Антология советского детектива-37. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

Привычный шум не мешал работе. Тонкое, тронутое оспой лицо майора было задумчивым, хмурым. Поиски «артиста» пока не дали никаких результатов. Ничем не порадовал и старший лейтенант Шариков. «Да, пожалуй, не следовало торопиться с арестом Голодко… Хотя не в поспешности дело,- оправдывал Дудин свое решение.- Плохо, что не задержали Глухареву…»
Телефонный звонок прервал мысли майора. Он поднял трубку и, узнав голос сотрудника управления государственной безопасности Захарова, сразу повеселел:
- Еду незамедлительно,- бодро ответил он.
Захаров еще что-то сказал, но под окном загудел паровоз, и последних слов Дудин не расслышал.
Минут через десять майор уже поднимался на третий этаж управления. Захаров встретил его дружеской улыбкой, предложил сесть.
- Рассказывайте, пожалуйста,- попросил Дудин.
- Очень немного могу сообщить,- как всегда скупо ответил Захаров.- Но думаю, что и эти сведения не безынтересны для вас. И для нас - тоже. Посмотрите-ка на эти вот штуки.- Он выложил на стол десятка два брошюрок в черной коленкоровой обложке.- Знакомо, конечно? Эту «продукцию» не впервые нам подбрасывают христолюбивые «друзья» из-за океана.
- Чего-чего, а на такое они не скупятся,- заметил майор, наскоро просматривая изданные в Америке «божественные послания».- В прошлом месяце мы их штук двести подобрали.
Захаров продолжал:
- Самое интересное, что мы, наконец, точно установили: на сей раз эту макулатуру подбросил нам тот самый «турист», который вашему пареньку золото передал.
- Да, интересно! - оживился Дудин.- Теперь и мне кое-что становится более ясным. Жаль только, что мы не прихватили на месте преступления этого туриста. Очень жаль…
Захаров убрал со стола брошюры, поднялся.
- Вот и все, чем могу вас порадовать,- сказал он, прощаясь.- А то, что не прихватили этого гнилого патера, жалеть не стоит. Надо думать, святоша попадется на более серьезном.
К себе майор возвращался не торопясь. Собственно, можно было идти прямо домой, но что-то удерживало, хотелось побыть одному, поразмыслить над сообщением Захарова, которое хоть и не содержало сведений, прямо относящихся к делу «артиста», но позволяло сделать некоторые выводы.
Нагретый за день асфальт и кирпичные здания дышали зноем. В такую жару хорошо поваляться на теплом песке у реки, искупаться и снова беззаботно глядеть в бездонное небо. Или же найти укромное местечко на одном из многочисленных островов, забросить лесу и так же бездумно следить за поплавком… Майора словно кто-то подтолкнул в спину,- он вспомнил о своем обещании сыну и заторопился, смахнув со лба капельки пота.
Сын уже поджидал его у ворот штаба:
- И как тебе не стыдно, папка! Обещал пораньше домой прийти, а сейчас опять скажешь «завтра»? Пошли на речку! - требовательно попросил малыш.- Я и удочки взял. Пошли, папа!
Под укоризненным взглядом сына майору стало не по себе,- редко уделял он ему внимание, занятый службой.
- Сейчас, сынок. Не нужно хмуриться, забегу только к дежурному.
В комнате дежурного Дудин застал Шарикова. Старший лейтенант был в гражданском и выглядел моложе, бодрее.
- Собрались гулять? - поинтересовался Дудин.- Может, вместе на рыбалку сходим?
- В другой раз. Надо с Голодко поговорить. Авось передумал и скажет.
- Вряд ли,- отозвался майор с добродушной усмешкой.
Шариков запротестовал с необычной горячностью.
- Почему вряд ли? Откуда такие выводы? Вы уж извините меня, Александр Михайлович, но я на своем настаиваю. Да, настаиваю! - подтвердил он, хотя ему не возражали.- Могу же я в конце концов поступить так, как мне кажется правильным?
Дудин нахмурился. Должно быть, горячность помощника, так шумно выраженная в присутствии дежурного офицера, покоробила его.
- Дело ваше. Смотрите, может и будет толк.
Короткая размолвка с Шариковым испортила Дудину настроение, но он, словно отгоняя неприятные мысли, взял сына за руку:
- Пошли, рыбак, ершей ловить.
- Вот хорошо,- обрадовался мальчик, вырвал руку и побежал вперед.- Догоняй, папка! - крикнул он, обернувшись.
 
