Система-Самоцветы 4: Танец серебра (СИ)

— Нет, Вика, я еду домой. Не нужно ничего придумывать. Да и некогда мне от них по всей Москве прятаться.
— Как знаешь, — недовольно ответила вампирша. — Мое дело предупредить, ты же не ребенок в конце концов, сам в состоянии решения принимать.
Да, что-то хреновое утро какое-то у нас выдалось, давненько таких у меня не было. Такое ощущение, что сейчас если в машине зажигалкой чиркнуть, то Викина машина взорвется к чертовой матери. Собственно, именно по этой причине я попросил Латунину высадить меня чуть раньше, возле «Щелковского» — захотелось немного пройтись пешком.
Кстати, прогулялся я с большим удовольствием. Погодка выдалась что надо! Не по-зимнему ярко светившее солнышко даже позволило на какое-то время отвлечься от моих проблем и вспомнить, что оказывается вокруг еще много простых вещей, который могут дарить радость. Поэтому до дома я шел очень не спеша и дорога, которая обычно занимает у меня не более десяти минут, в этот раз потребовала почти час моего времени. Ну, это при условии, что по пути я еще зашел в кондитерскую и купил пару свежих пончиков к чаю, но все равно не мало.
Я поднялся на свой этаж, посмотрел на входную дверь и мое хорошее настроение мигом улетучилось. Она была приоткрыта. Сказать, что я сильно удивился? Наверное, нет — в последнее время стало нормальной практикой, что моя квартира и в самом деле перестала мне казаться тем местом, которое я мог бы назвать своим домом. Именно поэтому я не удивился. Здесь было другое. Просто в этот конкретный момент я понял одну простую вещь — мне нужно переезжать, а делать этого мне категорически не хотелось потому что эта квартира мне нравилась. Ну, тут уж ничего не поделаешь.
На всякий случай я вытащил из-за пояса пистолет и медленно открыл дверь. Я сомневался, что в квартире кто-то был, но осторожность никогда не повредит. Тоторо был на своем месте, целый и невредимый, а под ним лежал небольшой листок бумаги. Что-же, полюбопытствуем:
«Привет, Максим! Очень хотел поговорить, но к сожалению, не застал тебя дома. Квартиру тебе разгромили, как и ты наш магазин. Кстати, с тебя теперь еще пять лимонов за хлопоты. Ничего личного, просто бизнес. И не делай больше глупостей иначе повторишь путь Бычка». 
Я прочитал текст еще раз, затем сложил листок пополам и медленно порвал его на клочки. Посмотрел по сторонам и грустно улыбнулся — все-таки Матвей Шестаков сказал чистую правду, квартиру они мне разгромили мастерски, это я уже видел даже из прихожей. Пчеловоды хреновы!
В комнате царил полный бардак, по сравнению с которым то, что устроила в свое время Бессонова, было просто детским лепетом. На этот раз было сломано все, что может быть сломано и испорчено все, что может быть испорчено. Чувствуется, что работали с полной отдачей и желанием. Я походил по квартире — в остальных комнатах картина была не лучше, разумеется, а в ванной на зеркале кто-то из этих придурков нарисовал зубной пастой знак «Синтез-Секты». Видимо от большого ума. Ну, хоть окна бить не стали и то хорошо — сидеть зимой в холодной квартире хуже некуда, это я уже на собственном опыте знаю.
Я взял в руку верного Тоторо, прошел в комнату и плюхнулся на истерзанное чьим-то ножом кресло. Значит эти ребята просят еще пять лимонов? С учетом того, что я и первое их требование выполнять не собирался, второе вообще являлось полным бредом, это понятно. Вот только шутить они не будут, это тоже было вполне очевидно, а значит, нужно искать выход. Латунина мне не помогла и других вариантов у меня теперь просто нет, как бы херово с моей стороны это не выглядело. Потом будем с совестью своей договариваться, когда из этой истории выпутаемся, а сейчас сначала выпутаться надо. Я вытащил из кармана мобильник и набрал номер Чернова.
— О, Соболев! Ну ты прямо экстрасенс! Ты что там, у Ваньки уроки брать начал? — хохотнул он и у меня сразу как-то потеплело в груди от неунывающего голоса моего друга. — Прикинь, я только что телефон в руку взял, чтобы тебе позвонить! Сплошная мистика какая-то!
