Звезда сомнительного счастья (СИ)

- Что у нас на завтрак? – спросила я у тётушки Алисии, когда она поливала мне на руки тёплой водой для умывания.
- Каша, печёный картофель и солёная рыба, птичка моя! – жизнерадостно ответила кормилица.
«Нет, от этой пищи и загнуться недолго!» - думала я, ковыряясь в завтраке. Никогда раньше я не подозревала о том, что не люблю рыбу. «Всё приходит со временем!» - решила я и съела всё до крошечки. Поскольку не знала точно, когда нам удастся сегодня пообедать.
Зевающая Оливия помогла мне одеться в то самое платье, которое я не так давно примеряла. Я осторожно погладила мягкий бархат лифа и полюбовалась на красивое золотое шитьё, которым был украшен подол этого платья. Пожалуй, Оливия была права: платье на самом деле очень красивое, да и выглядит потрясающе. Я нацепила шляпку и натянула тонкие перчатки в тон.
- Надеюсь, что запас штор на чердаке иссякнет не скоро! – задумчиво сообщила я своему отражению и побрела вниз.
Сегодня у нас была назначена поездка в город. Выполнять свои обязательства перед господином Патриком было необходимо, да и эти люди, которые находились в моём доме, неизменно меня нервировали. Так что мы решили соединить несколько дел вместе и посетить город. Ну, и прицениться к лесопилке, раз уж соседу она не нужна. Точнее говоря, не совсем так. Я опасалась, что её стоимость будет для меня неподъёмной сейчас, так что хотя бы взять её в аренду, если сосед будет не против, конечно.
Выгода от такой аренды будет, безусловно, очевидна. Но сегодня мне придётся пожертвовать свою карету для перевозки заключённых и сесть в лёгкую коляску. Впрочем, тут я не в претензии. Как говориться, не самые большие лишения. Предупредив оставшегося за старшего деда Гарина о том, что сегодня я думаю ночевать в Гемптоне, уселась в коляску. Рядом в более резкой форме было предложено сесть в карету нашим «заключённым». Ричард захлопнул дверцу кареты и крикнул:
- Можем ехать!
***
Если Кривой чего не пробовал в своей жизни – так это работать. Он просто не умел, да и не хотел, конечно. Абсолютно справедливо рассуждая, что работать – это далеко не для всех, что это – удел крестьян и ремесленников, в то время как чистить карманы зазевавшихся граждан, которые приехали из своих деревень и теперь, открыв рот, смотрели на красоты древнего Гемптона – высокое искусство, которое дано не всем.
Ну, либо вместе со своей бандой пускать кровь одиноким путешественникам, что тоже возможно. Тут главное – сами не вляпаться в неприятности…
Кривой снова торчал возле городских ворот и сам не до конца понимал, зачем. То, что его подельники не вернутся в город – было понятно ещё седьмицу тому назад, но вот почему именно? В то, что они сорвались в бега, Кривой не верил, да и с чего бы? Скорее всего, его корешей больше нет с нами, такое тоже бывает, конечно, работа опасная и всё такое…
Только вот что странно: в том случае, если бы те лендеры, которые приехали в Гемптон, смогли пережить нападение разбойников, то наверняка сообщили бы об этом в управу и потребовали бы вознаграждение за их трупы. Но чего нет, того нет – Кривой не зря всю неделю толкался в людных местах, поскольку такую новость было бы просто невозможно скрыть.
Конечно, его ребят могли бы по-тихому прирезать, но опять же… как бы это выглядело? Особенно, если учесть, что разбойники должны были ожидать свою жертву, прячась в укромном месте на дороге. Да и потом… новостей о мертвяках на дороге тоже не было.
Одним словом, куда ни кинь, всюду клин. Не то, чтобы Кривой очень беспокоился о судьбе своих корешей. Его больше всего волновала неопределённость и неизвестность, не более того. Кроме того, работать одному было несподручно. В конце-то концов, он же не карманник. Вот и сейчас он задумчиво подпирал стену неподалёку от городских ворот, неторопливо шелуша копчёного грейлинга и потягивая холодный лагер из фляжки, с которой Кривой никогда не расставался…
А хороший всё же день выдался! И пусть утро в это время года уже немного прохладное, но ещё достаточно жёлтых листьев на деревьях, да и небо на удивление синее. Кривой поднял голову вверх, расслабленно любуясь погодой-природой. Возле городских ворот началась какая-то суета. Во всяком случае, заспанные стражники перестали зевать и вывалились из своей будки.
 
«Поди, дрыхли безбожно!» - рассеянно подумал Кривой и мучительно рыгнул – «Ишь, засуетились!»
Стражники, действительно, немного оживились, и вскоре показалась причина для того, чтобы охрана у ворот выползла из своей будки – тяжелая дорожная карета втягивалась в ворота города. Следом зацокали копытами лошади, далее проехала лёгкая коляска, в которой сидела благородная леди. И все без досмотра, как водится.
Разбойник сделал впечатляющий глоток и едва не подавился: он узнал ту леди, что была в коляске. Это же та, которую они с корешами решили «пощипать» совсем недавно. Причём, его друзья-товарищи после этого как в воду канули! Кривой торопливо прожевал то, что было у него во рту, и поспешил вслед за ними. Он прекрасно понимал, что он не сможет их потерять, поскольку в толчее просыпающегося Гемптона скорость их передвижения будет явно невелика.
Карета поехала в сторону рынка, и разбойник мысленно кивнул. Он так и думал. Значит, эти лендеры ничего не знают о том, что на них должно было быть покушение, иначе так спокойно не собирались бы торговать. Впрочем, они не стали останавливаться возле открывающегося рынка и проехали мимо.
«А, нет! Знали!» - решил Кривой, когда тяжёлая карета стала останавливаться у ворот Нордона. Серые Камни – так называли это место обитатели дна Гемптона. Кривой не торопился очутиться в этом месте, поэтому притормозил возле этой дамочки, которая тут распоряжалась. Сразу видно – благородная. И ухом не повела, когда велела своим ребятам, чтобы те заставили отпереть дверь местной тюрьмы.
Из кареты Кривому почудилось знакомое картавое мычание. Вот как? Брат Свистун? Сердце Кривого застучало быстрее. Охрана у дамочки, конечно, да… вызволять своих корешей сейчас точно не с руки. Зато всегда можно договориться с охраной Нордона. Выйдет это предприятие им, конечно, во впечатляющую сумму, но… шанс есть, точно! Кривой на радостях засвистел известный мотивчик сомнительной песенки и приблизился к карете.
- Отворяй ворота! Да поживее! – застучал в ворота тот мужик, которому леди отдала приказ.
И тут Кривого прошиб пот. Он несмело повернулся и искоса глянул на того, кто по-хозяйски стоял возле дверей. К сожалению, никакой ошибки тут не было – перед ним был младший сын дома Гленерван – Ричард. Высокий и плечистый, с упрямо сжатыми губами и немного волнистыми волосами. Именно такой, каким он запомнился самому Кривому, когда он подвесил его за разбой.
Кривой торопливо удалялся от ворот Нордона, а перед глазами стояла всё та же картина – как его, уже матёрого разбойника, и его ребят, тоже недаром евших свой хлеб, зажал в тиски молодой мальчишка, командующий небольшим отрядом отцовских воинов.
Кривой помнил, что случилось ему как-то бывать в Дейтоне. Там они и поработали, и повеселились на славу. Деревень, как тут, на Севере, было не так много, зато хуторов – вполне достаточно. Вот они и «щипали» хуторян. У этих крестьян, притворявшихся несчастными, всегда было, чем поживиться. Потому как бедняками были только лишь ленивые. А таких лорды Гленерван на своей земле не держали.
Кривой понимал, что долго продолжаться эта радость не может, и вскоре им придётся уходить. Только вот не успели они, и им на «хвост» «упали» солдаты лордов. Это тебе не простые наёмники, так что пришлось туго. Собственно, до того момента, как их прижали возле дубовой рощи, в живых и осталось только трое из всех преступников, да ещё сам Кривой.
А сейчас Кривой торопливо шёл, осторожно оглядываясь по сторонам. Добрался до какой-то лачуги в трущобах Гемптона, зашёл и покидал немудрящие пожитки в заплечный мешок, положил потёртый кошель в карман. И вот, совсем скоро он уже стоял в очереди возле Людских ворот города. А в голове по-прежнему звучал холодный голос молодого лорда: