В стране наших внуков (сборник рассказов)
Мартин покраснел и, чтобы перевести разговор на другую тему, спросил:
- Что же вы? Почему вы не внизу? Почему ае прощаетесь с Бобом?
- Я думаю, что мы уже попрощались...
- Значит... значит, вы его не любите? - облегченно вздохнул Мартин.
- Я люблю свою работу, свое искусство. Я любила Боба ничуть не больше, чем любую из моих моделей. А вот вы... вы проявили такое благородство, такое великодушие, что мне даже жаль чего-то...
- Чего же вам жаль?
- Что вы так легко отказались от меня. Ваше благородство, собственно говоря, было жестоким. Я предполагала, что вы все же будете бороться за меня, как в былые времена мужчины боролись за женщин...
Мартину хотелось сказать ей, что ему не так уж легко было отказаться от нее. Он достаточно силен, чтобы бороться за нее - силой ли своих мускулов или хитростью и коварством, как это делали варвары, но он не имел на это права, потому что чувствовал свою вину. Мартин схватил Маю за руку и так сжал ее, что Мая вскрикнула. И потом, вырвав руку, она долго дула на красные отпечатки его пальцев.
- Теперь я верю вам, - сказала она с покаянным видом. - Бороться с самим собой и одержать победу - это, несомненно, гораздо труднее, чем одержать победу над соперником...
Внезапно голос Май был заглушен звуком сирены. Но на этот раз это было не протяжное тревожное завывание, поднимающееся вверх, а потом по гамме звуков скользящее вниз, к предельно низкому, глубокому тону, который даже нельзя назвать звуком. Теперь ликующий, все усиливающийся звук сирены поднялся до высокой, вибрирующей ноты и остановился на ней. Сирена три раза аукнула и замолкла.
Это был первый сигнал к отплытию. С берега на красный ковер сходней посыпался град цветов и зеленых веточек. И почти одновременно хор, состоящий только из басов, затянул старинную песню, памятную еще со времен угнетения черной расы...
Солнце уже клонилось к западу. Сквозь тонкие, прозрачные облака оно походило на желток, вылившийся из разбитого яйца. Его лучи заиграли в длинном ряду окон и позолотили все вокруг...
Но вот раздался второй сигнал, и морской дворец задрожал. Провожающие торопливо сбегали по сходням, которые начали подниматься. Медленно и незаметно плавучий дворец стал удаляться от берега. Над ним появилось несколько крылатых. Они кружились над башнями и распугивали стаи чаек, собравшихся было сопровождать судно. Эти крылатые были любителями плавания в воздухе; их еще утром поднял в высоту летающий диск и теперь, к вечеру, они возвращались на землю. Летающий остров плавно садился на воду, и крылатые в последний раз кружились в лучах заходящего солнца, напоминая голубей, которые летают в сумерках, перед тем как угомониться на ночь.
Мая помахала им платочком.
- Видите? Видите? Люди-ласточки! Люди-орлы! Люди-соловьи! - воскликнула она и продолжала мечтательно: - Крылья дают гораздо большую свободу, чем ноги! Мне хотелось бы все время парить в воздухе и никогда не чувствовать усталости, а внизу, на земле, только ночевать, иметь свое гнездышко, а утром опять вверх, к облакам...
Но Мартин даже не взглянул вверх, он не сводил глаз с Май. Как зачарованный смотрел он на нее, все еще не веря, что она уже его. И вдруг он испугался, заметив, что Мая расправляет крылья и собирается взлететь, не говоря ему ни слова, как бы совершенно забыв, что он стоит рядом, и как будто желая скрыться от него в сгущающихся сумерках.
- Куда вы, куда? - закричал он в тревоге.
- За мной!
Мартин сообразил, что уже пора покинуть судно, что оно слишком далеко отошло от берега. Крылатые, которые все еще кружились над удаляющимся морским гигантом, решили предоставить его чайкам, а сами один за другим направлялись к земле.
Бросив прощальный взгляд на вспыхнувший огнями плавучий дворец, с Которого доносилась тaнцевальная музыка, Мартин устремился за Маей.
Они направились к берегу. На небе догорали последние лучи заходящего солнца. А над ним из тяжелых туч и легких облаков возникала какая-то Сказочная страна, созданная из пены, ваты и шелковых нитей. Ее краски и очертания непрестанно менялись, фиолетовые проливы то расширялись, то сужались, острова превращались в озера и озера - в острова. Исчезали розовые берега, из нагроможденных туч сползали языками в море ледники, одинокие морены устремлялись ввысь, коробился тонкий карминовый мол, улетали материки; казалось, что здесь в течение мгновения повторяется вся многовековая история земли...
Мартин опечалился, заметив, что Мая оставила в стороне чудесную страну заходящего солнца и направляется к городу, уже погруженному во мрак.
- Мая, Мая! - окликнул он ее. - Куда вы торопитесь?
Она слегка повернула голову в его сторону, чтобы он мог ее услышать,
- Домой! - ответила она. - Вы можете меня проводить! Я вам очень благодарна за прекрасно проведенный день!
Они медленно снижались над городом-садом, пока не коснулись верхушек тополей, выступавших над рощей вокруг Манной виллы. Мая легко опустилась в углубление между кучами мелкого белого песка, как в мягкую постель. Мартин же, попав в тень деревьев, потерял ориентацию и упал в нескольких шагах от Май на клумбу с тюльпанами.
Мая засмеялась, увидев, как он вскочил на ноги и быстро выбирается оттуда, расстроенный и смущенный, как балансирует среди цветов, стараясь не наступать на желтые тюльпаны и наступая на красные, которых в темноте не было видно. Мая давно уже поднялась на ноги. Она быстро подбежала к дому и нажала кнопку у дверей; в кронах деревьев зажглись круглые фонари. И, хотя можно было различить каждый листочек в отдельности, все кругом казалось нереальным, как будто в кронах каштанов и лип вдруг возник какой-то новый призрачный мир. Из полумрака выступили клумбы роз, гладиолусов и пионов. Они заиграли всеми цветами радуги, такие яркие и удивительные, как если бы их увидел слепой, который внезапно прозрел. При ярком освещении стали видны также и повреждения, которые причинил Мартин круглой клумбе.
- Тюльпаны ждут вас! - сказала Мая.
- Я все приведу в порядок, - обещал Мартин.- Я буду вашим садовником...
- В таком случае вам надо пораньше встать. Наш коврик взлетает рано утром...