 
— Бывает, — невольно улыбнулся я. — Знаешь, еще говорят, что у дураков мысли сходятся.
— Херня это все. Мысли сходятся только у гениев, — сказал Никита. — Что-то у тебя какой-то мрачный голос, Макс. Ты что, с Латуниной посрался?
— Да нет, у меня немного поинтереснее история, — ответил я.
— Ого! Ты меня заинтриговал.
— Тогда приезжай, расскажу. За тем, собственно, и звоню.
— Хорошо, скоро буду. Пиво брать?
— Можно, только не много.
— Договорились.
Ну вот и все, обратной дороги нет, Никиту я в эту историю можно считать уже втянул. Вот только придется ему про Северова все рассказать, а это не совсем моя тайна, но тут уж ничего не поделаешь — другого выхода у меня нет. Во всяком случае я его не вижу, а если господину наставнику что-то не нравится, пусть сам чешет к этому долбаному Шестакову и разбирается, кто там кому денег должен.
До приезда Чернова я практически ничем не занимался, а просто сидел в кресле и рассматривал своего Тоторо. Да и чем заниматься? Даже телик посмотреть и тот нельзя — эти придурки зачем-то отрезали от него провод. Ну, дебилы просто! Все-таки хорошо, что я им под руку не попался, убить они бы меня, конечно, не убили, но попинали бы хорошо, это однозначно.
Пока я ждал своего друга позвонила Латунина и сообщила мне неприятную новость, которая для меня уже не была сюрпризом — на теле Алика Бычка нашли вырезанный ножом знак «Синтез-Секты». Так что какие-либо сомнения в том, кто виноват в его смерти отпали целиком и полностью. Ну, у меня они отпали немногим раньше, сразу после того как я прочитал послание от Шестакова. Я не стал рассказывать девушке о том, что у меня дома царит полный хаос, какой в этом смысл? Помочь она мне ничем не сможет, а вот наделать по глупости каких-нибудь ошибок, это в ее стиле — Виктория девушка экспрессивная, может учудить чего-нибудь этакое. В общем, мы пожелали друг другу спокойной ночи и договорились созвониться завтра.
Я положил трубку и вновь занялся созерцанием Тоторо. Впрочем, долго мне Никиту ждать не пришлось, он прекрасно понимает, что если мне нужно с ним поговорить, то значит у меня для этого есть причина, а не просто о телках лясы поточить. Само собой, он приехал один, без Насти. Вот что еще мне очень нравилось в Чернове, так это его чувство такта — никогда не позволит себе приехать на серьезный разговор с Касаткиной, даже с учетом того, что она знает обо мне практически все и никаких секретов у нас друг от друга нет.
Он зашел в прихожую, посмотрел по сторонам и присвистнул:
— Солидно! Ты умеешь удивить, Никитос! Я такого срача еще никогда в жизни не видел, — он протянул мне пакет с пивом и прошел в комнату. — Неплохо-неплохо, нечего сказать. Тебя что, белая горячка навестила, друг мой?
Я заглянул в пакет — внутри было четыре банки пива. Две из них я отнес в холодильник, а остальные принес в комнату. Никита открыл свою банку, посмотрел куда сесть и с некоторым опасением уселся на истерзанный диван.
— Ну, рассказывай, мне прямо-таки не терпится послушать, — сказал он отпив пива.
— Гости у меня и в самом деле были, тут ты не ошибся, вот только, к сожалению, пока не белая горячка.
— У тебя еще все впереди! — заверил меня Чернов.
— Мне сейчас не до шуток, между прочим, — вот не разделял я как-то его слишком веселого настроения.
— Ладно, молчу. Валяй, рассказывай.
Я сделал большой глоток пива, прикинул с чего лучше начать и пришел к выводу, что особой премудрости здесь нет и проще всего с самого начала все и рассказать. Слово за слово, в общем, минут за двадцать я уложился. Еще минут десять потребовалось Никите на то, чтобы уточнить некоторые детали, но через полчаса картина была ясна целиком и полностью. Мой друг закрыл глаза и погрузился в долгое и томительное для меня размышление.
В таком состоянии он пребывал около двадцати минут, что для Чернова вообще удивительно. Мне редко приходилось видеть его таким, а если уж совсем откровенно, то, наверное, ни разу он таким и не был. Когда я уже начал думать, что он попросту заснул, Никита наконец открыл глаза и тяжело вздохнул.