Отец помчался за сыном и, пробежав несколько метров, опять пошел шагом. До речки было не больше километра. Длинная вереница людей торопилась к Веснянке. Шли с удочками, со спиннингами и авоськами со снедью. Шли молодые и старые. Всех одинаково манила тихая гладь реки, что искрилась в поросших ивняком берегах.
Дудин быстро забыл о разговоре с помощником, догнал ушедшего далеко вперед сынишку и стал с ним советоваться, где им получше выбрать местечко. И вдруг, к недоумению сына, отец остановился и громко воскликнул:
- Вот те ерш!
Сын встрепенулся, взглянул с удивлением на отца:
- Где, папа? Где ерш?
Навстречу вразвалку брел Иннокентий Каленник, старый знакомый! Среди тысячи других Дудин узнал бы вихляющую походку Лорда - как звали Каленника дружки.
Иннокентий тоже заметил майора, но уклониться от встречи уже не мог - некуда…
- Ба, ба! Кого я вижу! Вы ли это, Иннокентий Петрович?
Пресвитер остановился, вежливо кивнул головой:
- Здравствуйте, гражданин начальник. Мое вам почтение.- Он сдернул с головы старую фуражку и тотчас опять надел ее на бритую голову.- Никак на рыбалку собрались? Хорошее дело… у кого делов не больно много.
- Точно! - словно обрадовался майор.- Угадали. Дел у нас - никаких. Только и хлопот, что рыбкой побаловаться. Может, и вы с нами? По старому знакомству посидим, покалякаем.
Иннокентий насторожился.
- О чем калякать, гражданин начальник? Вроде и говорить по-пустому не любите… Нет уж,- заупрямился Иннокентий.- Пути-дороги у нас с вами разные. Свое я отбыл. Чего языком молоть зазря. После тех курортов, что вы мне удружили, навек закаялся старые дела ворошить.
- Стало быть, на пользу пошло? - усмехнулся майор.
- Так, я нынче в мирские дела уже не суюсь. Да и годы…
Со стороны казалось, что стоят и мирно беседуют два старых знакомых. На них никто и внимания не обращал, кроме мальчика, с обидой глядевшего на отца.
А тот удивленно вскинул брови:
- Не в духовный ли сан постриглись? - Мысль, что Иннокентий Каленник, старый контрабандист, когда-то кутивший напропалую, вдруг стал святошей, действительно показалась совсем нелепой.- Не может быть! - воскликнул Дудин.
Бычья шея Иннокентия покраснела:
- Советская власть никому веровать не возбраняет. Я в тюрьме свою совесть обрел. Вот как! И слава богу. А засим до свиданьица, гражданин начальник.- И пошел, поплыл вразвалочку, привычно глядя себе под ноги.
Майор проводил его долгим взглядом. Потом, сидя на берегу, вспомнил прежнего Лорда, каким знал его до ареста. Никак не вязался настоящий его вид с тем, прежним. Перед глазами медленно проплыла вся история Иннокентия Каленника, Лорда, почти забывшаяся до неожиданной встречи с ним.
…Вот он стоит перед ним в кабинете, только что задержанный при переходе через границу,- красивый, самоуверенный, элегантный Лорд. «Да, переходил границу»,- отвечает ровным, спокойным голосом. «Почему нарушили границу?» - «Случайно, товарищ майор, совершенно случайно. Был пьян и вместо поезда на Минск оказался в берлинском… Странно? Разве таких случаев не бывало в практике? Вам ли, опытному в таких делах пограничнику, доказывать, что виной всему «перебор». Коль уж так случилось, готов и штраф заплатить…»
Долго Лорд изворачивался. Не помогло. При тщательном обыске в его пиджаке было обнаружено несколько пластин платины, а в полых каблуках модных туфель - золотые десятки.
- Твоя взяла, начальник,- без тени смущения заявил Лорд. И казалось, он вовсе не обескуражен перспективой тюремной отсидки…
 
«Неужто Лорд отказался от старого?»-размышлял Дудин, представив теперешнего Каленника. Заношенные брюки, невзрачный и тоже не новый пиджак, стоптанные башмаки - все это никак не вязалось с тем, прежним Лордом…
Правильная мысль иногда приходит неожиданно, и обидно становится, что вопрос, над которым так долго и тщетно ломаешь голову, решается проще простого. Нечто подобное испытал майор и сейчас. Он почувствовал, что нашел ключ к разгадке. И чем глубже анализировал свое предположение, тем больше укреплялся в нем.