Антология советского детектива-37. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

– Мы когда теплицы поставили, – председатель указал рукой, – все места распределили, согласно плана. А семян не рассчитали. И посадили в оставшейся земле цветы. И пошло с той поры – на юбилей цветы, на праздник – цветы, в райком или обком еду – с собой цветы беру. К нам теперь даже из областного центра машину присылают за цветами. Дальше – больше, поливалки купили специальные, эти, как их – луковицы тюльпанов, аж из самой Голландии заказали. Вот такое баловство получилось, но приятное. Я бы, конечно, лучше овощей побольше посадил – они то повыгоднее будут, но Иваныч не дает. Костями лягу, сказал, но не дам.
– Ну ты пойми сам, Антей Семенович, – сказал Багров, – огурчики, помидорчики и прочее, это все хорошо, но зайдешь вот так, посмотришь как цветёт все вокруг и на душе легче становится, и жить хочется.
Старик замолчал, глядя на стеклянные стены теплиц. Уже потом, когда прошли двойной тамбур и окунулись прозрачное, влажное тепло, Гургеныч понял, почему Багров так яростно отстаивает свое детище.
– Летом мы даем отдохнуть землице, – негромко пояснил председатель, – сейчас и с открытого грунта хватает урожая. А вот когда похолодает, тогда и начнем тут работать. А пока подсыплем землицы, заменит, где нужно, подкормим по технологии – работы хватает. Вот такое у нас хозяйство.
Михалыч добросовестно водил камерой, не пропуская ничего из происходящего. Багров с гордостью указывал на ровные грядки, с аккуратными табличками, как по линеечке вытянувшиеся вдоль прохода.
Потом, когда уже ехали в машине, Багров шумно вздохнул.
– А ведь хорошо-то как.
– Ты о чем это, Григорий Иваныч? – Поинтересовался Чиграш.
– Да жить вот так то. Даже если умру, какая-никакая память обо мне останется.
– А разве это главное? – Спросил Гургеныч.
– Конечно. – Старик кивнул головой.– Вот в детях моих память останется, во внуках.– Он вздохнул. – И в делах моих останется. Вы, робята, хорошо поработали. Надо вам и отдохнуть, а председатель, как ты думаешь?
– Конечно нужно. – Согласился Чиграш.
– Во-во, – Багров оживился. – А мы завтра, поутру, на рыбалку поедем. Вот там и отдохнем.
– А вы любите рыбачить? – Гургеныч заинтересовано поднял глаза.
– Да вы что. У нас в округе лучше нет рыбака, чем Григорий Иваныч.– Рассмеялся Чиграш. – В любое время, в любую погоду пойдет и без улова не вернется.
– Места знать надоть. И повадки рыбьи. – Наставительно произнес Багров. – А то идут наобум, водку с собой берут, а потом удивляются – рыбы нет совсем и не ловится.
– Ну вам тогда об этом нужно с нашим оператором поговорить. Вот он рыбак страстный. – Пояснил Гургеныч.
– То-то я смотрю взгляд у него такой знакомый – воистину рыбак рыбака….
– Вот завтра у утра и отправляйтесь. – Подвел итог председатель. Машину я дам.
*************
Водитель не доехал до реки каких-то метров сто, когда Багров, сидевший рядом с ним дернул его за рукав.
– Стой. – Негромко сказал он и указал рукой. – Вот там, возле деревьев машину ставь. – Повернувшись к Гургенычу и Михалычу, сидящих на позади, так же негромко добавил. – Отсюда пешком пойдем.
– Это почему же? – Спросил Гургеныч.
– Эх ты, темнота.– Укоризненно протянул Михалыч и переглянулся с Багровым. – Вот сразу видно – не рыбак. Рыба, она шума не любит. – Наставительно произнес он. – И на берегу – не бегать, не кричать и вообще лучше помалкивать
Багров одобрительно кивнул и, дернув дверцу машины, вывалился наружу. Следом за ним потянулся Михалыч. Они споро разобрали снасти и неторопливо направились к реке. Следом за ними пошел Гургеныч, оставив водителя в машине, где он растянулся на креслах, собираясь как следует вздремнуть.
Подойдя к воде, рыбаки разобрали удочки и каждый выбрал себе место, руководствуясь только ему видимыми приметами. Поплавки легли на воду, мерно покачиваясь из стороны в сторону. Настроившись на долгое ожидание, рыбаки философски нахохлились над удочками. Легкий ветерок, налетая, слегка рябил воду, приподнимая поплавки, и еле слышно шелестя камышом и листьями ив, растущих по берегам реки. Солнце всходило над горизонтом и едва видимый туман, легкой дымкой поднимался от реки.
 
