Вагон святого Ипатия (СИ)
Я прекрасно знал, что на самом деле ничего страшного не произошло. Немцы могут легко поставить намного больше тех 700 тысяч человек, которых по их мнению было достаточно для победы над Францией. Но это я знал. А в Берлине считали по старинке и многомиллионную армию создавать боялись.
Французы кстати тоже еще не разобрались как следует и по-прежнему считали, что 700 тысяч русских и 200 тысяч польских солдат вполне хватит для разгрома австро-венгерских и германских сил на Востоке.
Была у Вилли и другая головная боль, которая именовалась Польшей. Во-первых, он достаточно высоко оценивал Войско Польское. Считал, что оно много лучше русской армии. Тревожила его и то, что в его и австрийских землях поляки ведут подрывную агитацию среди соплеменников. И получается, что надеяться на своих подданных польских кровей ему не приходится. Того и гляди, ударят в спину или нагадят еще каким образом. И как ему быть?
Долго раздумывать о способах решения «проклятого польского вопроса» кайзеру не пришлось, потому что его советники не зря свой «бутер» вместе «бродом», а иногда и шнапсом потребляли. Люди подполковника Карла Брозе довольно легко установили деловое сотрудничество с руководством польской «двуйки», а через них и с премьер-министром Дмовским.
Предметом сотрудничества была организация польской пропаганды на территории Второго рейха. Долго уговаривать Дмовского не пришлось. Тот не очень хорошо относился к Пилсудскому и его сторонникам. Он вообще не хотел видеть на территории Польши ни Юзефа, ни его сторонников. А тут такой случай подвернулся! Получить согласие Сейма и короля, труда не составило. Ни Анджею, ни сенаторам Пилсудский особо не нравился и они с удовольствием упекли бы его туда, где портил польскую кровь его брат Бронислав. Но Сахалин им был не подвластен, зато американские земли были в их распоряжении. А раз так, то не дожидаясь решения послевоенной мирной конференции, они объявили территории штатов Вермонт, Нью-Хемпшир и Мэн, неотъемлемой частью польского государства. Правда, названия штатов звучали не патриотично, но разве это проблема? Дать новые названия и вся недолга! И дали. Так появилась пока что на польских географических картах новое образование – Ziemie zamorskie Nowa Polska. Но это было не всеми географическими новостями. Эта самая Nowa Polska, состояла из трех воеводств, которые как вы понимаете раньше назывались штатами. Воеводствам тоже пришлось сменить вражеские названия на исконно польские. Вермонт стал называться – Зеленогорье, Нью-Хемпшир превратился в Каменоземье, а Мэн теперь назывался Сосновец. А всеми этими землями, особым королевским указом был назначен править Гетман Новопольский Юзеф Клеменс Пилсудский.
Как к такому польскому самовольству отнеслась Антанта? Да положительно отнеслась. У англо-канадцев после Вторжения Першинга, десантов Назгулеску и рейдов Дикой дивизии, возникло сильное желание иметь между собою и Америкой достаточно сильное в военном отношении буферное образование. Поэтому они возражать не стали. Прочие страны Антанты тоже были не против расчленения САСШ. Польские обретения у них не вызывали никакой зависти. Три не самых развитых и к тому же малонаселенных штата. Никакой выгоды от такого приобретения ждать не стоило. Чтобы их развить, нужно было вложить немало средств. Так что, пусть забирают! Но сами поляки считали иначе:
«Имея в качестве соседей русских и германцев, наша страна не может считать, что ее независимость гарантирована. Как учит нас история, в любой момент наши исконные враги могут передумать и произвести очередной раздел Речи Посполитой. Новая Польша, недоступная врагам, позволяет нам и в этом случае сохранить польскую государственность в нужном для реванша объеме».
Именно это на полном серьезе утверждала «Трибуна Люду». Насчет потребных на развитие этих земель средств, польская верхушка не беспокоилась.
