Вагон святого Ипатия (СИ)
Все это я к чему? Да о том, что подобным образом удалось снизить налоговый гнет на крестьянство. Каждый год я снижаю размеры налогов, которыми облагаются сельские жители. За десять лет, удалось их снизить вдвое. Теперь крестьянин платит в казну лишь 100 % своего дохода. Но все равно это кошмар! Моя цель – 40 % налог! Как у большевиков в годы НЭПа. А пока, на селе обстановка остается взрывоопасной. Жить крестьянину стало легче, но до спокойствия и стабильности еще далеко. Сколь бы сильно не проявлялась правительством забота о людях, но помещичьи и кулацкие хозяйства у крестьян как бельмо на глазу. И чувствуется, что рано или поздно, но «черный передел» начнется. И что мне тогда делать? Возглавить этот процесс. Вот только для этого, у меня должны быть основания. А солидным основанием будет помещичий бунт! Потому я и прикармливаю КПРФ и ЛДПР. Чтобы было кому повести помещичьи массы на борьбу с проклятым самодержавием. А давить этот бунт будут сами селяне. А что? Они вряд ли откажутся придушить своего барина и поделить все, что он нажил. Понятно, что не везде это произойдет. В Сибири, где крестьяне не страдают от малоземелья, появившиеся недавно помещики из отставников никого не раздражают. Да и налог в тех землях установлен щадящий. Зато в Европейской части нашей империи, скоро будет весьма жарко. И вряд ли получится все спустить на тормозах. Потому что недовольство подогревают и представители заграницы. В первую голову – французы. Не так давно, ими было инициировано создание партии конституционных демократов. Партия эта совсем не соответствует аналогичной из моего времени. В первую очередь – совершенно иной социальный состав. В основном – «чистая публика», недовольная моим правлением. Именно она и мечтает поменять в России всё, всё, всё!
У нас, эта партия состояла из разного рода интеллигенции и земского либерального дворянства. В состав партии входили либерально настроенные землевладельцы, средняя городская буржуазия (промышленники, купцы, банкиры), учителя, врачи, служащие. Ну и в период революционного подъёма 1905–1907 годов в партийных организациях состояли или активно поддерживали партию многие рабочие, ремесленники и крестьяне.
Но как говорится: здесь вам не тут. Имея в качестве конкурентов социал-монархистов, христианских социалистов и народных социалистов, все эти Винаверы, Гессены, Кизеветтеры, Мандельштамы, да прочие Струве не смогли привлечь под свои знамена людей, занятых физическим трудом. В меньшей степени чем у нас, были представлены учителя да врачи. А уж на программу их партии смотреть без недоумения было невозможно. Дело в том, что то, чего они декларировали у нас, тут в большинстве случаев делалось без всякого их участия. И что им оставалось? Вот провозгласили они требование о принудительном выкупе в пользу крестьян, части земель частновладельческих «по справедливой оценке».
Чудесно ребята! Молодцы! Вот только в моем «сливном бачке» есть и те, кто специализируется на вопросах внутренней политики. Я ведь специально заострил их внимание на этом пункте программы. И «сливной бачок» начал просвещать читателей всех подконтрольных нам газет. Для начала было опубликовано мое мнение по этому вопросу:
– Не программа, а жидовство сплошное!
После этого, была опубликована статья некой Лии Рабинович, в которой она писала следующее:
«Я не понимаю: тот ли народ прозвали жидами? Ведь наши поборники конституции задумали сделать настоящий жидовский гешефт! Судите сами: кто будет выкупать у этих господ землю? Государство? Но у него нет иных источников дохода, кроме тех средств, что оно собирает с народа. С тех же крестьян. Но почему крестьяне должны платить за барский каприз? Вам господа, один раз за эту землю уже заплатили, в виде выкупных платежей! Все, что осталось сделать: нотариально заверить передачу ваших земельных владений крестьянским общинам. Так будет правильно и справедливо. То, что отнятые правительством у народа и переданные вам деньги, вы потратили на французских куртизанок и проиграли в игорных домах, вас ничуть не извиняет».
