Зона поражения (СИ)

Старец ждал продолжения.
— Мне не сказали, что нельзя с телефонами!
— Простите, это мой недосмотр.
— Я ей не доверяю!
— Мы тут все семья, — вздохнул старец. — У Дашеньки сложное послушание, но она с ним прекрасно справляется.
Даша расцвела. Старец с некоторым трудом сел прямо.
— Иди, Дашенька, иди. Кирилл…
Вот и первая выволочка от старца. Сейчас и за Дашу, и за кашу, и за пьянство попадет. Этот, небось, уже все выложил и уточнил, на чьи деньги был вчерашний банкет.
— А мне вы доверяете?
— Да, — не понял Кирилл. — А что?
— Можете оставить телефон мне? Вон, видите, полочка?
Кирилл огляделся. В келье было бедновато, узко, как у него. Кровать, стол у окна, шкаф у двери и полки напротив кровати. Под полкой с иконами — еще несколько, с какой-то мелочью и одна — с книгами.
— Положите туда своей рукой. Понадобится — своей же рукой возьмете. Никто не тронет. Там даже пыль никто не протирает, хотя просили.
Старец покосился на келейника. Тот закатил глаза.
— Так годится?
— А зачем вообще сдавать? — заупрямился Кирилл, уже выключая телефон.
Хрен вы в него залезете без пароля.
— У нас так принято, — мягко пояснил старец. — Чтобы не смущать ближнего. У нас и спиртное запрещено, а ведь запои бывают разные.
— А, понял.
И вот, вроде, ни словом не укорил, а все понятно. Больше не пей, Кирюша, козленочком станешь.
Кирилл положил телефон рядом с короткими плетеными четками и коробочкой с ладаном, мазнул взглядом по корешкам книг. Библия, Добротолюбие, Лествица, Настольная книга… кого? — буковки с корешка стерлись. О, Достоевский.
— Любите Достоевского?
— Особенно «Братьев Карамазовых», — тихо засмеялся старец. — Это понятно, да? Ладно, идите, Кирилл. Нужно будет позвонить, скажите Костику, он проводит.
Костик угукнул. Он так и просидел на полу весь разговор, головы не поднял, и Кирилл внезапно испугался: а вдруг ему за вчерашнее влетело так, что он теперь и смотреть в сторону Кирилла боится? Кириллу что старец сделает? А вот своему подчиненному… Бля, что ж тут все не как у людей? Нет бы вызвать всех, допросить нормально, откатать пальцы; нет, изволь изгаляться и дурачком себя выставлять, чтобы разговорить свидетелей. Да у них тут через одного мозги протухли, только старца своего слушают да аминькают и кланяются на всё, а у него, между прочим, три трупа. Некогда ему тут молитвы петь и замки чинить.
Даша поджидала его внизу.
— Простите меня, Христа ради, я вас смутила.
Кирилл думал, она на него обиделась, и теперь растерялся.
— Да ладно. Я просто не знал. Меня простите. Мне сегодня куда?
Дашенька выдохнула, видно тоже хорошего от него не ждала, и радостно улыбнулась:
— Вы газонокосилку когда-нибудь видели?
По календарю уже наступила осень, но погоде об этом никто не сказал — днем солнце жарило, как в июле. Газон пер со страшной силой, косилка была хлипенькая, даже не бензиновая, а электрическая, вместе с ней Кириллу выдали целую бухту оранжевого провода и удлинитель.
Пока он прикидывал, как будет морочиться, с крыльца сбежала Леночка и удлинитель отобрала.
— Я помогу.
В стену была хитро вделана розетка. Леночка размотала удлинитель, а Кирилл провод; воткнули, проверили и пошли на первый газон. Помощь оказалась кстати: Леночка ходила следом, придерживая или отпуская провод, следила, чтобы он не лез под косилку и даже сделала попытку носить короб с травой на компостную кучу, но тут Кирилл, как джентльмен, не позволил, и как-то так вышло, что прогуливались до кучи они вместе.
— Леночка, а вы давно тут?
Кирилл сомневался, что давно: наращённые ресницы и маникюр требуют коррекции, да и в шоколадного цвета локонах не было непрокрашеных корней.
— Полгода, наверное, — она задумалась, подсчитывая. — Да, восемь месяцев.
