Дар любви

Вариантов оказалось множество. Улла была уверена, что эти наряды ей не по средствам, но соблазн был чересчур велик. Пышный шифон, гладкий и блестящий шелк, плотный креп… Она застегивала пуговицы, завязывала шнурки и шла демонстрировать Полю очередной образец.
Он сидел на диванчике, смаковал вино и терпеливо следил за демонстрацией мод. Когда число платьев уменьшилось до шести, он сказал только одно:
— Потрясающе! Берем все!
— Только одно, Поль, — возразила Улла.
— Тогда выбирай.
— Черное с кружевами. — По крайней мере, к нему подойдут ее черные туфли с пряжками, так что не придется тратить деньги на другую пару.
— Угу, — задумчиво промолвил он. — А красное тебе не нравится?
— Мне нравятся все, но остановимся на черном.
Поль пожал плечами и допил вино.
— Что ж, дело сделано. Теперь нам предстоит долгий ланч на одной штучке, которая стоит у причала.
— С удовольствием, — сказала Улла, довольная тем, что Поль не стал предлагать оплатить покупку. — Еще две минуты, ладно?
— Можешь не торопиться, милая. У нас впереди весь день.
Поль не сказал, что «штучка у причала» — его собственная шестидесятифутовая яхта и что после ланча (который состоял из невероятно вкусного холодного супа из огурцов и мяты, холодного омара, хрустящего итальянского хлеба прямо из духовки, фруктов и сыра) он отпустит команду и сам покажет Улле судно.
Они спустились на нижнюю палубу около часу дня, а вышли оттуда в четыре. Итого три часа чистой магии, которые позволили Улле убедиться, что прошедшая ночь ей не почудилась. Он был изобретательным и страстным любовником, а она… Короче, страх Уллы, что она не сможет ответить ему как следует, быстро развеялся.
Объятия Поля помогли ей обрести уверенность в себе, жаркие ласки заставляли сторицей отдавать полученное.
Улле нравился запах и вкус его гладкой кожи. Нравилось то, как он со свистом втягивал в себя воздух, когда она слегка царапала ногтями его бедра, нравилась дрожь, пронизывавшая Поля в тот момент, когда она брала в ладони его пенис и прикасалась губами к упругой головке.
— Ты самая сексуальная женщина на свете, — стонал он и вытирал пот со лба. — Ты меня убиваешь!
Но больше всего ей нравилась гармония их тел. Они инстинктивно находили общий ритм, понимая друг друга без всяких слов. Нравилось искусство, с которым он подводил ее к пику наслаждения, нравились судороги, сводившие тело Поля, когда он больше не мог сдерживаться. То, как они отрывались от земли и воспаряли к небесам.
После третьего раза Поль, навзничь лежавший на просторной кровати, стоявшей в каюте капитана, с трудом произнес:
— Мы созданы друг для друга.
Улла не ответила. Не посмела. Потому что в ее мозгу вертелись все те же три слова: я люблю тебя.
Поль поднял голову и посмотрел на нее с восхищением.
— Я хочу уплыть с тобой под парусом, найти необитаемый остров, нагишом ходить с тобой по песку и плавать в море. Хочу кормить тебя спелыми фруктами и слизывать сок, стекающий по твоим чудесным грудям. Хочу лежать с тобой под звездами, стоять в море, залитом лунным светом, заставлять тебя обхватывать ногами мою талию, вонзаться в тебя и слушать, как волны поют нам серенады.
Он прижал ладонь к ее сердцу.
— Милая Улла, мне хочется остановить время. Оно бежит слишком быстро. Скоро наступит конец, к которому я не готов.
О да, в их любовной идиллии был большой изъян. Она пробыла на Мартинике уже две недели с лишним. Через месяц придется уезжать.
Люсиль пообещала, что черное платье доставят во второй половине дня, но, когда Улла вошла в апартаменты, на диване лежала не одна, а целых шесть коробок с логотипом бутика, вытисненным серебром на черных крышках.
Решив, что коробки доставили по ошибке, Улла набрала номер телефона.
— Никакой ошибки, — заверила ее Люсиль. — Именно эти платья понравились вам больше всего.
— Должно быть, вы меня не поняли. Я могу позволить себе только одно платье. Остальные пять придется вернуть.
