Антология советского детектива-37. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

Странно, Губарев сейчас думал только об одном — чиста ли Ставрова? А если нет, с кем связана: с ПКРБ? С японцами?
— Владимир Алексеевич, я могу сменить грим, взять другой номер.
— Я забыл, вы ведь упорный человек. И все-таки, дорогой Александр Ионович, лучше не рисковать. Придется внедрять вас в «Аквариум».
Раздался стук в дверь, полковник бросил:
— Войдите!
Вошедшие в кабинет чиновники, ротмистр Ефимов и штабс-ротмистр Полуэктов, агентурой и осведомителями занимались еще в жандармском корпусе, откуда были откомандированы в ПКРБ. Ефимов был тщедушен, с жалким зачесом на гладкой лысине и провисшем на шее мешочком; Полуэктов, хоть и был высок, из-за тучности напоминал щурящегося хомячка. Полковник кивнул.
— Садитесь, господа, прошу. Кто начнет? Давайте вы, Константин Ильич. Выяснили, кто господин Юдзура?
— Выяснил.
— Так давайте.
— Владимир Алексеевич, человек, о котором идет речь — господин Киёмура Юдзуру, представитель фирмы «Ицуми». Фирма занимается транспортными механизмами, измерительными приборами, судостроением.
— Давно этот Киёмура в Петербурге?
— Больше тринадцати месяцев. С мая прошлого года.
— Где живет?
— Его квартира на Второй линии Васильевского острова. Кроме того, на Садовой у него собственное бюро с секретаршей.
— Я вижу, у вас фото?
— Да, — ротмистр протянул Курново фотографию. Вглядевшись, полковник передал отпечаток Губареву. Без всякого сомнения — на фото изображен Ахметшин-Юдзуру. Курново снова взял карточку.
— Это он, Александр Ионович?
— Без всякого сомнения — он.
Полковник язвительно посмотрел на Ефимова.
— Слушаю вас, Константин Ильич. Что у нас на Танаку и Киёмуру?
Ротмистр, чувствуя разнос, насторожился.
— К сожалению, материал на Танаку скуден. Вы же знаете, Владимир Алексеевич…
— Что «знаете»?
Под «знаете» Ефимов подразумевал обширные связи Танаки при дворе. Но вместо этого сказал:
— Танака под моим контролем еще с МВД.
— Не разводите воду. Коротко.
— Возможно, он и занимается шпионажем, но ничего предосудительного…
— Факты, Константин Ильич, факты.
Видно было, что Курново теряет терпение. Ефимов опустил глаза и, стараясь отвести грозу, сказал почти беззвучно:
— Владимир Алексеевич, ведь вы все знаете. Донесения по поводу Танаки я подшиваю в дело регулярно. Досье огромно, но реальных компрометирующих материалов пока нет.
— Совсем нет?
— Реальных — увы.
Те, кто знал Курново, поняли бы, что он сейчас взбешен.
— А Киёмура?
— Его деловые контакты вне подозрений.
Курново притворно вздохнул.
— Ротмистр, я ведь прошу факты. У вас же одни слова. Когда Киёмура был в отъезде последний раз?
Так как ротмистр медлил, он рявкнул:
— Когда?
— Сейчас, — Ефимов открыл папку. — Вот, шесть дней назад.
— Что — шесть дней назад?
— Шесть дней тому назад Киёмура вернулся из Москвы.
— Из Москвы? Вы уверены?
— Да, уверен. Он был там около двух недель.
Все вынуждены были замолчать. Курново сделал вид, что разглядывает что-то в окне. Наконец спросил:
— Каким образом это установлено?
— Он отметился в консульстве.
— И все? Да не молчите вы, черт вас возьми! Я спрашиваю — в консульстве, и все?
— Да, все, Владимир Алексеевич.
Полковник взглянул на Губарева, усмехнулся:
— Ну и ну. Ротмистр, вообще какие у вас источники на Киёмуру?
Ефимов замялся, и Курново стукнул по столу.
— Да не бойтесь вы, черт вас возьми! При нем можно говорить! Источники?
— Простите, Владимир Алексеевич. Во-первых, о Киёмуре нам сообщает его секретарша. Из конторы. Во-вторых, швейцар в жилом доме, занятом японцами.
— Дневной швейцар?
— Да, дневной.
— Хорошо, дальше.
— Прислуга, убирающая в квартире.
— Все?
Ефимов покосился на Полуэктова. Курново повторил:
 
— Я спрашиваю — все?
— Идут данные от Михаила Игнатьевича.
— Вы хотите сказать — из «Аквариума»? Он часто там бывает? Штабс-ротмистр?
Полуэктов от волнения побагровел.
— Довольно часто. Вот материал.
— Что скажете вы, ротмистр? Как часто этот Киёмура бывает в «Аквариуме»?
Ефимов поцарапал папку, будто в ней было спасение.
— Когда в Петербурге, почти ежедневно.
— С кем?
— Как правило, с сотрудниками посольства.
— Ротмистр, вы знаете, что такое служебное несоответствие? — Курново холодно улыбнулся.
— Ваше высокоблагородие…
— Как часто он отлучался из Петербурга? Отвечайте!
— Владимир Алексеевич, у него совершенно официальные деловые контакты. Он уезжал в Москву, Нижний, Самару.
— В Москву, Нижний, Самару? Вы это проверили? Нет? Послушайте, кто вам дал право так работать! Молчать!.. Идите, вы свободны.
— Владимир Алексеевич…
— Я сказал — идите.
Ротмистр, взяв папку и двигаясь боком, вышел из кабинета. Полуэктов побагровел еще больше. Курново, не глядя на него, достал из верхнего кармана батистовый платок. Вздохнул, приложил платок к носу, понюхал и спрятал в карман.
— Михаил Игнатьевич, давайте посмотрим, что в «Аквариуме».
— С удовольствием, — Полуэктов раскрыл папку, сверху лежали личные дела. Штабс-ротмистр сейчас явно не спешил, стараясь выиграть время. — Как будем, выборочно или по списку?
— Все равно. Главное, чтоб были фото. Есть?
— А как же. Фото у меня на каждого. С кого начнем? С прислуги?
— Давайте с прислуги. И показывайте фото Александру Ионовичу.
— Слушаюсь.
Продолжая выигрывать время, Полуэктов отобрал несколько дел, протянул Губареву.
— Смотрите, Александр Ионович, среди официантов — Киреев, Развалов, Лонщаков. Это, так сказать, давняя агентура.
Губарев бегло просмотрел фото: со второго досье на него глянуло круглое лицо с нитевидными усиками. «Развалов Никанор Евсеевич, 1880 г, р. Православный. Женат. Член «С. р. н.»{«С. р. н.» — «Союз русского народа», монархическая организация, входившая в состав так называемой «Черной сотни».} Рекоменд. к агентурной работе — жанд. крп. МВД». Полуэктов пояснил:
— Это агенты среднего звена. Кроме того, метрдотель и шеф-повар. Александр Ионович, надеюсь, вы понимаете, имеются в виду только наши агенты. Люди охранного отделения делятся с нами, если попросим. Но их больше интересует уголовный элемент и контрабанда. С артистами так: их у нас шестеро. Иллюзионист Зауэр, певица Тарновская, четыре девицы из кордебалета: Негина, Ринк, Оссовская, Зарембская.
— У японцев есть отношения с артистками?
— В частности?
— Меня интересует Танака или Киёмура.
— По нашей инициативе в связь с японцами девицы не вступали.
Губарев вернул фото штабс-ротмистру.
— Спасибо. Вам ничего не говорит фамилия «Ставрова»?
— Шансонная субретка, сезонный ангажемент, как же. Очень хорошо знаю. Нет, на нас Ставрова не работает.
— На охранное отделение?
— Вряд ли, она им не нужна.
— А иностранцы?
— Если вы имеете в виду Танаку, скажу — есть сведения, что Танака делает Ставровой презенты в солидной сумме. Но считать, что Ставрова сотрудничает с японцами, пока нет ни оснований, ни материала. Как вам это объяснить… Вопрос несколько деликатный. Это театральный мир, у них свои законы: деньгами, которые ей дает Танака, Ставрова делится с труппой. На их языке это называется парное. Что же касается связи… Она может с ним, простите, спать, но насчет сбора шпионских данных — вряд ли.
Полуэктов ухмыльнулся. Губарев посмотрел на Курново: у меня, мол, все. Полковник кивнул.
 
— Спасибо, Михаил Игнатьевич. Я вас сегодня еще вызову.
Полуэктов вышел. Курново повернулся, каким-то особенно тягучим шагом подошел к столу, привстал на носках.
— Киёмура — лицо достаточно известное в Петербурге, — потеряться теперь он не может. Думаю, это опытный разведчик, если нам ничего не может сообщить даже его секретарша.