Безжалостная Империя (ЛП)

Миниатюрная женщина в атласном платье и чёрной кошачьей маске улыбается нам.
– Добро пожаловать в La Débauche.
Это что, какая-то костюмированная вечеринка? Если так, то я одета не по такому случаю. На самом деле у меня есть идеальное платье от Шанель для этого. Также…
– Разврат?
Я шепчу-шиплю на Коула.
Он игнорирует меня и указывает головой на девушку, ведя нас в комнату с черными обоями и без мебели, кроме дивана и стеллажа с вешалками, полными чёрной одежды.
– Должна ли я организовать отдельную комнату для мисс?
– Нет, мы в порядке, спасибо.
Коул одаривает её своей доброй улыбкой, которая может растопить лёд.
– Шоу начнётся через десять минут, сэр.
– Организуйте сеанс частного просмотра.
– Да, сэр.
Девушка кланяется и закрывает за собой дверь.
Да, сэр? Что, черт возьми, все это значит?
Я быстро осматриваю чёрные халаты и брюки в пластиковых пакетах. Есть также маски, подобные той, что была на девушке.
Реальность вещей медленно просачивается внутрь. Секретность, название клуба, одежда девушки и её слова. Я поворачиваюсь обратно к Коулу.
– Ты привёл меня в секс-клуб?
– Ты пришла сама по себе. Ты можешь уйти в любое время. – Он расстёгивает рубашку. – Но ты же не трусиха, не так ли?
Черт возьми. Он всегда заводит меня этим аргументом.
– Что ты делаешь? – бормочу я, когда он снимает рубашку, обнажая свои напряжённые мышцы, прежде чем перейти к поясу.
– Для этого места существует дресс-код. – Ухмылка растягивает его губы. – Почему ты стесняешься, когда уже видела меня голой, Бабочка?
– Я... я не стесняюсь.
– Возможно, тебе не терпится, потому что прошло уже некоторое время с тех пор, как ты видела меня голой?
– Мечтай.
Он одним движением стягивает с себя брюки и боксеры, стоя передо мной полностью раздетым. Я заставляю себя смотреть ему в лицо, чтобы не пялиться на его член и на то, как он направлен на меня.
Коул не торопясь достаёт черные брюки и натягивает их на ноги. Я стою там, скрестив руки на груди и притворяясь раздражённой, хотя на самом деле я киплю изнутри.
Я не должна быть в таком месте, как это, и, самое главное, я не должна украдкой подглядывать за его наготой.
– Если ты не собираешься уходить, тебе следует переодеться.
– Я не трусиха, но я не собираюсь заниматься сексом перед кучей незнакомых людей – даже в масках.
– Все будет наоборот.
– Что?
– Я прихожу сюда не для того, чтобы заниматься сексом. Я прихожу сюда, чтобы посмотреть на это.
О.
Я прикусываю нижнюю губу.
– И... эм... ты приводил кого-нибудь ещё в прошлом?
Он приближается ко мне медленными, хищными шагами. Когда он оказывается передо мной, он кладёт два пальца мне под подбородок и приподнимает его.
– Ты моя первая.
– И последняя. – Говорю я, прежде чем даже осознаю это. Теперь это вышло наружу; я не заберу его обратно.
– Последняя?
– Я останусь, если ты пообещаешь, что я единственная, кого ты приведёшь сюда.
– Договорились, но ты должна всё время ходить со мной.
Я сглатываю, кивая. Это решительный шаг, но мысль о том, что он приведёт сюда другую девушку, сводит меня с ума. Я никогда этого не допущу.
– И ты позволишь мне одеть тебя.
– Коул!
– Это моё условие.
– Хорошо, но секса не будет, пока ты меня одеваешь. –0 Я останавливаюсь, а затем быстро выпаливаю. – Включая оральный секс.
Он ухмыляется, снимая с меня куртку.
– Ты учишься.
Не то чтобы у меня был выбор. Мне нужно идти в ногу с его изворотливым умом. Коул похож на крошечные пункты, которых ты не видишь в контракте. Как будто он ищет возможности обратить решения людей против них самих.
Я притворяюсь невозмутимой, когда он развязывает ленту у меня на шее и расстёгивает рубашку моей школьной формы. Он не торопится с этим. Он все время наблюдает за моим лицом, вероятно, надеясь, что я буду корчиться или что-то в этом роде.
В его мечтах.
– В любом случае, откуда ты знаешь об этом месте?
Я пытаюсь сосредоточиться на чем-то другом, кроме его пальцев, когда они касаются моей кожи.
 
Когда моя рубашка расстёгивается, я позволяю ей упасть с моих рук и присоединиться к куртке на вешалке.
– Это принадлежало моему отцу.
О. 
– Хелен знает об этом?
– Она просто знает, что это один из миллионов предприятий, которыми владел Уильям Нэш. Она не слишком увлекается.
– И... ты им владеешь?
Мой голос становится хриплым, когда он расстёгивает молнию на моей юбке, и она падает вниз по моим дрожащим ногам.
Я выхожу из неё и позволяю ему поднять её и повесить.
– Да. Вот почему тебя впустили. Здесь идёт жестокий процесс отбора кандидатов. Вам должно быть восемнадцать и старше, но не только любой совершеннолетний человек может войти в эти двери. Они должны быть исследованы и доказаны, чтобы иметь как финансовую поддержку, так и полномочия, необходимые для принятия. Это был способ моего отца получить компромат на тёмные и порочные умы большинства членов его совета директоров. Поэтому он не хотел, чтобы вокруг было много посторонних, если только он не сможет собрать на них немного грязи. Я получаю бесплатный пропуск за то, что являюсь наследником. Разве ты не рада, что знаешь меня?
Я не могу сосредоточиться на его словах, потому что его пальцы пробегают по моему животу. Он снова встаёт так, что его грудь почти приклеена к моей, и он тянется за мою спину, чтобы расстегнуть мой лифчик.
Когда она падает на пол, он стонет.
– Мне нравятся твои сиськи. Я полюбил их с тех пор, как ты отказалась показать их мне, когда нам было по четырнадцать. Но знаешь, что я люблю больше всего?
Я не смогла бы говорить, даже если бы попыталась, поэтому держу рот на замке. Он берёт мои груди в свои руки и проводит большими пальцами по твёрдым кончикам снова и снова, пока моё дыхание не разорвётся на кровавые куски.
– Помечать их.
Его губы прижимаются к плоти моей левой груди, где он оставил засос на днях. Как будто он хочет отметить одно и то же место.
Он сосёт и покусывает, и это почти так, как будто он дрочит или трахает меня.
Мои бедра сжимаются, а сердцебиение учащается.
Такими темпами я буду умолять его взять меня прямо здесь и сейчас. Но я никогда этого не сделаю.
Я положила руки ему на плечи.
– Я сказала, н-никакого секса.
– Секс - это когда я вхожу в тебя, пока ты не закричишь, Бабочка. – Его глаза блестят, когда он отрывается от моей измученной груди. –Я только прикасаюсь к тебе очень нежно.
Придурок.
Его пальцы цепляются за моё нижнее бельё с обеих сторон, и он скользит ими вниз по моим ногам, оставляя за собой мурашки. Я бездумно выхожу из них.
– Мне не нужно прикасаться к тебе, чтобы знать, что ты возбуждена. Я чувствую твой запах.
Он сжимает нижнее бельё в руке и нюхает его.
Мои губы приоткрываются, и я чувствую себя так, словно кто-то облил меня огнём.
Это не должно быть так горячо, верно?
– П-прекрати, – бормочу я.
– Ты не устанавливала правила на этот счёт. Сейчас ты этого не сделаешь.
Он наблюдает за мной, и мои пальцы на ногах сжимаются, когда я сопротивляюсь желанию скрестить руки на груди.
Не имеет значения, сколько раз он видел меня голой. Я всегда испытываю это чувство страха.
Я не должна, и, если бы это был кто-то другой, я бы, наверное, не стала, но это Коул.
С ним случалось всё, что связано с сексом. Мой первый поцелуй, и второй, и третий, и вообще-то все. Моя первая фантазия, мой первый сексуальный сон, моя первая мастурбация, мой первый оральный секс и потеря девственности.
Всё это.
 
Он как определение секса в моём сознании, и почти невозможно избавиться от этого образа.
Он срывает чёрное платье с вешалки и набрасывает его мне на голову. Я помогаю ему, позволяя одежде без рукавов упасть на колени, смущённая его реакцией. Как будто он не хочет видеть меня голой. Но почему? Это он хотел меня раздеть.