Пернатым не место во дворце (СИ)

Но я не могла.
- Понимаю, - мне словно не хватало воздуха для ответа. - Иди.
И отступила на пару шагов назад.
- Это твой ответ? Нет? - Воин горько усмехнулся. - Ты не можешь даже тут мне уступить? Мне очень нужна твоя поддержка!
А что, если я больше не смогу вернуться во дворец? - спрашивала я глазами. - Что, если ты займешь трон, узнаешь о ребенке, и мы тогда точно не вернемся в клан?
- Я не могу оставить клан, - я сделала еще один шаг назад. - Я нужна своим людям.
Провести целый день верхом на лошади до дворца - это подвергнуть риску ребенка. А этот дар небес я не отдам так глупо. Нет.
Дерек смотрел на меня не моргая, будто надеялся, что я передумаю. Будто хотел кинуться с уговорами и убедить уйти с ним.
- Если я кину тебя на лошадь и унесу прочь, ты же все равно сбежишь? - спросил Воин.
- Сбегу.
Уж не говоря о том, что мне нельзя животом поперек лошади, дурак!
- Я прошу лишь на церемонию, - еще раз повторил Воин, и я почувствовала его боль, как свою.
Я задевала его, ранила своим отказом. Казалась черствой, как сухарь. Гордой эгоисткой. Неблагодарной.
Но если Воин узнает во дворце о ребенке, то что предпримет? Я не могу так рисковать! Вот если он вернется, тогда я расскажу Дереку правду!
- Нет? - еще раз спросил генерал равнин. - Я еще никогда никого не уговаривал трижды!
- Нет, - ответила я, опустив глаза, и не подняла их, пока не услышала топот удаляющихся копыт сотен воинов.
 ГЛАВА 72 
 
- Ну что, упрямица? Не воспользовалась моим порошком? - Травница встала рядом, провожая взглядом, войско Долин.
Порошком? А? О чем она?
Я подняла руку к лицу и вспомнила о мешочке, который она дала недавно. Поздно!
- Могла бы кинуть в лицо Норису, был бы жив братец Воина, а он сам здесь бы остался, -Травница отряхнула длинную юбку и посмотрела на меня.
- А убийца отца остался бы жив? - я покачала головой. - Нет. Это не выход. Дерек однажды сказал, что нельзя оставлять живого врага за спиной, и я сейчас я поняла, как же он прав.
- Ты не идешь по легкому пути, Пернатая!
Свою одежду, которую Воин так и не сжег, а Травница вернула, я оставила на пеньке на опушке. Взяла ее в руки, а сама села, смотря в даль.
Вернется ли он?
Сильно ли я обидела Дерека?
- Так и знала, что не скажешь ему, - Травница сегодня была на удивление словоохотлива. Или просто сейчас мне ее слова казались так ни к месту, что хотелось, чтобы она вновь хранила привычное молчание?
Лесные тоже смотрели вслед Воину, то и дело предполагая, вернется ли он или оставил клан навсегда. А еще они сожалели, что не смогут поддерживать такой строгой дисциплины, и все вернется в прежний неспешный темп, как и раньше.
Смогу ли я занять его место и так же организовать Лесных? Вряд ли! У Дерека к этому особый талант. Но ничего не мешает мне хотя бы попытаться!
Я встала, набрала в грудь побольше воздуха и громко сказала:
- Возвращаемся в поселение! У нас еще много дел!
- Пернатая, Воин уехал на время или вернется? - спросил паренек, Робкий, расстроено смотря на меня. Молодое поколение настолько боготворило генерала Долин, что мне стало до слез обидно.
- Ой, не плачьте! Я не для этого спросил! Я не хотел вас обидеть! - растерялся паренек, отступая.
А из моих глаз лились потоки слез, будто прорвало платину. Я развернулась, посмотрев на горизонт и молила:
«Вернись сейчас, прошу! Я все расскажу!»
Но было поздно, а верный конь генерала уносил его от клана Лесных все дальше и дальше.
Вскоре торговцы принесли вести, что похороны Нориса прошли тихо и что никто из соседних королевств лично не явился на церемонию прощания. Никто не хотел выражать почтения к гнилой душе среднего принца Долин - он многим успел насолить.
Мне бы порадоваться, что к врагу отношения хуже, чем к собаке, да только не получалось. Было жутко жалко любов Арсаланы, и я желала, чтобы они переродились в другой жизни, и уже Норис сбивал ноги в кровь в попытках добиться девушки.
 
За покой Арсаланы я зажгла в курильнице особую смесь, которая помогает душе легче пройти путь к перерождению и от всей души пожелала ей найти в другой жизни настоящую взаимную любовь и счастье.
- Пернатая! - Вупи влетел с таким видом, будто на нас напали.
- Что?! - вскочила я на ноги, хотя уже приготовилась ко сну. - Воин?!
Я не заметила, как уже оказалась на мосту, оглядываясь по сторонам. Голубая птица приземлилась на ограждение и с укором посмотрела на меня, изображая мою недавнюю речь:
- Мне все равно, вернется ли он...
И так похоже получилось, что осталось лишь грустно кивнуть, признавая поражения.
- Так где он? - спросила у Вупи.
- Нет его, - хмуро пробурчала птица. - Я хотел сказать, что тебя Ведунья зовет, у нее вещий сон был.
- Уже? - я посмотрела на полную луну в небе и поняла, что это мне одной не спится в клане. Я стала поздно ложиться и рано вставать, заполняя время хлопотами и заботами о Лесных, но это не помогало времени течь быстрее. Для меня оно сейчас походило на тягучую смолу, а я завязла в нем, вяло барахтаясь в сомнениях.
Я пришла к Ведунье и с тревогой спросила:
- Что за сон приснился: плохой или хороший?
Сны Ведуньи сбывались с такой пугающей точностью, что мы не смели ими пренебрегать.
- Пернатая, скажи, чтобы строительство ускорилось. Мне приснилось, что через неделю нагрянут такие сильные дожди, что мы надолго отложим постройку домов.
- Поняла! Первым делом укрепим крыши, поставим стены, где успеем. Спасибо, Ведунья!
- поблагодарила я, выходя из дома ее семьи.
Теперь мы уже не теснились в домах по двадцать человек, как раньше, но все равно жили достаточно стесненно. Некоторые - по две-три семьи под одной крышей.
Каждый день до прихода ливней я ждала.
Ждала его.
Проходила вдоль кромки леса, будто невзначай, но Воин все не приходил.
Неужели, все эти слова, что он готов ради меня на все, были ложью? Мог ли он разочароваться во мне настолько, что решил больше не пытаться?
Настроение скакало, будто пугливый заяц, а малыш в животе рос. Пусть я не чувствовала еще его движений, но ощущала влияние на организм: с утра меня мутило, постоянно хотелось спать, а еще во мне проснулся просто зверский аппетит.
Наступил предсказанный период дождей, к которому мы подготовили запасы, а про Воина так и не было вестей.
- Даже с торговцами не поговорить, не узнать! - беспокоилась я, не скрывая своих тревог от Вупи.
Птица оторвался от печенья и строго посмотрел на меня:
- Созрела, ягодка?
Вупи уже знал о ребенке, но держал клюв закрытым. Еще бы! Такая серьезная вещь не смогла скрыться от его внимательного взгляда. Птица-птицей, но не дурак! Он всегда жил вреди людей, поэтому безошибочно поставил мне диагноз: беременная дурочка!
И я уже жалела, что упрямо молчала в тот день, но признаться в этом могла только самой себе. Каждый день стал мучением совести, битвой между гордостью, желанием послать Воина к дьяволу и диким желанием его видеть.
- Одно я тебе скажу, Вупи! Если Воин вернется, когда узнает о моем положении - я его не приму. Мне не нужны подачки!
- Женщины! - закатил глаза птиц.
Дожди шли, не прекращаясь, уже две недели, сырость пропитала Лесных до костей, а печки топились аккуратно, чтобы разумно расходовать запас дров. И вот очередное утро встретило нас ярким солнцем и безоблачным небом. Дождь отступил.
Вупи впервые за долго время вылетел размять крылышки, а прилетел с таким взъерошенными видом, что перепугал всю округу, голося: - Пернатая! Пернатая! Защитная магия изменилась! Она не пускает Воина!
 
 ГЛАВА 73 
 
Капли серебрились на листьях, а почва уже настолько пропиталась дождем, что бугрилась то тут, то там. Мох чавкал под ногами, пока я бежала к опушке, а мой голубой топ и штаны промокли насквозь об мокрые траву и листья кустов.