Спой для меня (СИ)
Сука!
Охранник хватает Жанну, а дальше уже не мои проблемы. Мне нужно перевести дыхание, подумать о хорошем. Иначе мозги просто взорвутся от такого штурма. Жанна — редкая смесь всех грехов и отрицательных качеств, которую я перевариваю с огромным, блядь, трудом.
Не думая ни о чем, с пустой головой, я выхожу на улицу и сажусь на лавку на заднем дворе. В футболке холодно, но сейчас мне плевать на все. Пусть мозг остынет, пусть эта встреча развеется осенним ветром и смоется мелкими крапинами дождя.
— Все хорошо? — голос звучит слишком близко, и я моментально на него реагирую.
Напротив меня стоит Малинова в расстегнутом пальто и моей курткой в руках. Раздраженно киваю и опуская тяжелую голову, зарываясь ладонями в своих волосах.
— Фаина Ивановна попросила передать вам это, — тихо бормочет девушка, протягивая мне куртку. — Очень холодно, Герман Александрович. Мы боимся, что вы заболеете.
— Кто это — мы? — вновь поднимаю глаза на раскрасневшееся лицо Вики, и та смущенно улыбается.
— Фаина Ивановна и я, — нежность в голосе и теплота ее взгляда, наверное, способны отогреть даже самое ледяное сердце. И мое поддается.
Забираю тряпку из ее рук и устало накидываю на плечи.
— Проблемы? — Вика поджимает губы, несмело прикусывает нижнюю и кутается в пальто, запахивая его полы. — Мне уйти?
Наверное, первая девушка, спрашивающая, что ей делать и как не нарушить мой комфорт.
— Останься, — ладонь стучит по мокрой лавочке, приглашая Малинову присесть рядом.
Вика осторожно садится рядом со мной и смотрит куда-то вдаль. От влажного воздуха ее волосы непослушно вьются, что вызывает мою улыбку. Хочется прикоснуться к ним и пригладить, вдохнуть их запах полной грудью, чтоб до боли щемило, до помутнения в глазах.
— Здесь так тихо и спокойно. И эта лесная сырость так убаюкивает. — Бормочет себе под нос тихим голосом, перебирая пальцами, красными от прохлады.
— Споешь что-нибудь? — Вика усмехается от неожиданности.
— Прямо сейчас? — улыбается.
Я хочу услышать ее голос. Чтобы он вытеснил из головы напряжение и тупые мысли.
— Что мне спеть? — не дождавшись моего ответа, снова спрашивает.
— Что угодно, это сейчас не имеет никакого значения. Просто спой для меня.
Вика медлит, улыбается и молчит, также нервно и глупо перебирая собственные пальцы и поглаживая ладони.
Громко выдохнув, девушка выпрямляет спину и опускает ладони на мокрую скамейку.
— Потерять образ свой,
Отражая любовь, разбитыми окнами.
Приковав на замок, поджигаю любовь
Я спичками мокрыми.
Свет и мрак-всё внутри,
Выбирай и бери
Послушная, гордая?
Кто же я?
Голос звучит несмело, мягко, нежно. Им можно заслушиваться снова и снова, наслаждаться, растворяться в нем. Осенний ветер разносит ноты по лесу чуть слышным эхом.
Сердце трепещет. Моя канарейка. Чуткая, открытая, покладистая.
И голос райский. Без преувеличений и прикрас. Голос, от которого колючие мурашки табуном пробегают по спине, и бросает в холодный пот, сводит с ума, заставляет рассудок тонуть в каждом чистом звуке, следовать за каждой нотой и внимать ей, как святыне.
— Не понравилось? — перебивает поток мыслей, взволнованно смотрит мне в глаза. Напряжена до предела, снова краснеет и прикусывает губу.
— Я хочу тебя, Виктория Юрьевна Малинова, — выдыхаю ей в лицо, и оно покрывается багряным оттенком.
— Я… я… не знаю, что говорить в таких ситуациях. Для меня это… новое, — шепчет девушка, и я наблюдаю, как ее пальцы впиваются в край скамейки так сильно, что костяшки белеют.
— Тебе понравится, если расслабишься, — накрываю ее руку своей ладонью, холодные пальцы дрожат.
— У меня же еще никогда…
— Это неважно. Все трахаются, ты не станешь исключением, — обнимаю за плечо и тяну к себе дрожащее тело. — Я не позволю тебе стать исключением.
