Крест и крыло

– То есть?
– Юля – это как стихия. Останови ураган! Заключи в клетку дождь. Сдержи пожар!
– Люди давно нашли способы это сделать.
– И стихия умерла. Не поступайте так с Юлей.
– Умрет?
– Нет. Вырвется на свободу. Рано или поздно, так или иначе… даже стихию люди не сковали и не убили. Я чую гнев мира. Он жив! Он копится! Но пока еще у нас есть шансы на прощение. А Юля – это другое. Страшное… я чувствовал ее дар. Если вы ее попробуете согнуть – она вас уничтожит.
– Неужели?
– Да. И не потому, что захочет. Это… другое…
– Что – другое?!
– Закон равновесия. Зеркало. Юля полностью инертна сама по себе. Но она отвечает на внешние воздействия.
– А если у нее не будет возможности ответить?
– Проверьте. – Еще одна язвительная усмешка. – Только постарайтесь меня и моего сына в это не вмешивать. Мне еще жизнь не надоела.
Геннадий исчез вскоре после похищения. Вместе с сыном. И так, что найти его до сих пор не могли. Татьяну пришлось выдернуть с курорта, и она спешно ехала обратно – она могла попробовать найти беглецов. А Юля…
Мать Марфа справится. Обязательно.
И не таких обламывали… А тогда…
Из сладостных мечтаний о полностью покорной армии молодых экстрасенсов отца Михаила вырвал лязг.
Машину тряхнуло, слегка раскрутило на месте и занесло.
– Что случилось, Дима?
Водитель отозвался сразу.
– По-моему, батюшка, в нас кто-то въехал.
– Тогда иди, разбирайся, сын мой…
Дима засопел и полез из салона. Разбираться.
Отец Михаил улыбнулся.
Машину жаль. Но не одна она у епархии. Есть и другие, не хуже. А эту отремонтируют за счет нарушителя. И никак иначе.
Ибо согрешил – расплатись, дитя мое. Покайся и расплатись. Не вводи церковь в убыток…
С улицы донесся мат Дмитрия.
– Ты… и…!! Ты попала в натуре!! Ты хоть понимаешь, что это крыло сто тысяч стоит! Да оно дороже всей твоей ржавой кастрюли!!! Понасажали б…ей за руль – и думают, что теперь им все дороги открыты! Да тебе вообще машину водить нельзя, ты… и…!!!
Отец Михаил, заинтересовавшись, выглянул в окно.
М-да…
Дмитрий орал что есть мочи на девчушку в короткой курточке и джинсах, стоящую рядом с красным «матизом». Та хлопала глазами.
– Ну вы поймите, я просто не видела…
– Что?! Да как… и… ты могла не видеть?! У тебя глаза на…?!
И чего он так разоряется?
Отец Михаил вздохнул, понимая, что, если не осадить Дмитрия, тот будет еще долго орать – и полез наружу.
А в следующий миг все завертелось.
Мигая огоньками, подлетела машина «скорой помощи». И оттуда выпрыгнул молодой врач.
– Авария?! Нужна помощь?!
– Все в порядке, – ответил отец Михаил.
– Да? – прищурился врач. – Точно?
А в следующий миг отца Михаила что-то укололо в ногу. И он мягко осел на пыльный асфальт, гаснущим зрением заметив небольшую царапину на крыле джипа…
Настя одним движением вырубила шкафоподобного водителя и брезгливо поморщилась.
– Вот мразь! Сто тысяч! Да такие царапины санолином красят – и навек забывают!
Оборотень подхватил бесчувственное тело и сноровисто передал в машину «скорой помощи». Там его приняли и в мгновение ока спеленали, как колбасу – по рукам и ногам. Отец Михаил уже покоился в машине. Из уважения – его водрузили на каталку. Водителю такой роскоши не досталось и его пришлось запихать под скамейку. Машина «скорой помощи» хоть и большая, но не безразмерная.
– Настя, теперь отправляйся домой. И жди звонка. Будем чинить твоего «жука», – распорядился тот же оборотень. А сам скользнул в джип и повернул ключ в замке зажигания.
Сейчас он отгонит эту машину в мастерскую, где ее и разберут на запчасти.
А нечего, нечего наезжать на бедных девушек! Даже если девушки сами наезжают на вас.
Настя уселась в «матиз» и ласково погладила приборную панель.
– Поехали, хороший мой. Домой, к детям… Извини, что пришлось тебя покалечить. Но ты у меня еще краше будешь! А Юле я очень серьезно должна. Я бы еще и не то сделала. А тебя мы починим. Обязательно починим.
 
Через пару минут о случившемся напоминали только несколько красных пластиковых крошек, отлетевших от Настиной машины при столкновении.
* * *
Ипполит прищурился. Зарево полыхало так, что глазам было больно.
И что грустно – зарево полыхало аккурат в районе монастыря, в который и направлялась группа из трех вампиров и шести оборотней.
И выводы напрашивались сами.
Если это горит не монастырь, то какого ж вам еще надо?
Надо подъехать поближе и посмотреть.
Что мужчины и сделали. С пригорка, да в мощный бинокль, было видно очень хорошо.
В селе люди носились по улицам, пытались как-то организовать спасательные работы и просто найти огнетушители… но куда там! Полыхало так, что любо-дорого! Все здание… нет, не церкви, а именно сам жилой корпус монастыря, словно облили от крыши до подвала «греческим огнем» и добавили несколько килограммов тротила.
Монашки вылетели на улицы и теперь носились стадом испуганных овец. Какая-то тетка рвалась в огонь, причитая что-то о родной кровиночке, но ее удерживали в десять рук.
Результат впечатлял. И насколько знал Ипполит – просто так подобное пламя не загорается.
Это кто-то должен постараться.
И вариантов у него было немного.
А если там… Юля?!
Вампира прошиб холодный пот. И плевать на то, что живые мертвецы не потеют!!!
От такой мысли и кровавый пот выступит!!!
Телефон сам собой прыгнул в руку.
Ипполит слушал гудки, ждал ответа начальства и наблюдал краем глаза за происходящим возле монастыря.
Тетку так и не удержали. Простоволосая, босая, она умудрилась вырваться из рук девушек, помчалась к полыхающему зданию и в один миг скрылась внутри.
– Матушка Марфа, – отчаянно позвал кто-то, бросаясь вслед за ней.
Куда там!
Пламя трещало, взвиваясь в небо огромными языками.
– Ипполит? Что случилось?
Голос шефа полоснул ножом.
– Шеф, вы Юлю чувствуете?
Мечислав на миг задумался.
– Да. С ней все в прядке.
– Это хорошо. А то мы приехали к монастырю, а он горит.
– Как?
– Страшно. Жилой корпус. И…
Медленно, с громким то ли треском, то ли стоном, просела внутрь крыша.
– Ипполит!
– Я подозреваю, что это Юля…
– Юля?! Нет, она точно жива… Значит так, я полагаю, там найдется кого расспросить?
– Да.
– Тогда рысью. Что происходило в монастыре в последнюю неделю, как это было, чего там не было… ты меня понял?
– Да, шеф.
– Как выяснишь – перезвонишь мне. Я пока придержу остальные группы, так что не тяни.
Ипполит кивнул, словно Мечислав мог его видеть, потом сказал «Так точно» и отключился.
Юля ему нравилась.
Не как женщина, нет. Но она была неплохим человеком. Да и как фамильяр… не злая, не жестокая, готова жизнь положить за своих людей… а уж после того демона… Ипполит не хотел бы такую подругу жизни. Но боевая подруга из нее получилась – лучше не придумаешь.
Так что надо было все срочно выяснить. И отчитаться.
Не говоря уж о том, что сильный фамильяр – сильный Князь. А такие Князья, как Мечислав – на вес бриллиантов. Увы, к вершинам власти взбирается подлейший и наглейший. Что на дневной стороне, что на ночной. И те, кто берегут своих людей, кто заботится о них, не подставляет зря под пули… таких – единицы.
Ипполит кивнул своим людям.
– Надо бы взять парочку «языков». И расспросить.
– Без вопросов, – ухмыльнулся один из оборотней – Алексей. Шрам, пересекавший его лицо, он получил еще до своего превращения. Аккурат на Великой Отечественной. И процедура «взять и разговорить» была ему знакома и вдоль и поперек.
– Не убивать.
– Так ты им потом память потрешь – и нет проблем.
– Ни проблем у тебя, ни вопросов… разбиваемся на пары, захватываем по человеку и ведем сюда. Допросим – отпустим. Не убивать, не калечить… если не будет острой необходимости. Ясно?