— Вы тут живете постоянно? А кем раньше работали?
— Я не работала, — отмахнулась Леночка, лихо прилаживая короб на место. — Видите ли, Кирилл, у меня очень богатый муж.
Пока косили следующий участок, Кирилл обдумывал информацию. В принципе, это многое объясняло. Красота Леночки выглядела натуральной, что говорило об очень дорогих косметологах, а одежда — дорогой. Юбки в пол подчеркивали, а не скрывали фигуру, платочки и блузы — с длинными рукавами, но невесомые и игривые. Кирилл споткнулся о бордюр и понял, что уже пару минут возит косилкой по одному и тому же месту, рассматривая отвернувшуюся от солнца Леночку.
 
— А муж тоже здесь?
— Нет, он остался в Москве. У него партнеры, бизнес.
Как бы спросить?
— Но вы не…
— Не развелись. Зачем? Все эти адвокаты, раздел имущества, суды…
— Понятно.
Какой интересный муж. Сбагрил жену в секту, а у самого бизнес. Но деньги явно переводит — и неплохие. Только вот Леночке или старцу?
— А как вы узнали про общину?
— Подруга привела. Господь еще жил в Москве.
— А подруга тоже здесь?
— Нет, она не смогла уехать, у нее дети. А у меня нет.
Вот, значит, в чем дело. Каждого можно на что-то поймать. У кого-то детей нет, у кого-то — дома.
Леночка отвернулась и помахала рукой. Кирилл посмотрел туда же, куда и она, и увидел идущую к ним Васю.
— А вы не боитесь жить так далеко от города? Я слышал, тут кого-то нашли в лесу. Бомж какой-то. Не знаете?
— Нет, — покачала головой Леночка.
— Он не бомж, — возразила Вася, подойдя. — Леночка, тебя Даша зовет. Кирилл, если вы закончили, дальше работаете со мной.
Кирилл совершенно не возражал.
Пока они собирали и отвозили косилку, Вася озвучивала задание:
— Клумбы нельзя поливать из шланга, цветы ломаются. А лейки тяжелые, Костик велел самой не таскать. Поможете?
— Конечно, Васенька. А вот что вы говорили про бомжа?
— Он не бомж.
— А вы его раньше видели?
Он чуть не спросил «живым», но побоялся спугнуть первый звоночек.
— Ага. Он приходил к Господу.
— Они ссорились?
— Господь ни с кем не ссорится! — искренне удивилась Вася.
Кирилл покивал, соглашаясь: действительно, трудно представить благостного старца ругающимся или орущим проклятья. Но это не значит, что он этого не умеет.
— А вас полиция опрашивала?
— Нет.
Вася показала ему кран, притащила лейки, и разговор затух. Следующий час Кирилл бегал туда-сюда и поливал клумбы, а Вася наливала воду и говорила, куда тащить.
А пока бегал, думал. Что было в материалах? Крылова нашли как раз на той полянке, где Костик позировал у березки. Труп провалялся примерно сутки, при жизни был в дупель пьян, а в спине вшита ампула с дисульфирамом. Классическое «алкаш зашился, а потом не выдержал», но почему в лесу, а не дома в городе? Старца вызывали к следователю, он признал, что потерпевший к нему приходил, жаловался на алкоголизм, но остаться в монастыре отказался.
Нашел его как раз Костик — К. Биевский. На вопрос, что сам делал в лесу, отговорился свиданкой. Девушка, якобы, не пришла. А была ли девушка?
Кирилл не запомнил фамилию предполагаемой пассии, его тогда больше интересовал вопрос, можно ли в монастыре напиться до чертиков. Теперь проверил — можно, главное, знать, с кем пить.
— Надо что-то делать!
Федор прямо сейчас бы что-нибудь сделал. Например, встряхнул бы эту спокойную улыбающуюся скотину, чтобы слетела вся наглая уверенность. Чтобы задумался и почувствовал, что тащит их всех не туда.
— Не нервничать.
— Ну конечно! Наш юный герой все берет на себя!
— Как обычно. А ты бы занялся делом. Праздник на носу, ничего не закуплено. Опять еды не хватит.
— Один мужик как-то двумя рыбами целую толпу накормил.
— Он плохо кончил.
Вера молчала все это время и заговорила только когда закрылась дверь: