Внучка Черной ведьмы (СИ)

Сначала все было хорошо, пещеры она покинула быстро, незамеченной проскользнув мимо этой гадости в виде пауков, сколопендр и пресловутого живого желе. Не заметили и не почувствовали. Выбежав на привычный маршрут, проходящий по каменистой пустоши рядом с Разломом, Дина уже предвкушала, как появившись со спасателями, получит очередную порцию внимания, восхищенных слов и прочих приятностей. Особенно от Верины, их лекаря, что невероятно устала от постоянного лечения ожогов. Можно было даже надеяться на нечто большее, чем просто поцелуй в лоб и поглаживание по волосам.
Увы, стае «измененных», напоминавших небольших собак, неожиданно возникшей из расщелины прямо на пути движения, оказалось все равно на маскировку и блокирующее запах зелье. С ходу сменив направление, твари бросились в ее сторону, хотя Дина вроде и успела спрятаться за камнями. К сожалению, других укрытий в этом месте, как назло, не было, а при попытке вернуться, девушку явно бы догнали. Выручило одинокое мертвое дерево, служившее ориентиром для всех, кто шел этим маршрутом в пещеры и обратно. Забравшись на него, Дина решила подождать, когда кто-нибудь из других команд Искателей пройдет мимо. Надежды на то, что «измененные» расположившиеся вокруг дерева в предвкушении вожделенной добычи уйдут сами, не было.
Однако надвигающаяся темнота подсказала, что быстро ожидать помощи несостоявшейся спасительнице не стоит, а наступившее после мучительной ночи утро радостной вести тоже не принесло. Никого на горизонте так и не появилось. Что, впрочем, не удивительно. Пещеры давно не пользовались популярностью, считаясь отработанным местом. «Измененная» руда была выбрана, а кристаллы слишком редки. Только такие старые и опытные команды, как у Торина, могли еще что-то там найти. И ведь лидер специально выяснял, что в ближайшее время никто сюда идти не планирует. Так, благо в начале похода обернулось проблемой в конце. Увы, только для нее. И фразу: «Довыделывалась, дура!», сухие потрескавшиеся губы произносить уже устали.
…
Все произошло нелепо и быстро. Очередное осторожное движение в желании хоть как-то сесть поудобнее. Внезапно надломившаяся ветвь. Судорожные попытки удержаться. Легкий хлопок отлетевшей пряжки. Падение с зажмуренными от страха глазами. Мелькнувшая напоследок мысль: «Неужели это все?» и… ощущение подхвативших тело рук, прижавших его к чему-то невероятно приятному и мягкому. Необычный отзвук сказанных над ухом слов:
— Осторожнее, малышка!
Привычный ответ сиплым от сухости горла голосом:
— Я не малышка! Уже давно взрослая!
Свет, заставивший прищурить, открытые было веки. Визг и булькающий хрип, раздавшийся со всех сторон, но продолжавшийся буквально какой-то миг. Красивое лицо, обращенное к ней с закрывающей глаза повязкой. Легкая усмешка, появившаяся на губах.
— И чего взрослая малышка делает тут одна?
— Я не… ой!
Собственно «ой» относилось к увиденной окружающей обстановке, теперь напоминающей небольшое мясозаготовительное мероприятие, проведенное непосредственно на природе. Помогали возникшему образу комки шерсти и куски тел, валяющиеся в лужицах крови, опознанные как останки терпеливо поджидающих ее тварей. А непонятно как замершая рядом в воздухе тень, только добавила необычности всему происходящему. К тому же она, оказывается, и говорить умела. Причем довольно ехидно.
— Госпожа, вы бесподобны, такой изящный рывок! А как пнули тот мешающий обломок скалы! Хоть и низко полетел, но далеко! Наверное, к дождю.
— Нет, Нат, ты сегодня точно договоришься!
— Так, я же со всей душой и искренним почтением.
— Ну-ну.
Дину аккуратно опустили на ноги, но тело подвело, и она вновь упала на подставленные руки. Бесподобная «мягкость» оказалась совсем рядом, под щекой, сразу заставляя забыть все проблемы последнего дня. А потом неожиданно исчезла боль.
— Теперь лучше, малышка?
И почему-то привычное возражение вдруг застряло внутри с возникшим пониманием, что этот голос может называть ее как угодно. Главное, чтобы звучал всегда рядом…
 
Вечер. Дорога в город
Синее, быстро чернеющее небо с россыпью тусклых серебристых точек. В подступающей темноте медленно бредут две фигуры. Нет ни света, ни тени. Просто усталые женщины, одна из которых бережно придерживает другую. Силы потрачены почти полностью, да и нет смысла их использовать в столь безопасном месте — стены города совсем рядом. Ворчливый голос, привычно начитывающий очередную порцию упреков:
— Госпожа, сколько можно? Зачем опять на износ? Вот когда-нибудь не рассчитаете и что тогда?
— А на это у меня есть ты.
— И всегда буду (четко ощущаемое удовлетворение), но экономить нужно. Вот для чего вы проломили стену в той пещере? Выглядело эффектно, не спорю. И эта Дина чуть в вас дырку не прожгла своим восхищенным взглядом.
— Ревнуешь?
— Даже не думала. Но могли просто посидеть и отдохнуть, пока я не разобрала тот завал. Дела-то на час-полтора.
— Тогда бы мы не успели к следующим.
— И не стоило. Надо же быть настолько глупыми, чтобы лезть столь маленькой командой на целый прайд песчаных львов.
— Возможно, но меня там интересовал только один человек.
— Ага, и как обычно, спасли всех.
— Ладно, Нат, хватит ворчать как старая бабка. Тем более мне уже лучше.
— Вот-вот, только это город рядом. Вернее, некая часовня.
— Не завидуй, будто тебе сестра сейчас через тени не подкинет. Ладно, хватит меня держать. И… заглянем в тот магазинчик?
— Хм, снова эти пироженки? А не…
— На-та!
— Все-все, молчу. Тогда я возьму шоколадных колбасок. И потом в городскую баню?
— Нет, вот от общения и взглядов, я точно устала, так что давай просто воду в ванную закажем.
— И то масло надо у прислуги попросить. Мне понравилось.
— Согласна, приятное. Хорошо усталость снимает. А кое-кому силы сегодня еще понадобятся. Я ничего не забыла!
— …Как будет угодно Госпоже.
Сны, с которыми все непросто…
…
Ночь. Комната. Разметавшееся в постели изогнутое тело. Капельки пота на обнаженной коже и отзвук привычного кошмара в прерывистом, сквозь стиснутые зубы, дыхании.
…
Темнота. Каменные стены. Тело, растянутое на веревках. Пульсирующая боль в онемевших конечностях и полыхающая огнем в только что нанесенных надрезах. Легкое мерцание большой Печати на полу. За что? В чем ее вина? Жгучая обида и непонимание происходящего еще крутятся колючками в мыслях, впрочем, уже не требуя ответа. После стольких попыток наконец-то поняла. Не будет. Звуки слов, бывшие когда-то голосом отца, с трудом проникают в затуманенное сознание не вызывая никакого отклика. Семья, Долг — пустые понятия, подкрепленные теперь только болью.
Шаркающие шаги, обогнувшие тело и замершие спереди, подобострастно произнесенная фраза:
— Все готово, хозяин, можно переходить к следующему этапу.
— Она выдержит?
— Не сомневайтесь. Пусть Источник еще только формируется, но выносливости прибавил.
— Приступайте!
Значит, сейчас будет еще больнее, и вновь придется это пережить, но… неожиданное в привычном ужасе ощущение маленькой ладошки на груди. Свет, заливающий все вокруг и слова, незаметно погружающие измученное тело в мягкое блаженство:
— Ты больше никогда не испытаешь такой боли!
…
Однако кошмар не отпускает, терзая возникающими образами. Вновь и вновь опутывающие тело веревки, от которых она, совершая усилие, даже научилась получать странное удовольствие. Острые иглы в голове под монотонно зачитывающий приказы голос. Но, ладошка, свет и…
 
— Ты больше никогда не испытаешь такой боли!
…
Обстановка немного меняется. Тело, хоть и закреплено, однако уже мягкими зажимами, и она лежит на столе. Голос другой, сожалеющий и участливый:
— Что же девочка с тобой сотворили. Жаль не получится все исправить, но я постараюсь. Только придется потерпеть. Увы, без твоих ощущений понять, где находятся все «закладки», будет невозможно. Прости.