В стране наших внуков (сборник рассказов)
Не хотелось бы также вместо людей создавать какие-то совершенные образцы красоты и добродетели, лишенные недостатков и страстей, не имеющие в жизни никаких проблем и наделенные чувствительными носиками, изнеженными язычками и эстетическими нервами, - словом, воплощение совершенства. Как скучно было бы жить на свете без переживаний, волнений и драм! Я представляю себе живого человека будущего, из мяса и костей, с алой кровью в жилах, которая будет течь, если я уколюсь, с нервами, которые будут передавать в мозг ощущение боли; дети через сто лет будут так же плакать; человек отдаленных столетий точно так же, как и теперь, сможет сломать себе ногу!
Разумеется, будут существовать электростанции - водяные, ветряные, солнечные, приливные, атомные, будут существовать разумные и мудрые машины, думающие за человека - только что не говорящие! Все металлы будут добываться в море; самые крупные рудники будут жидкими - я говорю об океанах. Глаза человека увидят вещи, которые сейчас еще для нас невидимы, уши услышат звуки, которых мы еще не слышим. Я представляю себе телевизор, передающий запахи. Будут существовать институты, регулирующие погоду - при помощи атомных взрывов будут создавать искусственные циклоны, будут... трудно сказать, что еще будет, но все эти чудеса техники - это лишь фон, только кулисы для сцены моего романа, это только приглушенная музыка - в центре внимания по-прежнему останется человек!
Совершенствование мира никогда не будет доведено до конца - его будут непрерывно строить, все с большим рвением, все с большей энергией... Каждый человек станет личностью! Правда, гораздо легче представить себе, каким человек не должен быть и каким он не будет, чем каким он будет, - достаточно взглянуть на устрашающий пример поведения многих людей, которым не место даже в нашей современности, не то что в будущем!
Далее. В романе о будущей эпохе не будут затронуты проблемы эгоизма, жажды власти и денег, не будет говориться о ревности, лжи и клевете, потому что исчезнут причины, порождающие эти пороки.
Далее. "Счастье" человека завтрашнего дня.
Счастье, вытекающее из прочных, товарищеских отношений людей будущего бесклассового общества.
Их борьба с последними остатками собственнического инстинкта. Их отношение к творческому труду, превратившемуся в страсть. Их героическая борьба с природой, эта первая и последняя, единственная и вечная, величественная борьба человека, властвующего над самим собой и вселенной.
Есть ли уже сегодня такие люди? Да, есть! Но кто из тех, кого я знаю, по своей духовной красоте и правдивости, свободолюбию и любви, не знающей зависти, достоин жить, скажем, лет через сто?
На земле живет много неизвестных героев, которвте, возможно, лучше и совершеннее тех людей, с которыми я встречался. Но я не знаю о них. И они об этом не знают. Они живут среди нас, как посланцы из царства Светлого Завтра...
Я поделился своими замыслами с Либушкой. Либушка - моя племянница. Ей восемнадцать лет, она не замужем, работает в научно-исследовательском институте топлива - хорошая девушка. В ней сохранилось какое-то детское уважение к знаменитым писателям, граничащее с обожанием. Она любит хорошие книги, и, должен, признать, вкус у нее неплохой! Часть ее уважения к писателям вообще распространяется и на меня. Я подозреваю, что она сама втихомолку пописывает - но в этом вопросе она крайне застенчива и от нее ничего нельзя добиться.
Я еще помню, как она приходила к нам маленькой девчуркой с выпуклым лобиком, зеленоватыми глазами и белокурыми волосиками, распущенными по плечам, как у ангелочка. Она показывала мне различные па, прыжки и реверансы, которым она училась в какой-то детской балетной школе. Я предсказывал тогда, что Либушка станет балериной, но май предсказания не сбылись! Хотя она до сих пор очень любит танцевать.
Я хорошо себя чувствую в ее присутствии - старики любят греться возле молодых. Молодые же не больно интересуются стариками - они напоминают им нечто, о чем им еще слишком рано думать!
- Дядя, что ты сейчас пишешь? - спрвсила меня вчера Либушка, придя к нам в гости.
С видом заговорщика я раскрыл перед ней свои замыслы.
- O-ой!
Глаза Либушки заблестели от восторга. Это меня обрадовало. Я только что хотел заинтересовать ее и, пожалуй, даже немного втянуть в игру. Я начал посвящать ее в свои планы, рассказал, как я себе все представляю, что я уже нашел и что еще только ищу. Либушка задала мне несколько уместных вопросов, очевидно, поняв, что мне нужно.
- Подумай об этом, Либушка, - говорю я ей, - у тебя бывают блестящие идеи! Помоги мне создать такого вот человека будущего-героя романа. Коечто мне уже приходило в голову, но мне все кажется, что это не то. Не могу придумать ничего путного...
- Давай карандаш, бумагу...
Я быстро дал ей все, что она просила. Либушка куда-то выбежала из моей комнаты и через несколько минут влетела обратно со страшным криком, размахивая перед моими глазами исписанным листом:
- Вот, получай, дядя, твоего человека будущего - вместе с фабулой!
- Покажи!
Либушка не доверила мне свой лист и начала сама читать своим приятным голосом с мягкими модуляциями, которым можно просто заслушаться.
Я был очарован. Мною овладело чувство сожаления, что не я сам сочинил это.
- Замечательно! - воскликнул я. - Превосходно! Это и требовалось! А ну, дай сюда!
Я выхватил бумагу из ее рук. Либушка хотела вырвать ее у меня обратно, но ничего не вышло.
И вдруг она вся как-то померкла и, стараясь не встречаться со мной взглядом, мигом исчезла.
Я остался один на один с ее произведением. Мне хотелось прочитать его еще раз, чтобы проверить, какое впечатление произведет оно на меня, но рассказ был написан так неразборчиво и небрежно, что я ничего не мог понять. Вот почему Либа заранее улетучилась! Я принялся разбирать ее руку и временами впадал в бешенство. Я проклинал ее "установившийся" почерк и, наверное, разорвал бы рассказ, если бы меня не сдерживало любопытство.
Больше всего меня огорчило, что Либа иногда была не в ладах с грамматикой. Эх, девка, девка, какой же у тебя аттестат зрелости!