– Много кто в мире заинтересован в существовании сильной и независимой Речи Посполитой, – растолковывал депутатам Сейма Роман Дмовский. Для того, чтобы мы устояли перед германским натиском, пришлось раскошелиться французам. За безопасность Канады нам будут платить британцы, а боязнь польского восстания, уже заставила оказывать нам помощь немцев и австрийцев.
Дмовский говорил чистую правду. Оба кайзера разрешили на своих территориях работу вербовочно-переселенческих организаций. Правда, с ограничениями. Вербовать разрешалось только сельских жителей. Впрочем, даже без наложения запрета, жители Львова, Кракова и Познани не горели желание переселяться куда то за океан. На призывы в основном откликалась сельская беднота. Кроме этих людей, в Новую Польшу старались заманить литовскую бедноту. Но самое главное – на новых землях хотели осадить ветеранов Пилсудского. Против чего новый гетман совсем не возражал. Впрочем, будучи человеком больших способностей и талантов, он и сам не жаждал возвращаться в Варшаву. Вместо этого он обосновался в Огасте, переименованную по такому случаю в Августов и всецело отдался делу укрепления польской державности.
Но что поляки? Те от России в данный момент ничего не требуют. Зато мексиканцы начали требовать. И ни что иное, как Северную Калифорнию. Мол это наша бывшая земля, поэтому отдай ее им и не греши! Проблема мексиканцев была в том, что после захвата Лос-Анджелеса, они вроде бы бодро продвинулись на север аж на 200 км в сторону Сан-Франциско, но расслабились и прозевали американский контрудар. После чего бодро драпанули в сторону Лос-Анджелиса и если бы в этом городе не было японских войск, то и Лос-Анджелис потеряли. Но пронесло. Навязавшие преследователям встречный бой японцы, сумели стабилизировать линию фронта в пятидесяти километрах севернее в районе Кресент Велли. А дальше, американцы просто заключили с нами договор об аренде остававшейся под их контролем территории Северной Калифорнии. И вернуть им ее назад мы должны аж в 1933 году.
Собственно говоря, я не считал нужным обманывать американцев и аннексировать эти земли. Мне Калифорния была нужна для другой цели. Прежде всего, я хотел, чтобы у американцев никогда не было ни Кремниевой долины, ни флота на Тихом океане. Своим «краснозвездным» союзникам я объяснил свою позицию просто: мне со временем нужна Вторая Калифорнийская республика. Или Калифорнийская монархия. Без разницы. Главное – сделать так, чтобы жители Калифорнии как черт от ладана шарахались и от Мексики, и от САСШ.
С Мексикой все понятно, после этой войны, мексиканцу появляться на территории штата не стоит. Значит, сезонные работники будут приезжать из других мест. Судя по всему, население САСШ ожидает несладкая жизнь. Особенно если учесть то, что победители заставят побежденных выплачивать репарации. Значит, калифорнийские фермеры будут использовать труд самих янки. И кстати, благодаря временному пребыванию под моей властью, калифорнийцы будут избавлены от платежей победителям. А значит, будут достаточно зажиточны, что бы им завидовали жители иных штатов. А зависть бывает всякая. В том числе и черная. А теперь представьте себе ситуацию: живут себе люди спокойно под властью русского царя. Спокойно живут, да еще богатеют. И тут, в один прекрасный день выясняется, что им предстоит вернуться под власть «парней из Вашингтона». То есть, богатый штат присоединяется к обнищавшей стране. Как вы думаете, жители штата вспомнят о том, что когда то они были независимым государством? Мне нужно, чтобы Калифорния во время неизбежной со стороны САСШ попытки реванша, присоединилась к антиамериканской коалиции. Если за 25 лет нам удастся изменить настрой местных жителей, то они не захотят видеть рядом с собою могучую, единую и неделимую Америку.
Правда, сейчас штат не настолько плотно населен и развит, чтобы бросить вызов даже той Америке, которую ослабит послевоенный кризис. И крупных заводов еще нет, и населения едва 2.5 миллиона человек. Ну ничего, прорвемся!