Антология советского детектива-37. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

Приехав в район, Головчанский вскоре женился. Прокурору и подполковнику Гладышеву приходилось встречаться с четой Головчанских на официальных праздничных торжествах, поэтому оба они были знакомы и с женой Александра Васильевича. Софья Георгиевна Головчанская была полной противоположностью мужу. Невзрачная с виду — кожа да кости, — она постоянно маялась какими-то болезнями, а на ее худом продолговатом лице держалась вымученная, неестественная улыбка.
— На месте Головчанского я отбил бы супругу у личного шофера, — неожиданно сказал Борис Медников.
Бирюков посмотрел на судмедэксперта:
— Ты знаешь Надю Туманову?
— Она в хирургическом отделении сестричкой работает. Премиленькая хохотушка.
— А в ее поведении за последнее время заметных изменений не произошло?
— Чего ей меняться?
— Олег сказал, что Надя на третьем месяце беременности…
— Эка невидаль для молодой замужней женщины!
— Меня интересует: происходят ли в этот период беременности какие-либо серьезные изменения в женском организме?
— Женись — мигом узнаешь все изменения.
— Давай серьезно, Боря. Я почему этот разговор завел… Вчера, когда мы с Олегом заявились к нему домой, Надя в обморок упала. Может это случиться от какого-то психического расстройства, связанного с беременностью?
— При трехмесячной беременности психовать еще рано.
— Боря, а по каким каналам преступник мог раздобыть гранозан? — спросил следователь.
Медников пожал плечами:
— Его в любом колхозе и совхозе, когда Сельхозхимия ведет предпосевное протравливание семян, без всяких каналов хоть пруд пруди. К сведению, ушлые огородники всяческими неправдами умудряются доставать гранозан и тоже применяют его, чтобы овощи лучше росли.
— Хочешь сказать, и в кооперативе «Иня» этот ядовитый препарат мог запросто оказаться?
— Почему бы нет…
Следователь поморщился:
— Загадал Александр Васильевич нам загадку…
Подполковник Гладышев еще раз пробежал взглядом заключение медицинской экспертизы, задумался:
— Что-то не могу припомнить случая, чтобы до Головчанского в нашем районе умирали от гранозана.
Медников повернулся к нему:
— Смертельный исход от этого ядохимиката наблюдается крайне редко.
— Умышленное отравление?
— Не берусь утверждать…
Зазвонил телефон. Голубев доложил подполковнику, что чемодан Головчанского обнаружен в ячейке номер 18, закрытой кодом В-319, автоматической камеры хранения ручного багажа на железнодорожном вокзале. Софья Георгиевна Головчанская в присутствии понятых уверенно опознала не только чемодан, но и находящиеся в нем вещи.
  
4. Крутой разговор
 
В понедельник Антон Бирюков начал рабочий день с посещения конторы ПМК Сельстрой. О смерти Александра Васильевича Головчанского, как выяснилось, здесь уже знал чуть ли не каждый сотрудник. Сохранить тайну столь серьезного происшествия в небольшом городке оказалось практически невозможным.
В роскошном кабинете с табличкой «Начальник ПМК» Бирюкова принял молодой полнолицый главный инженер, исполняющий обязанности руководителя организации. О своем бывшем начальнике он сразу заговорил в превосходной степени: «Прекраснейший человек был! Талантливейший строитель! Умел выполнять производственные задания в самых, казалось бы, безвыходных ситуациях. Бескорыстно внедрил в производство уйму всяческих рацпредложений. С подчиненными жил душа в душу, но трудовую дисциплину в коллективе держал на уровне. Его слово для рабочих было законом…»
Когда же Антон поинтересовался, на каких условиях работает в ПМК наемная бригада Хачика Алексаняна, главный инженер с внезапной озабоченностью принялся перебирать на столе бумаги, как будто хотел найти в них что-то позарез нужное.
— Откровенно говоря, к этой бригаде лично я не имею ни малейшего отношения, — неожиданно сказал он.
— Как же так? — возразил Бирюков. — Насколько известно, должностная инструкция предписывает главному инженеру командовать производством. Вы непосредственно отвечаете за расход фонда заработной платы и, следовательно, обязаны контролировать работу всех бригад.
 
— Жизнь часто не укладывается в рамки инструкций. У меня чрезвычайно большая нагрузка. Вдобавок, нынче с самой весны зашились на вводном животноводческом комплексе в совхозе «Победитель». Ну прямо не передохнуть… — Главный инженер наконец бросил перебирать бумаги. — Поэтому Александр Васильевич взял строительство дома, где занята бригада Алексаняна, под свой контроль. Не могу же я не доверять начальнику ПМК. Правильно?..
— Неужто даже об условиях, на каких нанята бригада, Головчанский вам не сказал?
— Ни слова не говорил.
— Странно…
— Как вам сказать… В строительных делах много странного.
— Вы не присутствовали в пятницу при разговоре Головчанского с представителем Облсельстроя?
— Нет, в пятницу я весь день находился в «Победителе»… Собственно, представитель еще не уехал от нас, пригласить?..
— Пригласите.
Главный инженер через секретаря передал распоряжение. Очень скоро в кабинет без стука вошел солидный высоколобый мужчина лет под пятьдесят.
— Глеб Гаврилович Русаков, начальник отдела труда и заработной платы областного управления, — представился он Антону. — Кстати, ваш земляк, уроженец села Заречного.
— Назар Гаврилович кем вам доводится? — чуть подумав, спросил Антон.
— Родным старшим братом. Знаете его?
— В прошлом году довелось познакомиться.
— Наверное, когда магазин в Заречном обворовали?
— Да.
— Рассказывал Назар, как по бездумью какого-то паренька чуть жизни не лишился. — Русаков передвинул поудобнее стул, спокойно уселся и, облокотясь на стол, сказал: — Понимаю, что не ради прошлогоднего случая меня пригласили. Чем могу быть полезен уголовному розыску?
— Расскажите, Глеб Гаврилович, о чем вы говорили с Головчанским в пятницу, — попросил Антон.
— Крутой разговор у нас состоялся… — Русаков потер ладонью подбородок и повернулся к главному инженеру. — Позови Окунева. Иван Иванович был свидетелем того разговора, может уточнить, если я что-то запамятовал.
— Окунев — начальник нашего отдела труда и зарплаты, — пояснил главный инженер и коротко бросил заглянувшей в кабинет белокурой секретарше: — Ивана Ивановича — срочно!
Сутулый Окунев появился на пороге кабинета бесшумно. Перед собою он держал, как щит, потертую кожаную папку. Тихо поздоровался и с виноватым видом, будто предчувствуя нахлобучку, сел поодаль от Русакова. Русаков сразу заговорил:
— Хотя и неловко вспоминать о мертвом с негативной стороны, но приходится… Очень крутой разговор состоялся у меня в пятницу с Головчанским. Соль вот в чем… ПМК строит для своих рабочих восьмиквартирный дом. Головчанский заключил договор с наемной бригадой, установив заработную плату в тридцать тысяч рублей. Мы знаем, что наемным бригадам часто переплачивают, но тридцать тысяч за восьмиквартирный дом — это, извините меня, не лезет ни в какие ворота. Я приказал Головчанскому ликвидировать прежний договор с Алексаняном и пересчитать все по расценкам с аккордно-премиальной доплатой в сорок процентов, плюс премия за ввод, плюс премия по хозрасчету. Признаюсь, такие условия слишком щедрые, но и то… сумма зарплаты оказалась меньше двадцати пяти тысяч. Таким образом, более пяти тысяч рублей Головчанский хотел выплатить Алексаняну, мягко говоря, ни за что. Вот об этом я и сказал Головчанскому. Более того, спросил прямолинейно: «Не греешь ли ты, Александр Васильевич, на этом доме собственные руки?» Головчанский вспылил, но, когда я намекнул, что дело пахнет вмешательством ОБХСС и прокуратуры, стал оправдываться, как нашкодивший ребенок… — Русаков сурово глянул на Окунева: — Так, Иван Иванович, было?
 
Окунев угодливо кивнул:
— Все правильно, Глеб Гаврилыч.
— Разве Головчанский вправе был заключать договор на явно завышенную сумму? — спросил Антон.