Тут у Багрова поплавок лег на воду и резко ушел вниз. Едва заметным движением старик сделал подсечку и легко выкинул на берег крупного судака. Ловко подхватив его под жабры, он опустил его в садок, где рыба шумно заплескала хвостом. Почти тут же клюнуло у Михалыча и он вытащил на берег крупного окуня. Не успел Григорий Иванович закинуть удочку, как у него снова поплавок ушел вниз и он снова вытащил судака.
– Стая подошла, – кивнул он на воду, – кормится. Теперь только успевай таскать.
В течении получаса Багров наперегонки с Михалычем таскали одну рыбу за другой, успевая поглядывать друг на друга. Клев закончился так же внезапно, как и начался. Гургеныч опустил камеру, напоследок отсняв панораму реки, стараясь запечатлеть красоту этого удивительного места при свете восходящего солнца.
– Вот это правильно. – Оскалился Михалыч, приподнимая одной рукой садок, полный рыбы, из воды. – Хоть немного душу отвел. Спасибо, Григорий Иваныч, давно у меня такой рыбалки не было.
– А я это место давно приметил.– Отозвался Багров. – И прикормил немного. Здесь, главное со временем угадать – немного позже, немного раньше и все – ничего домой не принесешь. Но я сюда редко хожу – зачем зря рыбу переводить? А вот когда хочется чего-нибудь такого, что бы душа успокоилась, – Григорий Иваныч выпрямился и шумно вдохнул полной грудью, – прихожу сюда. Иногда даже удочки не закидываю – просто сижу и смотрю на всю эту красоту. И так мне хорошо становится, спокойно, и понимаю, что не зря я жизнь прожил и положил её вот за всё это.
Было немного нелепо слышать эти торжественные слова здесь, но было понятно, что Багров говорит это искренне.
– Ну что, робяты, на сегодня клев закончен. Пошли домой? – Григорий Иваныч ловко подхватил садок с рыбой и направился к машине.
Уложив снасти и растолкав сонного водителя, рыбаки отправились назад в село.
– Сейчас приедем и я вас такой ушицей угощу. – Багров повернулся к Михалычу и залихватски подмигнул. – Вы подобной точно не едали. Меня тесть научил, можно сказать семейный рецепт.
Мерно потрескивали дрова в небольшой приземистой печке под навесом, выложенной из кирпичей. Михалыч и Гургеныч сидели на скамейке за небольшим столом, вкопанным в землю. Беседка, оплетенная вьюном, бегущим вверх по натянутым струнам, была уютной и просторной. Багров хлопотал у казанка, стоящего на печке, и сердито плюющего кипящей водой.
– Уютно у вас здесь. – Михалыч огляделся вокруг.
– А то, – отозвался Григорий Иванович, не прекращая суеты. – Я когда баньку поставил, подумал – а хорошо бы и уголок небольшой такой соорудить, что бы можно было летними вечерами посидеть всей семьей, за столиком. Потом рядом печку соорудил, сверху крышу. Когда тепло, оно удобнее на улице готовить – не так жарко в доме. Да и люблю я на открытом огне готовить – вкуснее получается. Вот сейчас заправлю ушицу, доспеет она и можно будет кушать.
Длинной деревянной ложкой он зачерпнул прозрачно-желтоватый бульон и шумно подул губами.
– М-м-м, а запах-то какой. – Попробовав уху, Багров довольно крякнул и прикрыл крышкой казан. Нагнувшись, он стал шуровать кочергой внутри печки, равномерно распределяя угли. – Ну вот, немного ещё потомится и готово.
На столе появился черный хлеб, тарелки, деревянные ложки и полная миска нарезанной зелени, которую выставила Настя. Она же принесла и полотняные салфетки, которые положила перед каждым.
 
– Ушицу нужно непременно есть деревянной ложкой. – Приговаривал Багров, большим половником наливая в тарелки янтарно светящуюся уху. – Добавить побольше зелени и чёрного хлеба впридачу. Вот тогда и получится самый смак. – Старик поставил перед каждым по тарелке с густой, наваристой ухой. – А что, может по сто грамм? Сам то я не употребляю, но для гостей всегда держу. Прямо из морозилочки, как есть ледяная.