 
— Вовсе нет, мадемуазель, — безмятежно ответила Люсиль. — Месье Вальдонне позаботился обо всем.
Ну вот! День, складывавшийся столь безоблачно, был безнадежно испорчен. Просто удивительно, как быстро сладкое становится горьким… Улла заставила себя вежливо положить трубку и пошла искать Поля.
Он сидел на террасе и читал пришедшую за день почту. При виде Уллы он поднял голову и чарующе улыбнулся. Но эта улыбка быстро исчезла, когда Улла бросила ему на колени коробки, оберточную бумагу и платья от дизайнера.
— Какого черта?! Ты в своем уме?! — воскликнул он, поймав подол белого шелкового платья, норовившего соскользнуть на пол.
— А ты в своем?! — вспыхнула она. — Зачем ты действовал за моей спиной и заказал кучу нарядов, которые я не могу себе позволить?
— Это неважно, — беспечно ответил он. — Я заплатил за них.
— И считаешь, что поступил правильно?
— А почему нет? Я сделал подарок женщине, которой восхищаюсь. Что в этом плохого?
Ей хотелось схватить Поля за плечи и как следует встряхнуть.
— Подарок — это цепочка, шарф, рамка для фотографии. Но шесть платьев от дизайнера…
— Не шесть, а пять, — спокойно поправил он. — За черное ты заплатила сама. А за пять остальных — я. Потому что нам предстоит часто выходить в свет, и я хочу тебя немного приодеть.
— Поль, я не плюшевая игрушка, а уж тем более не твоя содержанка!
— Содержанка? — Он состроил обиженную гримасу. — Что это пришло тебе в голову? Милая, ты очень красивая женщина и заслуживаешь того, чтобы тебя окружали красивые вещи.
— Извини, если моя одежда тебя шокирует, — язвительно ответила она. — Боюсь, тебе придется с этим смириться. Иначе ты будешь появляться на людях один.
— Ничто меня не шокирует! — огрызнулся он, тщетно пытаясь засунуть платья обратно в коробки. — Сколько шума из-за каких-то тряпок! Я думал, мы покончили с этими глупостями.
— Если ты намекаешь, что готов платить за то, что спишь со мной…
— О боже, у этой женщины просто дар выворачивать слова наизнанку, а потом обижаться на них! — Терпение Поля лопнуло. Он бросил коробки и их содержимое на пол. — Вот! Забери эту дрянь, выброси ее в море и успокойся!
— У меня есть идея получше. Отослать ее обратно в бутик.
— И заставить меня выглядеть дураком?
— Почему выглядеть? Так оно и есть.
Поль испустил тяжелый вздох.
— Если ты не хочешь принять эти платья в подарок от мужчины, который искренне восхищается тобой, то считай их знаком отцовской благодарности. Ты привезла мне дочь, трогательно заботишься о ней, и за это я перед тобой в неоплатном долгу.
— Я не нуждаюсь в плате за заботу о собственной племяннице.
Поль всплеснул руками и испустил длинную тираду по-французски. Улла была уверена, что эти слова заставили бы покраснеть и пожарного.
— Глупая женщина, я не плачу тебе! Просто пытаюсь показать, как высоко я тебя ценю!
— Выглядит это по-другому.
Он закатил глаза.
— Как могут сестры быть такими разными? Если бы я подарил твоей кузине пять платьев, она сказала бы только одно: «А почему не десять?»
— Ну если ты еще не понял, что мы с Юлией совершенно разные люди, то ты не дурак, а полный кретин!
Оказалось, что чувство юмора у Поля тоже не беспредельно.
— Полегче, дорогая, — обманчиво спокойным тоном посоветовал он. — Ты испытываешь мое терпение. За оскорбления придется платить.
— В самом деле? — Она вызывающе вздернула подбородок. — И что же ты сделаешь? Отшлепаешь меня?
— Соблазн велик, но не отшлепаю. И платья Люсиль не верну, потому что она обидится.
— Будем надеяться, что следующая женщина, с который ты переспишь, окажется того же размера, что и я!
Наступила долгая пауза, заставившая Уллу опомниться и ощутить угрызения совести. Она слишком далеко зашла. И сама понимала это.
Как и Поль.
— Я этого не слышал, Улла, — наконец с трудом выговорил он. — Иногда у меня бывают проблемы со слухом.