Улыбается, закрывая рот обеими ладошками. Закрывает глаза, будто наслаждается моими объятьями. Сегодня я заставлю эту девочку полюбить секс, тем более уже знаю, что фригидностью она не страдает!
Я даю слабину и вдыхаю запах ее волос полной грудью. Она вся пропахла лесной свежестью, сыростью и дождем. Я не романтик, но Вика вызывает во мне необузданные желания стать таковым: подарить цветы, конфеты, украшения. Бросить мир к ее ногам, а после расцеловать каждый сантиметр прекрасного тела, приручить робкую душу, покорить и завоевать.
— Через час встретимся в моем кабинете, — шепчу ей на ухо, наблюдая за волной мурашек на шее девочки.
4.5
Первая песня: Вика
Я влетела в дом, как умалишенная. В глаза мне сразу бросилась милая женщина в карамельном платье.
— Фаина Ивановна! Фаина Ивановна! Где Аня? — схватила ее за руку, смотря безумными глазами, полными дикого огня и драйва. Моя крупная болезненная дрожь будто передалась женщине, та вытаращила глазищи и отстранилась от меня.
— Что случилось? — вкрадчиво прошептала та, стараясь освободить руку от моих объятий, но ничего у нее не получалось. Я впилась, словно голодный клещ в мясистую собаку.
— Мне срочно нужна Аня! Где она? — я окинула взглядом просторный коридор, лестницу, все закрытые двери. — Аня-я-я-я!
Мой голос эхом разнесся в каждом углу дома.
— Господи, да что случилось? — Фаина Ивановна пошатнулась и, после долгих усилий, вырвала руку. — Аня у себя в кабинете, третий этаж, вторая дверь.
— Спасибо! — выкрикнула в ответ, стрелой забежав на ступеньки.
Аня и правда была в своем кабинете, сидела в бежевом кресле и листала какой-то модный журнал. Она, как всегда, выглядела с иголочки, а неизменный красный цвет подчеркивал ее естественную красоту.
— Аня! — от моего резкого голоса девушка подпрыгнула на месте и выронила журнал.
— Вика!
— Аня, Герман хочет заняться со мной любовью! У нас всего час на подготовку! — Взволнованно бормотала я, словно в бреду.
— Ого-о-о! — собеседница наигранно растянула слово и сложила ладони на груди, будто секс с Германом был неотъемлемой частью моего нахождения в этом доме — хотя, чего греха таить, так оно и было.
— Аня, что мне делать? Я же… профан в этом! Какое белье надеть? Накраситься? Волосы завить?
— Ты с ума сошла? — красотка укоризненно взглянула на меня и подняла с пола журнал. — Лучшее украшение женщины — ее запах, поэтому из одежды на тебе должны быть только духи.
Я нервно сглотнула ком в горле, больно провалившийся вниз. Это привело меня в чувства всего на секунду.
— А волосы? А макияж? А… — судорожно перебирала я, переминаясь с ноги на ногу и не зная, чем занять руки.
— Расслабься, прими душ, посуши волосы. Красится необязательно. Если хочешь, то кружевное белье, чулки, туфли. Но, знаешь, вряд ли миллиардер Амурский обратит внимание на эту мишуру. У него столько женщин в списке покоренных.
— Звучит совсем не утешительно, — робко выдохнула в пустоту. — Ладно, я в душ.
— Ни пуха, ни пера, — Аня весело подмигнула.
— К черту, — слетело с моих губ, прежде чем закрыть за собой дверь.
В комнате я быстро окунулась в горячие струи, отмывая свое тело тщательно, как никогда. Черт возьми, неужели то, что я откладывала в долгий ящик, рассчитывая, что это произойдет ой, как не скоро, случится через каких-то полчаса? Волнение съедало меня, я нервничала, будто школьница перед ЕГЭ.
Это всегда так перед первым сексом? Или я такая трусиха?
И секс мой произойдет ни абы с кем, а с самим Амурским Германом Александровичем?
Это его твердое и уверенное «хочу тебя» потешило мое самолюбие, заставило замереть всем нутром и… захотеть в ответ. Да, я действительно точно знала, что хочу именно этого мужчину, пусть даже все закончится, пусть когда-нибудь Герман останется для меня чем-то недосягаемым, как небесная звезда. Зато сейчас он мой, только мой. Я стану для него одной из бесконечного списка, а он для меня первым мужчиной. Плевать.