Антология советского детектива-37. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)
Фарфоров дернул плечом:
— Сожалею, но помочь вам не в силах. Ирина не оставила ни письма, ни записки.
— И в квартире, когда вы вернулись, все было как обычно?
— Да, как обычно… — Фарфоров помолчал. — Единственное, на что я обратил внимание: в гардеробе Ирины появилось новое платье «сафари».
— Почему это платье привлекло ваше внимание?
— Потому что на рынке такие платья стоят очень дорого, а больших денег я жене не оставлял, так как она не умела ими распоряжаться.
— Может, Ирина купила «сафари» в магазине?..
— Сегодня утром этот вопрос мы обсуждали с Аллой Константиновной. Она позвонила знакомому директору торга, и тот авторитетно заявил, что в последние два месяца подобных платьев в новосибирских магазинах не продавалось.
— Возможно, Ирина у кого-то одолжила деньги…
— У кого?
— Скажем, у своей подруги Кудряшкиной…
— Леля Кудряшкина сама кое-как перебивается.
Бирюков попробовал выяснить отношения Крыловецкой с Тюменцевой, но Фарфоров на все вопросы только пожимал плечами да теребил бороду. Не мог он ничем, кроме билета, и подтвердить своего алиби. Антон, разглядывая пробитый ревизором билет, спросил:
— Вадим Алексеевич, внешность ревизора, который проверял у вас билет, не запомнили?
— По-моему, невысокий старичок в очках, — неуверенно ответил Фарфоров.
Бирюков повернулся к Лимакину:
— Давай проведем опознание… Позвони начальнику станции насчет ревизора. Кажется, есть такой…
Лимакин раскрыл телефонный справочник, перелистнул несколько страниц и снял трубку.
Невысокого старичка ревизора в очках отыскать оказалось совсем нетрудно. Через полчаса он уже прибыл в прокуратуру. Проблема возникла в другом. Для опознания вместе с Фарфоровым следовало предъявить еще не менее двух бородатых мужчин примерно такого же возраста, как и Фарфоров, а в райцентре бороды были не в моде. Кое-как отыскали одного бородача, работающего инспектором в Госстрахе, а другого — художником в комбинате бытового обслуживания.
Ревизор, которому следователь Лимакин объяснил суть дела, в присутствии понятых очень долго протирал носовым платком очки, затем с чрезвычайно суровым видом разглядывал предъявленных для опознания и вдруг, когда Фарфоров нервно дернул плечом, обрадовался, словно ребенок:
— От этот!.. Официально заявляю, что видал этого гражданина уезжающим из райцентра!
— На какой электричке? — спросил Лимакин.
— На вечерней десятичасовой. Пассажиров немножко было. Помню, подсел к гражданину, хотел от нечего делать поговорить, но гражданин от разговора уклонился. Плечом дернул, как сейчас, и в окно стал смотреть. И еще прекрасно помню, что билет был куплен им из Новосибирска в оба направления сюда и обратно, в Новосибирск.
Алиби Фарфорова подтвердилось.
Оставшись вдвоем с Лимакиным, Бирюков сказал:
— Один парадокс ликвидирован. Теперь подумаем о Воронкине и Цветкове. Ты не предупреждал Цветкова об ответственности за ложные показания?
— Нет, конечно. Цветков ведь задержан в качестве подозреваемого…
— Может быть, это в какой-то мере и сказалось на Васином поведении во время допроса?
— Не знаю, что сказалось, только на допросе Вася нес откровенную чепуху. Можешь прочитать протокол, который он отказался подписывать.
Следователь порылся в столе и протянул Бирюкову три стандартных листа, заполненных с обеих сторон убористым почерком. Антон внимательно стал читать. Показания Цветкова действительно были путаны и беспардонно лживы. Бирюков возвратил Лимакину напрасно исписанные листы, задумался и вдруг с интересом спросил:
— Откуда у Ирины Крыловецкой появилось новое платье «сафари»?
Лимакин досадливо поморщился:
— Черт знает, где они умудряются доставать импортные тряпки. Собственно, чего тебя это платье заинтересовало?
— Я глубоко уверен, что всякое тяжкое преступление начинается с малого. Это, знаешь, как камешек с горы, а потом — лавина. Согласен?
— Конечно.
— Вот и давай порассуждаем. Допустим, Крыловецкая, заняв деньги у кого-то из знакомых втайне от мужа, решила расплатится с долгом тоже тайком. Доходов у нее — ноль-ноль целых и столько же десятых. Что Ирина могла сделать в такой пикантной ситуации?..
— Сговорить Васю Цветкова на кражу… — высказал предположение следователь и ткнул пальцем в протокол допроса. — Кстати, обратил внимание, что Цветков в своих сумбурных показаниях заявил, будто обворовал зареченский магазин в соучастии с Крыловецкой?
— Это детская сказка, но в каждой сказке доля правды есть. Так вот, обворовал магазин Валера Воронкин — у него на спине дробовое ранение — при соучастии Цветкова, который прекрасно водит мотоцикл. А в роли наводчицы под влиянием Иры Крыловецкой, вероятнее всего, выступила Галина Тюменцева. Она, выпрашивая на торговой базе бутылку французского коньяка, без сомнения, знала, что завмаг из Заречного Русакова в тот день получила новые товары…
— Дальше что?
— Дальше… Что-то там они не поделили… Насколько известно, у Ирины был нагловатый характер. Чтобы завладеть львиной долей — ей ведь требовалась приличная сумма за платье, — она вполне могла пойти на шантаж, и соучастники кражи заставили Крыловецкую «замолчать». Это одна версия. Другая, на мой взгляд, заключается в банальной формуле «Вася плюс Ира равняется любовь». Здесь клубочек значительно сложнее.
Лимакин перевернул листки протокола допроса Цветкова и на последней странице черкнул по чистому полю ногтем:
— Вот в этом месте Вася показал, что столкнул Ирину в озеро по просьбе бородатого мужчины, являющегося вроде бы отцом Крыловецкой…
— Такое Васино показание подтверждает возникшее у меня предположение, что он не знает истинных отношений Ирины Крыловецкой с Вадимом Алексеевичем Фарфоровым. А поводом для этого «показания» послужило то, что Вася видел, как Ирина грубо разговаривала с «бородатым мужиком».
— Не могу понять, с какой целью забрал Цветков в Доме культуры туфлю Крыловецкой и оставил расписку, выводящую на свой след… — медленно проговорил Лимакин. — Так мог поступить лишь тот, кто не знал о трагедии на озере. Знал Вася о смерти Ирины или не знал, когда шел в Дом культуры за туфлей?
— Скорее всего не знал… Хотя недавно перешагнувшие подростковый возраст парни иногда совершают такие дерзкие поступки, что, с точки зрения взрослого человека, их поведение кажется необъяснимым.
Оба замолчали. Следователь встал из-за стола, устало повел плечами и прошелся по кабинету. Остановившись перед сидящим Бирюковым, спросил:
— Кто ж все-таки, Игнатьевич, приложил к Ирине Крыловецкой руку: Воронкин или Цветков?
— Если подтвердится версия дележа краденого, то Воронкин. При любовной версии — Цветков.
— Ну а если кто-то третий?..
— Давай пока эти две версии отработаем.
— Давай…
Тихо задребезжал телефон. Лимакин снял трубку и встретился взглядом с Бирюковым:
— Дежурный изолятора говорит, что Цветков изъявил желание что-то тебе рассказать.
Бирюков поднялся:
— Пусть через десять минут доставят Васю в мой кабинет…
Процедура появления Васи Цветкова в кабинете Антона повторилась почти в точности, как в прошлый раз. Выждав, пока Вася уселся на стуле, Бирюков спокойно показал ему взятый у следователя протокол допроса и спросил:
— Зачем ты эту сказку наговорил?
Цветков не вымолвил ни слова.
— Здесь же сплошная неправда, — не дождавшись ответа, снова сказал Антон.
— Почему сплошная? — буркнул Вася.
— Потому, например, что кражу из магазина совершил не ты с Ириной Крыловецкой, а Валерий Воронкин при твоем соучастии.
— Чем это докажете?
— У Воронкина на спине сторож магазина крепкую отметину оставил. Это во-первых. Во-вторых, меня интересует вопрос: зачем ты сказал следователю, будто утопить Ирину тебя попросил бородатый мужчина?.. Это ж детский лепет, Вася…
Цветков задумался, потом вскинул на Антона невеселый взгляд и вроде бы из мальчишеского интереса спросил: