Антология советского детектива-37. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

"Да, невесело живется в Баку", - подумал Теймур. и остановился, завидев издалека такую знакомую зеленую калитку. "Рано... Мать, наверно, и не вставала еще". Теймур не заметил, как из соседних ворот вышла полная смуглая женщина, держа в руках коврик и, видимо, собираясь вытрясти его. Она подошла к Теймуру. 
- Кого тебе, милый человек? 
Теймур, вздрогнув от неожиданности, обернулся и сразу же узнал женщину. 
- Месьма-ханум!... Доброе утро. 
Месьма выронила коврик. 
- Джаваир, Джаваир! - закричала она. 
Уже через мгновение почти все жильцы соседних домов, преимущественно женщины и дети, высыпали на улицу. Теймур растерялся. 
- Тише, Месьма-ханум, не шумите! У мамы больное сердце... 
Но Месьму уже невозможно было угомонить. 
- Что значит, потише! Что значит, вредно! Ты вернулся живым-здоровым, все равно, что снова родился. С Джаваир причитается. Джаваир, выходи, посмотри, кто пришел! 
Зеленая калитка с треском распахнулась и так стукнулась о стену, что посыпалась штукатурка. Навстречу Теймуру кинулся высокий красивый парень, застегивая второпях ремень. 
- Сеймур! 
Братья обнялись. Соседи сбивчиво поздравляли их, кое-кто растроганно утирал слезы. Теймур левой рукой легонько отстранил брата. 
- Дай-ка посмотреть на тебя! Все такой же худющий! 
Ухватив брата за руку, Сеймур втащил его во двор и захлопнул калитку. 
- Осторожней... - поморщился Теймур. Сеймур испуганно опустил руки. 
- Что с тобой? 
- Ничего Пустяковая царапина. 
- Маме скажешь? 
- Говори, не говори - все равно увидит. А где же она? 
Сеймур смущенно пригладил волосы. 
- Пошла в очередь за хлебом, надо затемно становиться... 
- А почему не ты? 
- Почему не я? - виновато улыбнулся Сеймур. - А кто мне позволит! Туда не ходи, этого не смей, оденься потеплее, скушай вот этот кусочек... 
Теймур помрачнел: 
- А что еще ей осталось? Отец погиб, я на фронте... Ну, как она, сердце как? 
- Ничего, хорошо, - поспешил успокоить брата Сеймур. - Только за тебя очень переживала. Встает - "Теймур", ложится - "Теймур". Только и разговоров, - что о тебе. 
Теймур оглядел двор. Небольшая площадка перед домом только что полита и чисто выметена. Старая лоза, многочисленные ветви которой сплетались в сплошной кров, разрослась еще гуще. Листва уже опала, но в двух-трех местах свисали крупные гроздья - Ягоды давно сморщились, потеряв цвет и сок. 
- А почему эти не срезали? - спросил Теймур. 
- Мама не разрешила. Сказала: может, Теймур вернется, его доля, улыбнулся Сеймур, ослепительно блеснули зубы. - Пойдем в дом. 
Младший брат помог Теймуру раздеться, поставил воду на кухне и, не дожидаясь прихода матери, пригото-ил все для купания. Помогая брату намылить голову, Сеймур вдруг задел шишку на затылке. 
- Что это? - тревожно спросил он. 
- А вот этого матери знать не надо, - тоном, не допускающим возражений, произнес Теймур. - От последнего ранения я потерял много крови. Теперь мне иногда бывает плохо. Утром сошел с поезда, голова закружилась - и я трахнулся об асфальт. 
- Каким поездом ты приехал? 
- Да сейчас и расписания толкового нет! - попробовал отговориться Теймур. - Я и номер поезда не помню. 
- Постой, постой, а где твои вещи? 
- Да так, понимаешь, получилось несуразно. Меня прямо с позиций отправили в Грозный, а в тамошнем госпитале я пролежал всего один день. Ночью привезли много тяжелораненых. Немцы где-то прорвались, что ли... Ну, привезли тяжелораненых, а нас, кто мог сам ходить, отправили по домам. Вещмешок мой, когда меня ранило, остался у дружка из Ростова. Жив будет пришлет. 
Сеймур весело шлепнул брата по мокрому плечу: 
- Сам пришел - и ладно. Остальное - ерунда. 
Он помог брату обтереться, провел его в комнату и предложил свое белье, но оно оказалось тесным Теймуру. Тогда Сеймур отпер сундук. Теймур прежде терпеть не мог запаха нафталина, но теперь из сундука на него повеяло детством, чем-то незабываемым, родным. Сеймур вынул вещи отца и заставил его одеться. 
 
- Так почему же мать не пускает тебя в очередь за хлебом? - спросил Теймур, любовно вглядываясь в тонкие черты младшего брата. 
- Она говорит, что в очереди одни женщины и мне там не место. 
Теймур расхохотался, смех отдался болью в затылке, но он уже не мог сдержаться. 
- Давно ли тебя дразнили девчонкой, а теперь в женскую очередь не пускают! 
Сеймур тоже засмеялся, на щеках его появились девичьи ямочки. В это время снаружи донесся слабый вскрик, похожий на стон: 
- Сынок, Теймур! 
Теймур выбежал во двор. 
- Мама! 
- Вернулся! Пришел! А я и не верила, дождусь ли!... - всхлипывала старая Джаваир. Это было непохоже на нее - обычно и печаль, и радость она таила глубоко в сердце, выражая их сдержанно и немногословно... Теймур слегка отстранил мать. 
- Ты нисколько не изменилась, мама! 
- А ты ростом выше стал, в плечах раздался. 
И вдруг спохватилась: 
- Почему ты обнимаешь меня одной рукой, сынок? 
Теймур, улыбаясь, глянул в поблекшее лицо матери, поправил седую прядку, выбившуюся у нее из-под косынки. 
- Давай договоримся, мать, как мужчина с мужчиной. На моей голове не убавилось ни одного волоска. Правую руку я слегка вывихнул. Если ты из-за этой пустяковины станешь расстраиваться - я не рад буду, что приехал... 
Джаваир сквозь слезы смотрела на сына. Дрожашей рукой она поглаживала шершавые от гипса бинты. 
- Не бойся, мама, вот видишь, действует. - Теймур пошевелил пальцами. 
- А разве на вывихнутые руки кладут гипс? 
- Да у врачей ведь ничего не разберешь! Одни говорят так, другие наоборот. Сказали, локоть сместился, я говорю: осторожность - украшение храбреца. Наложите гипс, если нужно... 
Джаваир спрятала голову на груди у сына. 
- Ну, мать, так не пойдет, мы же договорилась... 
Вдруг Джаваир отпрянула от него. 
- Пусть сам бог покарает их! Проклятые... изверги! 
"Да, хорошо, что мать, идя за хлебом, не прошла по тупику, где я лежал пластом!" - подумал Теймур, 
Они вошли в дом. Джаваир после первой вспышка радости почему-то больше не подходила к сыну. Она будто боялась, что стоит ей приблизиться к нему и окажется, все только что происшедшее - сон. Наконец, она решилась поцеловать его в лоб, в щеки, и ушла хлопотать во двор. То и дело оттуда доносилось: "сыночек мой, мальчик мой, кровинка моя". 
К вечеру состояние Теймура неожиданно ухудшилось, у него началась рвота, он потерял сознание. Сеймур сбегал к телефону-автомату, вызвал "скорую помощь". Врач, осмотрев Теймура, вышел в переднюю, где его ждал растерянный Сеймур. 
- У больного сотрясение мозга, - не дожидаясь расспросов, хмуро сказал врач. - Должен предупредить: состояние тяжелое. Надо вылежать минимум пять-шесть месяцев. 
Джаваир не согласилась отдать сына в госпиталь. Бедная мать, забыв о собственном недуге, испуганной птицей кружилась над больным сыном. 
II 
Теймур метался, бредил. 
Вот отец взял его за руку. - Пойдем, сынок, в баню, сегодня "мужской день". 
Квартальную баню прибрал к рукам неудачливый "потомок пророка" Гаджи Сеид Кязим. Баня была ветхая, стены в трещинах, крыша, покрытая неровными слоями кира, поросла мхом и травой. Когда над низкими грязно-желтыми дверями вывешивался зеленый флаг, вся округа знала: сегодня - "женский день". А белый флаг над дверями означал, что баня на сегодня принадлежит мужчинам. Гаджи Сеид Кязим гордился своей выдумкой и повел дело так, что было непонятно, кому принадлежит банька - ему или государству. Но через несколько лет на углу Советской и Первомайской построили большую, красивую баню. Померкло заведение Гаджи Сеид Кязима, изменило ему счастье. 
 
А потом вдруг Теймуру во всех подробностях привиделась их давняя встреча с Шамси.