В стране наших внуков (сборник рассказов)
Когда Ольга увидит, что дело принимает серьезный оборот, она не отпустит его, будет за него бороться, но только в том случае, если она любит, если в ее сердце есть хоть один атом любви. В его душе до сих пор звучат ее мягкие, успокаивающие слова: зачем вам торопиться? Свидание должно было состояться только вечером, но разве Петя мог ждать до того времени?..
Он решил суэазу же отправиться в дом культуры "УГ-6" комбината, в котором провел тот памятный вечер в кругу девушек-химиков. Там он, без сомнения, узнает, где найти Ольгу. Петя начал собираться, но уйти ему не удалось. В комнате для гостей его ожидал посетитель.
Когда Петя вошел в комнату, с кресла вскочил высокий юноша крепкого сложения и представился:
- Доминик Эрбан.
Пышущее здоровьем лицо, но вид такой несчастный! Синие невыспавшиеся глаза говорят о бессонных ночах, в первый момент это могло бы даже вызвать всякие подозрения, если бы глаза не глядели с такой мольбой!
Он долго жал Пете руку, говорил торопливо и заискивающе.
- Наконец я попал к вам! Вы моя последняя надежда! От вас зависит вся моя жизнь...
- Я не понимаю. Вероятно, это ошибка. С кем вы желали говорить?
- Да с вами же! - воскликнул юноша, назвавшийся Домиником Эрбаном. - С астроботаникой Петром Бернардом, с одним из "Девяти" - это ведь вы?
- Да, это я. Но почему от меня зависит вся ваша жизнь? Садитесь.
- Я вам все объясню - вы все поймете...
И юноша с жаром стал рассказывать о своей мечте попасть в числе "Девяти" на воздушный корабль, о том, чего он только ни предпринимал для достижения этого. Но пока все безрезультатно...
И тут Летя вспомнил: oн Действительно слышал о каком-то ненормальном, предпринимающем все нозможное и невозможное для того, чтобы проникнуть на "Путник". Говорили, что он разыскивает членов экипажа и на их частных квартирах упрашивает их, сулит бог весть что и в отчаянии даже грозит им застрелиться. Он был жупелом для знаменитых "Девяти". Одни предполагали, что у него мозги не в порядке, другие, напротив, утверждали, что это способный и отважный юноша, прекрасно знающий, чего он хочет. Им были понятны его настойчивое стремление и одержимость, они жалели, что не могут помочь ему...
- Вы напрасно надрываетесь! - сказал ему Петя откровенно. - И вообще, как вы себе все это представляете? Экипаж состоит из девяти человек - не может быть ни на одного больше, ни на одного меньше. Это нумерус клаузус...
- Еще бы мне не знать! Но инженер Покровский обещал, твердо обещал мне, я не решился бы ни на минуту выйти из дому, не рискнул бы попасться на глаза любому из уважаемых "Девяти", если бы у меня не было этого торжественного обещания...
- ...что кто-нибудь из нас уступит вам свое место, так, что ли?
- Нет, не так! А что я обязательно пополню число "Девяти", если кто-нибудь или что-нибудь...
- Поэтому вы и пришли ко мне...
- Поэтому...
- Но почему именно я? - спросил Петя несколько раздраженно. - Почему не инженер Кирилофф, почему не Тимохин, почему не доктор Гуссон, почему не инженер Фогл, почему не Винаржицкий, почему не...
- У всех я уже был, - перебил его юноша, прежде чем Петя вспомнил имя следующего. - Вы девятый - после вас мне уже не к кому идти...
Петя был потрясен упорством этого маньяка, в котором отчаяние сочеталось с дерзостью.
- И вы рискнули бы заменить, скажем, Тимохина у атомных двигателей?
- Я немножко разбираюсь в этих вещах. Я обожаю моторчики всех видов, но больше всего те, которые питаются кашкой, посыпанной сахарной пудрой из урана. Но Тимохин даже говорить не стал, и я отправился к Кирилоффу...
- Как! - ужаснулся Петя. - Неужели вы решились беспокоить академика Кирилоффа - это же крупнейшая величина в научном мире, как вы можете разбираться в этих аппаратах, этих клетках головного мозга воздушного корабля?..
- Их устройство подробно описано в бюллетене звездоплавателей, кроме того, я видел их своими глазами в машинном отделении "Путника". Сам Кирилофф мне их показывал, они тем и гениальны, что ими так легко управлять. Кирилофф понял меня, признал, что со мной поступили несправедливо, утешал меня, обещал, что я полечу в следующий раз, но я не могу больше ждать, понимаете? Тогда меня послали к доктору Гуссону попытать счастья...
- Все солнца в туманности Конской Головы! - выругался Петя. - Это же наш корабельный врач! Если вы и разбираетесь немного в атомных двигателях, то тут придется иметь дело с моторчиками нашего тела - сердцем, легкими, желудком; их приводит в движение не жидкий кислород или озон, не какая-нибудь металлоутлеродная суспензия, а кровь, всем жидкостям жидкость! И вы решились бы заменить нашего доктора, который, кроме всего прочего, является также знаменитым астрохимиком?
- Уверяю вас, - перебил его юношa, - Я прошел через все, чтобы попасть к вам; я занимался два года у доктора Петерсеяа - сколько времени уже прошло с тех пор, как он вернулся на Землю. Я знаю все, что может произойти с человеческим организмом при любой температуре, давлении и излучении; я буду залечивать даже ваши шишки, когда вы перестанете ощущать вес и будете летать под потолок; я знаю ровно столько, сколько положено знать каждому специалисту по космомедицине на высоте от трехсот километров и выше. Умею пользоваться походной аптечкой на случай, если бы там с вами приключилась какая-нибудь земная неприятность, начиная с шума в ушах и кончая поносом...
- Хватит! - воскликнул Петя со злобным смехом. - Ничего мне больше не рассказывайте! Я могу себе представить, как вы бежали от Гуссона к Винаржицкому, потому что вы так же хорошо умеете стряпать, как и лечить, как измерять силу тяготения, обращаться с моторами, передатчиком и радиолокатором, - вы просто гений...
- Я действительно был и у Винаржицкого, но только после того, как ничего не добился у пана Шарлампье...
Петя снова засмеялся:
- Ах вот как! Я совершенно забыл - вы ведь и кинооператор, и репортер, а, по всей вероятности, также биолог и ботаник, раз вы и обо мне вспомнили и хотите заменить меня в этой области науки...
- Я делал все, что было в человеческих силах, - тяжело вздохнул юноша. - Старался познать все, что может объять дух одного человека, стремящегося вырваться из когтей этой Земли...