Досталось кадетам и за их предложение о введении восьмичасового рабочего дня. Здесь госпожа Рабинович прямо заметила, что многие конституционалисты сами являются владельцами фабрик и ничего не мешает им установить у себя восьмичасовой рабочий день. Но они почему то у себя установили более продолжительный рабочий день и одновременно упрекают правительство в том, в чем сами же и виноваты.
Скандал вышел знатный. На кадетов обрушились буквально все: от запрещенных анархистов, до не вылезающих из эмиграции членов КПРФ. Последняя особенно отличилась в выборе выражений. Педалируя нерусские фамилии лидеров конституционалистов, газета «Фашина» уверяла своих читателей в том, что все эти люди хоть и крещеные, но жиды и натура у них самая что ни на есть жидовская. Верить таким – значит, непременно быть обманутым. И вообще, пора народу брать в руки хворостину и гнать этих негодяев в Палестину.
Как и следовало ожидать, пришлось любителям севрюжины с хреном, оправдываться и доказывать, что они не те, за кого их принимают. Как известно, уверять людей в том, что ты не верблюд, занятие бесполезное.
Можно было бы и забыть про них, если бы не их сотрудничество с французами. Что нужно было последним, понятно было сразу: поставщик «пушечного мяса». В этом качестве, подсунутые им мною поляки, французов не совсем устраивали. Поляки были не столь многочисленны, как русские и обходились они заметно дороже. Более того, у французского правительства не было полной уверенности в том, что поляки не затеют войну именно с Россией. Если такое произойдет, то Россия может качнуться в сторону союза с Германией. Поэтому Париж и прилагал значительные усилия к тому, чтобы заключенное ранее тайное соглашение действовало так, как им и нужно. То, что мы решили вовремя соскочить с поезда, они уже поняли. Выручить их могла только смена политического режима. Правда, они ошибались насчет того, кто являлся фактическим главой этого режима. Тут всех сбивал с толку заданный мной вектор развития страны. Приоритет был дан вопросам безопасности. Не только внешней. Внутренней тоже. Следствием этого было неуклонное возрастание роли созданного мною Генштаба. Именно он решал, что в стране развивать, а с чем погодить. На Генштаб много чего замыкалось. Особенно на его Мобилизационное управление. Тут и освоение Севморпути, и работа обоих «Военторгов», стандарты образования, особенности развития территорий… В общем, контора стала настолько влиятельной, что не заметить ее было просто невозможно. А руководил Генеральным Штабом, великий князь Георгий Александрович. Который до недавнего времени являлся наследником престола. Не ускользнуло от внимания французов и то, что по мере усиления влияния моего брата, среди прочих великих князей произошло моровое поветрие. И выводы о причинах этого мора были сделаны «правильные». На меня в этом плане никто не грешил. Внешний мир меня считал просто хорошим, но слабовольным человеком, которого целиком и полностью подмял под себя волевой брат. Родилось даже такое выражение – «Георгиевская клика». А раз все беды французов от этой клики, то почему бы не помочь русским людям от нее избавиться? А заодно, поставить меня под контроль с помощью «лучших людей России». Поэтому, оппозицию ориентировали не на парламентскую республику, а на конституционную монархию. Тут кураторы наших свободолюбцев рассуждали здраво: отладить работу парламента таким образом, чтобы он стал дееспособным, требует много времени и сил. Проще ограничить власть монарха, не разрушая прочих устоявшихся порядков. Я это тоже прекрасно понимал и продолжал ломать комедию. Наверное только бельгийский король прекрасно понимал, с кем имеет дело. Но он своими сокровенными мыслями ни с кем не делился. Тем более, что мы с ним сейчас готовили проект образования нового политического и военного союза – Организации Северо-Атлантического Договора.