Пятница 13-ое

Ребята весело перемигивались и подшучивали друг над другом.
Они стояли у двери белого дома, не видя, как к ним с ножом в руке приближается толстый Шелли.
Он успел натянуть на лицо страшную маску хоккейного вратаря, которая поблескивала в палящих лучах ужасным оскалом, и не спеша, приближался к Энди.
Он занес руку, и его нож ударил в спину парня.
Бутафорский резиновый нож свистнул и загнулся. Энди, вскрикнув от неожиданности, подпрыгнул:
— Опять твои идиотские шуточки! — набросился он на неуклюжего толстого Шелли, который сдирал с себя пластмассовую маску. — Прибереги их для других, они мне уже надоели.
— Ну, ребята, с вами и пошутить нельзя, — оправдывался парень.
— Дурак, — Рита зло оборвала его.
— А что было бы, если бы нас сейчас видела мать Веры, вот тогда она нас точно не пустит, — сказала Дэби. — Быстренько спрячь все это за спину и стой спокойно.
За дверями послышались шаги.
— Ты мудак толстозадый, я чуть в штаны не напустил от страху, — шептал Энди, наступая на ногу Шелли. — Ты почему такой засранец, Шелли, не могу понять.
— Я не засранец, — весело ухмыляясь отвечал Шелли. — Я актер. Это моя работа такая, смешить и выводить вас из состояния равновесия. Так что простите. Может быть, немножко неуклюже получилось, но все-таки мы развлеклись.
— Актер и засранец — это одно и то же, — успел прошептать Энди, когда уже открывались двери.
— Здравствуйте, миссис Санчес, — душась от смеха, проговорила Рита.
— Здравствуйте, девушки, — строго сказала мать Веры.
— Мы за вашей дочерью приехали, — постаралась напустить на себя серьезный вид Дэби.
Парни, стараясь не попадаться на глаза полной, стоявшей в дверях, женщине, отошли к микроавтобусу.
— Шелли, — говорил Энди, — ты брось эти свои шуточки.
— А что я такого сделал? — возмутился Шелли.
— Нет, если бы это было первый раз, я бы еще мог простить, а так помнишь Мэри, как ты мне с ней подпакостил, она до сих пор со мной не хочет встречаться. И это все из-за тебя.
— Ну прости, — говорил Шелли, обнимая друга за шею.
— А черт с тобой, — проговорил Энди. — Я же люблю тебя, ты мне нравишься такой, какой есть. Если бы не твои шуточки, было бы грустно жить.
— Ты и правда так думаешь, — вопрошающе заглядывал в глаза своему другу Шелли.
— Да, я так думаю. А если честно тебе сказать, так прыщавая Мэри мне вообще не нравилась. Такое убожество ты себе и представить не можешь. У нее на уме только богатые женихи. А я как ты знаешь…
— Знаю, знаю — ты богатый, но не очень.
— Правильно, Шелли, правильно. Ты всегда говоришь очень верные слова, только делаешь всякую ерунду. А я тебе уже простил, так что давай будем ждать девчонок. Смотри, сейчас выйдет твоя красотка.
А из-за закрытых дверей дома, куда вошла миссис Санчес, слышались громкие женские голоса.
— Ты никуда не поедешь, я тебе сказала, что ты никуда не поедешь! Кругом так неспокойно! — кричала женщина. — Да и эти твои друзья, ты посмотри на них, посмотри, ни одного приличного лица.
— Мама, мама, успокойся. Это мои друзья. Я поеду с ними отдыхать, я им обещала.
— Никуда не поедешь, а если поедешь, то я тебя лишу каникул на Канарах!
— Мама! Мама! Ты же мне обещала, что отпустишь.
— Обещала и свое слово сдержу. Но не с ними, не с этим…
— Мама, не говори плохого на моих друзей. Они славные ребята. Они просто очень веселые. Смеются.
— Ладно, ладно, — сказала женщина.
Дверь открылась, и на порог вышла молодая, немного испуганная, но улыбающаяся Вера.
— Привет, девчонки.
— Привет, Вера. Ну что, ты едешь?
— Да. Это всегда вечная проблема — отцы и дети. Я думаю, у вас тоже так.
— Да, и у нас так. Это всегда так, когда взрослые не хотят нас понять, а сами небось развлекались еще почище. Ты спрашивала у своей мамы, как она развлекалась с твоим отцом?
— Да тише ты, тише, Рита, тише. Что ты с глупостями лезешь, а то услышит и не пустит.
— Ну ладно, не буду лезть с глупостями. Давай быстренько грузиться и поехали.
Девушки, хохоча и похлопывая друг друга по плечам, обернулись к микроавтобусу, на котором предстояло ехать. Из окон автобуса валили клубы синего дыма. Девушки на мгновение оторопели, а потом изо всех ног бросились к машине.
 
— Шелли, Энди! — кричала Дэби. — Подойдите к машине, вы не видите, что она горит! — девушка показывала рукой на клубы дыма, который шлейфом тянулся из кабины.
Первым в машину вскочил Шелли, но ничего не увидел из-за дымовой завесы. Он пытался разогнать дым рукой, но ничего не получалось. Из конца салона автобуса слышалось чихание, кашель и сдавленный смех.
Наконец, когда дым развеялся, Рита, Энди, Дэби и Вера с удивлением увидели своих хохочущих друзей. Бородатого Чака и длинноволосую брюнетку Чили, которые поджаривали на газовой зажигалке розовый, пластиковый член.
— Откуда вы взяли эту гадость? — возмутилась Рита.
— Да вот, вытащили из сумки.
— У кого это? — мрачно спросил Энди.
— А вот этого, — засмеялась Чили, — я тебе не скажу. Наверное, у того, у кого самый короткий член. И ему нужен удлинитель.
Шелли скромно промолчал и потупил взор.
— Не волнуйся, я об этом никому не скажу, — хохотнула Чили.
— Ну что, ребята, хватит заниматься поджогами, — Рита села за руль и повернула ключ зажигания.
Рядом с ней, на переднее сиденье, чтобы лучше видеть дорогу, взгромоздились Энди и Дэби.
Машина, плавно набрав скорость, понеслась по лесной дороге, оставляя далеко за собой белый дом, в котором оставалась мать Веры, недовольная поведением дочери и поведением ее развратных друзей.
— Сколько мы еще будем ехать? — спрашивала нетерпеливая Чили. — Я не люблю так далеко заезжать, потому что потом долго возвращаться. Быстро вы все равно не доедите.
— Останавливайся, Рита.
— Это еще зачем?
— А мне нужно выйти пописать. — Вера скромно поджала губы.
— Ну ничего себе, — возмутился Энди. — Ладно, давай, Рита, останавливай. А то она сделает это тут, в машине.
Рита недовольно свернула на обочину и притормозила.
Веры не было довольно долго. Наконец, она вернулась и снова уселась на заднем сиденье.
— Если бы ты не ходила так долго, мы бы уже давно были на месте, — возмущалась Чили.
— А вам придется потерпеть, — сказала Вера. — Я беременная, потому так часто и должна выходить.
— В конце концов, сколько хочешь, столько и выходи, — сказал Чак, доставая из сумки небольшой целлофановый пакет с марихуаной. — Ты можешь выходить, а мы пока покурим. Правда, Чили?
— С удовольствием, дорогой. Давай сигарету.
Чак и Чили прикурили свои сигареты от знаменитой газовой зажигалки и, затягиваясь сладковатым дымом, откинулись на заднем сиденье.
— Дайте и мне, я тоже хочу развлечься, — Шелли протянул руку, в которую Чак сунул окурок.
— А мне, — настойчиво попросила Рита.
— А тебе нельзя — ты за рулем, а иначе забалдеешь — и мы вообще никогда не заедем на эти лесные озера, — сказала Дэби, сильно затягиваясь сигаретой.
Вера недолго крепилась, но и она взяла пущенную по кругу сигарету с марихуаной.
— А ты куда, — возмутился Чак, — как останавливаться и бегать, так ты беременна, а как курить, так тебе можно? — он забрал себе сигарету и, сильно затянувшись, выкурил ее почти до самых пальцев.
— Ребята, а чего мы жмотимся, — сказал Энди. — Нам этого пакета хватит на весь уик-энд и еще останется. Давайте скрутим каждому по одной и побалдеем. А Рита пусть на нас смотрит и завидует.
— А я и не буду завидовать. Мне и так хорошо.
Рита на мгновение обернулась и попросила ребят открыть окно. Так уже накурено было в салоне.
— А Шелли тоже не давайте, — сказала Вера. — Он такой толстый, что будем считать его беременным.
Остальные молча курили, и Вера придвинулась поближе к Шелли, пытаясь заглянуть в большой кожаный саквояж, который Шелли примостил у себя на коленях и нежно обнимал.