней, чтоб даже из простого любопытства сунуть нос нельзя было, она нашла мою электронную карту; последнее зафиксированное посещение хоть какого-то врача было давненько… По ее сухой просьбе я описал пережитое в ветклинике. Погружаться вновь в ту боль, в тот ужас, в то скорое принятие «неизбежности» было не только жутко: я не хотел повторно пытать Антона, однако именно это и сделал, судя по тому, как быстро пасмурные тучи накрыли его светлую голову, радужки затрещали от разрастающегося льда, кожа затвердела в камень, а сердце остановило ход, превратившись в пустую оболочку — засохший выеденный изнутри плод… Кардиолог зафиксировала услышанное, и бровью не повела.
— Как часто возникают проблемы с сердцем?
На этот раз я, понурый, сказал правду. Не столько ей, сколько Антону, сплющиваемый, как прессом, чувством вины.
— Мне сложно по времени что-то сказать… Обычно его прихватывало после кошмаров, а мне они раньше снились довольно часто… Если работаю всю ночь, на следующий день его как будто призрачный кулак сжимает, давит, чем сбивает ритм ударов… Какое-то время я пил успокоительные в надежде, что из-за их накопительного эффекта не буду видеть кошмары или хотя бы сильно волноваться, пугаться во время них, но это не сработало, и я бросил… больше трех лет назад, — тихо уточнил я лишь для Антона. Не знаю, кем вообразила нас врач, может, братьями, поэтому сказать при ней «незадолго до нашего знакомства» я побоялся.
— В семье сердечники были, есть?
— Нет, — с испугу соврал я. Если на, кажется, сдавившего зубами до боли язык Антона свалится новость еще и о моей наследственности, ветеринарные капли от сердца могут, не дай Бог, понадобиться уже ему…
Кардиолог, несмотря на холодность дремлющей водной глади, подходила к выполнению своей работы с должным профессионализмом. Она узнала про мой распорядок дня, рацион, после озвучивания показавшийся даже мне опасно куцым и односторонним; выписала направления на ЭКГ и сдачу анализов крови. Да, до получения результатов, точно ничего известно не было, но все же кратко врач обрисовала ситуацию. Либо у меня имеется врожденный порок, отчего сердце и не справляется в полной мере, либо я доконал его бессонными ночами, неправильным питанием, постоянными волнениями и нехваткой психологического покоя, либо все вместе. Варианта, согласно которому у меня все в порядке и жить я буду долго и счастливо, к моему разочарованию, не было.
Комментарий к По ту сторону счастья. Глава 3 НЕВООБРАЗИМО ПРЕКРАСНЫЕ НОВОСТИ!
По данному произведению теперь выходит руманга!=3
Ее можно прочесть на следующих читалках:
§ https://mangalib.me/sovsem-ne-mecta?section=info
§ https://yaoi-chan.me/manga/137753-not-a-dream-at-all.html
§ https://mintmanga.live/sovsem_ne_mechta_
====== Сон, навеянный жарой ======
Комментарий к Сон, навеянный жарой Ранним утром мне приснился наиприятнейший сон! И, собственно, вот он! Приснившийся и главному герою тоже)
По глянцевой персиковой парте скользили острые локти, стесненные рукавами черного пиджака. Шариковая ручка больно вжималась ребристой частью в шишку на среднем пальце. И почему в школе обязательно писать от руки… В универе позволительно конспектировать на ноутбуке! Хотя я знаю об этом понаслышке, а воочию увижу лишь на следующий год.
…Вдруг я не сумею сдать ЕГЭ так же хорошо, как он?.. Что если не поступлю в тот же универ?.
Встревоженно нахмурившись, я подняв взгляд с тетрадного листа, исписанного корявым почерком, на учительницу русского языка, разбирающую предложение по частям на доске, и перевел на сидящего справа Антона. Сосредоточенный, он переносил все, появляющееся на доске, в тетрадку, кисть порхала по шуршащей странице, аккуратные синие кружева заполняли строчки.