В стране наших внуков (сборник рассказов)
Удивительно, что при всем этом Ёза вовсе не расточителен. Он даже скромен и нетребователен, не покупает себе сладости и не тратит деньги на кутежи, но, если он идет мимо книжного магазина и его внимание привлечет какая-нибудь книга, он, пи минуты не раздумывая, входит в магазин и покупает эту книгу. А если даст ее кому-нибудь почитать, можно считать, что он ее подарил. Никогда не попросит обратно.
И еще одна интересная подробность. Еза учился на рабфаке. Он даже попал в высшее учебное заведение, но выдержал там ровно год. Вместо учебы он начал кропать стихи. То было время лихорадочных поисков и выращивания молодых, начинающих талантов. Ёза поверил, что и он принадлежит к таким молодым поэтам, и появился в Добржише [Добржиш - город недалеко от Праги, где находится дворец Союза писателей Чехословакии.].
После блестящего успеха, которым он наслаждался ровно месяц, он вернулся прямо на завод. С тех пор Ёза сменил несколько мест работы, на одном он удержался целых полгода - это был рекордный срок!
Только позже я узнал от Либы, что добржишский период пестования поэтического дарования Ёзы оставил след в виде тоненькой книжечки стихов под названием "Сегодня и завтра". Мне хотелось посмотреть на Ёзу через спектр его стихов, признаюсь, меня заинтриговало его "завтра", но книги я не достал - она исчезла с полок.
Один раз я встретил Ёзу в парке вместе с Либой.
На Ёзе была коричневая спортивная куртка с застежкой-молнией. Он высокий и стройный, как девушка; не удивительно, что Либа к нему неравнодушна; он носит длинные волосы, подобно большинству молодых людей нашего времени. Я попросил дать мне почитать его книгу стихов, которую я нигде не могу достать.
- Нет ее у меня! А если бы и была, я не дал бы! - отрубил он.
- Почему? - удивился я.
- Потому что это все чушь!
- Неправда! - Либа с жаром принялась защищать Ёзу от него же самого. Стихи всем понравились, только со второй книжкой он засыпался...
- Ага! А третья? Решающая?
- Третьей не было, - объяснила мне Либа. - Вместо того чтобы бороться, он спасовал...
- Я обязательно хочу прочитать ваши стихи! - воскликнул я, еще более заинтересовавшись. - Ёза, вы должны достать их для меня! Хотя бы первую книгу...
- Вот вам...
И Ёза показал мне длинный нос, откровенно издеваясь надо мной. Возмущенный, я посмотрел на Либу. Она только плечами пожала. Я ничего не понимал. Эта неожиданная перемена в поведении ЁЗЫ так не вязалась с его всегдашней чрезмерной услужливостью. Такая мальчишеская выходка является, собственно, проявлением крайнего эгоизма, но в данном случае получилось так, что Ёза отказался от помощи, которую я ему предлагал. Ведь я хотел прочитать его книжку с самыми лучшими намерениями! Я знал, что и самый плохой поэт дрожит над своим произведением и готов в любую минуту проливать кровь за него, а уж если ему посчастливится взойти на Парнас, то его оттуда и палкой не выгонишь. Но сдаться так спокойно и безболезненно, как Еза, признаться, что ты не поэт и посему перестать писать,- нет, тут кроется что-то иное.
Но, с другой стороны, флагеллантская правдивость ЁЗЫ говорила в его пользу.
- Не ломай себе над этим голову, дядя! Сколько я убеждала его - во второй книжке тоже были неплохие стихи, но у него такая башка... - Либа сжала руку в кулак и начала колотить Ёзу по голове.
Чтобы спровоцировать Ёзу, я пошел на хитрость.
- Да я знаю, - сказал я, - поэт рассердился, что его не встретили с почестями, не пали сразу перед ним ниц...
- Ничего подобного! - ответил Ёза очень спокойно, ничуть не обидевшись. - Просто нет этого во мне! Я что-то изображал, занимался очковтирательством, мне ведь это лучше известно! Согласны? И вообще оставьте меня в покое...
Он презрительно отвернулся от меня, а я еще больше загорелся.
- Слушай, Либа, у тебя, наверное, есть эта его книга "Сегодня и завтра" с красивым автографом на память?
Либа замотала головой.
- Нет. Была, но уже нет. Она пропала из моей библиотеки.
Показав подбородком в сторону Ёзы, Либа намекнула, куда, очевидно, исчезла книга и кто заметает за собой следы.
- И все-таки я ее прочту, - закончил я разговор.
Я охотно пообещал Либушке, что поговорку с Ёзой по душам. Я был уверен, что достаточно будет одного дружеского слова - и все станет ясным, сомнения рассеются, как весенний туман. Мне и самому интересно было узнать это второе лицо моего предполагаемого героя, прекрасное лицо, отмеченное таким шрамом.
Ёза, конечно, и не подозревал о настоящей причине нашей встречи. Все вышло очень просто.
Я явился вместо Либы на свидание, сказал, что у Либы бронхит, чтобы Ёза напрасно не ждчл, и пригласил его поужинать со мной. Ёза ответил, что он уже ужинал, но принимает мое приглашение с тем условием, что мы не будем говорить о его стихах.
Мы зашли в винный погребок.
В разговоре Я основательно прощупал Ёзу и снова убедился, что этот человек не способен говорить неправду. Я начал осторожно расспрашивать его о работе. Где он работает теперь? Ёза ответил, что в данный момент он ничем не занят. Он откровенно признался мне, что то и дело переходит с одного места на другое. По его словам, он самым искренним образом хочет работать, начинает всегда с огромным воодушевлением, но вскоре ему все надоедает. Работа набивает оскомину, а притворяться, изображать, что она ему нравится, он не умеет. Ёза понимает тех людей, которые трудятся ради заработка, но этого стимула у него как раз нет. Он пробовал заниматься и умственным и физическим трудом, корпел над бумагами, работал на заводе рабочим, побывал на сельскохозяйственных работах в деревне, но результат был всегда один и тот же.
В конце концов ему начинало казаться, что он работает зря.
Я просто поразился таким рассуждениям молодого человека и наконец не выдержал: - И вам не скучно вести такой образ жизни?
Мне хотелось сказать "такую праздную жизнь", но я решил не восстанавливать с самого начала Ёзу против себя.
- Мне не бывает скучно, - резонно ответил он. - Зато я никогда не притворяюсь. Люди работают, кроме всего прочего, для того, чтобы не думать, ищут забвения в работе. А иные просто делают вид, что заняты чем-то очень важным. Обманывают сами себя и скучают...